— А что алтарь?

— Проще всего попробовать его подорвать.

— Послушай, на болотах мы уже сталкивались с алтарём, в условиях его слабости он был опасен. Если подорвать этот, нас снесёт ударной волной. И потом, я бы хотел заполучить его в собственность.

— Проблема не в том, чтобы его заполучить, босс, — кивнул Фомир. — Проблема в том, что его прежний хозяин очень-очень захочет его обратно забрать, вернуть. Поэтому после боя проще всего будет эту дуру взорвать, тогда псоглавцы к нам не вернутся. Наверное.

— Давай сначала надаём им по сусалам, а там решим, ладно? — многозначительно ответил я.

Гротеск.

Что такое гротеск?

Гротеск — это резкое, контрастирующее комбинирование, допустим, белого и чёрного, а попросту — сочетание несочетаемого. А в нашем случае мрачные некрасивые болота, беловатая грязь, камушки, воняющие сероводородом озёрца, а над всем этим бескрайнее голубое небо.

Через два часа марша Четвёртый полк вышел на возвышенность в непосредственной близости от лагеря гноллов.

Я активировал Птичий пастух и посмотрел на позиции врага сверху.

Периметр, а назвать это стеной никак нельзя, представлял собою нагромождение камней высотой в человеческий рост. Ну, какой-никакой вал. Имели место и ворота, примитивные, собранные из брёвен, узкие, но вполне функциональные. По ощущениям, гноллы словно чурались физического труда и старались поменьше делать что-то своими волосатыми руками. Поэтому и ворота изготовлены на тяп-ляп. Глядя на них, я вспомнил, что мои сапёры, бывает, раз за разом восстанавливали, ремонтировали, перебирали и модернизировали ворота замков, лагерей, крепостей и городов. А чего стоит один только «Плащ тролля» в городе Каптье? Он же ещё лет триста простоит, если смазывать. Это же даже не ворота, а целое инженерное сооружение.

Эти ворота можно было выбить простым бревном, удерживаемым в руках.

Гноллы нас видели, ворота закрыты, за пределами вала ни одна псина не шастает. Враги группировались, собираясь в плотные, хаотичные кучи. В самом центре лагеря тускло светилась ровная каменная площадка с выбитым на ней символом зелёного глаза, из которого падала капля.

Рядом со мною остановился Фаэн. Эльф не демонстрировал усталости после бессонной ночи. На груди у него было чудо гномьей оптики — здоровенный кожаный бинокль.

— Что скажешь, друг-эльф?

— Если они не припрятали от наших глаз какой-нибудь сюрприз, с которым не справятся маги, или не прикопали дракона, то это не самая сложная для взятия крепость. Насколько я посчитал, там две с половиной тысячи псоглавцев, — доложил эльф ровным голосом. — И двадцать шесть драконолюдов. Крупные твари, в полтора человеческих роста. И всё же до драконов им далеко. Даже до наших троллей далеко. Кстати, жаль, что мы не взяли их с собой.

— Защита Порт-Арми всё ещё важна. Если какой-то враг сможет забросить большую толпу диверсантов, то на сравнительно узких улочках города тролли каких хочешь монстров завалят. А мы всё ещё не знаем, какой подлянки ожидать от Мёртвых богов.

Я связался с Новаком через Рой и дал команду Марку двигать наши войска.

Четвёртый полк спустился с холма и выстроился в коробку, со всех сторон прикрывшись щитами, в том числе взятыми с собой ростовыми.

Враг наш мешкал, и мы не знали, попрут они нам навстречу или предпочтут отсиживаться за своим валом.

Марк прошёлся вдоль щитовиков, проверяя готовность. Один из сержантов хмуро буркнул что-то о недостатке сна, ведь полк двинули в бой после почти бессонной ночи.

Марк отреагировал молниеносно:

— В гробу отоспишься, когда нежитью станешь. Если тебя командор не заставит воевать и скелетом, понял?

Гноллы, наконец, решились. Собственно, почему понимание природы противника так важно? Те разумные расы, с которыми я раньше имел дело, даже орки, не попёрли бы на нас, стань мы снаружи вала.

Любому командиру, вождю, лорду и прочему «офицеру» ясно, что укрепление даёт хорошую возможность играть от обороны, а не вываливаться толпой на копья и щиты построенного полка. Но у гноллов по моим наблюдениям слишком сильны были инстинкты, слаба дисциплина.

Они были сильными, быстрыми и ловкими. Это не отнять. Наверное, один на один, без оружия, с голыми руками/лапами средневзвешенный гнолл раскатает среднего человека. Так сказать, в сферическом вакууме.

Но жизнь не математическая задачка, идеальные условия на то и идеал, что в природе не встречаются. Штатгаль не дети. Бывшие каторжане, народ суровый и побитый жизнью, после многих месяцев тренировок и боёв, на отменных харчах при выведенных блохах и побеждённых в массе своей заболеваниях, представлял собой недобрую к врагу отлично вооружённую силу, склонную к закатыванию врага в брусчатку. Броня, тренировки, лучшая экипировка и оружие, боевой опыт — всё это не оставляло гноллам, из какого бы мира они не припёрлись в наш, никаких шансов и не предполагало честной драки.

Их лагерь взорвался воем и хриплым лаем. Серая масса распахнула ворота, некоторые даже стали карабкаться по собственному валу.

Вероятно, предполагалось, что мы