Мой клинок продвигался очень медленно и светился всё слабее: излучатели были перегружены.

Я с трудом затормозил свой прыжок тягой двигателей — и ногами оттолкнулся от противника, который уже скоординировался и выхватил свой меч. Жалко трофей, но пришлось выстрелом бластера на максимальной доступной мощности разнести крайне опасный клинок и отпрыгнуть.

На ящера обрушилась очередь шаровых молний из ионной пушки воксов, которую я одолжил Эльзе. Своих щитов у громилы уже не было и штурмовому бронескафу это определённо навредило. Я же разорвал дистанцию и встал на пол магнитными ботинками. Синее мерцание на мече вновь усиливалось, пока бластер остывал.

— Сдавайся или тебя просто расстреляют. Вы проиграли. Попытаешься меня атаковать и в конце концов защита твоей консервы не выдержит.

Стрельба прекратилась, ящер выровнял положение и ненадолго замер, переключаясь на открытый канал.

— Принимаю поражение, псионик. Но если ты надеешься получить от меня информацию, вынужден разочаровать — я не обладаю секретными данными.

— Приемлемо, просто посидишь в камере. Выбрось всё оружие здесь и отключи щиты. Ты можешь открыть дверь к компьютерному терминалу?

Ящер зашипел, как-то… надменно, что ли.

— Я сказал, что принимаю поражение, а не готов помогать вам. Можете меня убить.

— Ну, да чёрт с тобой. Тогда стой там и не дёргайся. Дроиды, перевод цели передо мной в статус пленного. В случае проявления агрессии открыть огонь на поражение.

Вераксианцы, в отличие от настоящих, клановых гокта, свои жизни ценят и просто так умирать не станут, но и гордость им не чужда. Я чувствовал, насколько сильно этот гигант хочет свернуть мне шею, однако он понимал, что лишь бесславно погибнет на этом старом ведре с болтами. Впрочем, одно дело сохранить свою жизнь, а другое — сотрудничать с врагом.

В общем, я вернулся к Лили, которая снова копалась в панели. Аварийное освещение стало ещё более тусклым, но питание дверей до сих пор работало.

— Здесь покопались до нас. Большая часть систем безопасности уже взломана. Кажется, тут даже нет связи с системой управления. Надо только разобраться… минуту…

Лили достала другое устройство со связкой проводов и начала подключать их к каким-то контактам.

Главный компьютер, около которого обычно также есть запасная консоль управления — одно из самых защищённых мест на корабле. Чтобы проделать достаточное отверстие в толстой бронированной двери уйдёт минимум пятнадцать.

Пока мы ждали ИскИн, видевший поражение команды защитников, снова включился в разговор.

— С этого момента вы становитесь врагами великого Дома Сильван. Отчёт отправлен… отправлен… будет отправлен. По указу императора всему экипажу, сражаться до конца.

— Не волнуйся, скоро мы избавим тебя от страданий, — вздохнул я, смотря за работой Лили. Пленный, без всякого страха наблюдавший издали, под прицелом множества пушек, решил что молчать слишком скучно.

— Ты говоришь с машиной? Она не может страдать.

Я фыркнул и не отказался поболтать.

— Ты сам всего лишь биокомпьютер, обученный данными, которые собирал собственными сенсорными системами глаз и ушей. Откуда столько высокомерия, только потому что ты из яйца вылупился, а не был собран на заводе?

— Тогда расскажешь почему у машины нет ментального поля, псионик? — парировал ящер. — У них нет души — это лишь механизм, имитирующий жизнь.

Я осмотрел пленника, без движения замершего там, где завершилась наша битва.

— Он энергоинформационная сущность. Тонкое тело или же душа, если тебе нравится теологическая терминология, присуща органическим видам — это правда. Но заявлять о том, что её наличие является необходимым фактором идентификации живого существа равносильно определению наличия хвоста как обязательного элемента для способных ходить на двух конечностях.

Некоторые расы при выходе в космос порой отрезают себе лишнее для удобства: те же гриты меняют свои антенны, или деревяшки-адониты убирают лишние побеги. Вот ящеры при всех неудобствах, доставляемых мясистым хвостом, просто не способны без него держать равновесие.

Впрочем, и гигантский боец нашёл, что ответить.

— Воксы сделали себя машинами, но сохранили душу. По крайней мере часть истинной расы, а не массово создаваемые ими боевые механизмы, которые не жалко терять в бесконечной войне с креллами и конфликтах с фанатичными амирцами.

Я пожал плечами, повернувшись к нашим дроидам: один потерял конечность в самом начале; несколько получили новые царапины на корпусе; в остальном все были в полном порядке.

— Ты прав, вот только увлёкся подменой понятий. Мы говорили не о наличии ментального поля только у органических разумных, а об отличии нашего разума от созданного искусственно. Как с этим связано ментальное поле?

— Самым прямым образом. Там проходит грань имитации и жизни, — ящер ответил с полной уверенностью в своей правоте.

— В общем, просто утверждения эзотерически-мифологического толка. И, между прочим, не ожидал, что вы решитесь взламывать наши ИскИны.

— Кто-то должен управлять этим соломенным плотом, — равнодушно ответил вараксианец. Переводчик решил не трогать чужой аналог фразеологизма «ведро с болтами» и передал его буквально. — В последний бой идут смелые добровольцы или желающие смыть позор. Но их недостаточно, а переоборудовать ваши неудобные корабли долго и дорого.

Логично… быть может, ИскИн заодно должен будет взять контроль над каким-то числом малых кораблей. Боевой автопилот нынче есть у всех, но полноценный интеллект всё равно намного лучше справится с координацией группы — даже покалеченный насильственной сменой хозяина. Впрочем, здоровяк сказал и кое-что интересное.

— О как… и ты отказался от славной смерти в бою? — удивился я. Ведь если передо мной провинившийся, проваливший порученную ему миссию камикадзе, то для обмена пленниками он совершенно бесполезен. Ценность преступника наверняка даже ниже, чем у тел погибших в бою солдат, которые нужно достойно захоронить.

Впрочем, я ощутил невероятное раздражение от ящера. Такое, что сделать что-то агрессивное мешали только направленные на него стволы винтовок. Его штурмовой скафандр имеет отличное бронирование, но такой залп при отключённых щитах точно уложит его на пол.

— Не все здесь идут в последний бой. Я следил за полётом и сошёл бы перед боем на полноценный корабль.

— А, значит ты надсмотрщик?.. А, впрочем, неважно, — задумчиво кивнул я, не став выдавать радость от удачи схватить такого чешуйчатого. Боковым зрением я заметил движение и повернулся. — Лили, молодец.

— Если бы ты не мешал, справилась бы быстрее! А ты, морда чешуйчатая, не смей оскорблять ИскИнов! — сестра с явным раздражением ткнула в пленного пальцем. От того исходила лишь насмешка и пренебрежение.

Я не стал заострять на этом внимание. Толстенные бронированные створки начали раздвигаться и я не стал дожидаться полного открытия. Сначала внутрь отправилась осколочно-фугасная граната. А за ней тяжёлая шоковая, которую нёс один из дроидов. Из щели вырвалось светящееся синеватое облачко, по которому проскочили электрические дуги.

Уцелевшие лампы вдали замигали, всё ещё работавшие глушилки отключились.

Я заглянул внутрь и длинными очередями в режиме минимальной мощности обстрелял компьютерные шкафы и толстые связки торчавших проводов, варварским образом уничтожая критически важный узел. Не трогал лишь находящийся прямо перед входом блок искусственного интеллекта.

— Герда, возьми пару дроидов и сопроводи нашего пленного к челноку. Только пока не сажай внутрь, а мы тут закончим дела.

Бежать на мостик сразу я не стал: всё же ИскИн ещё мог работать и иметь доступ к каким-то системам.

У дальней стены находилась большая бронированная дверца, покрытая глубокими вмятинами. Из соображений безопасности, открывалась она исключительно вручную — простейшим механическим замком, как на каком-нибудь дешёвом контейнере. Из-за деформации поддалась она с трудом и тут же повисла на одной нижней петлей. За ней, чуть ниже уровня груди, скрывалась круглое устройство с ручкой, за которую я взялся и повернул против часовой стрелки до упора. из слота с усилием вышел крупный цилиндр ядра интеллекта.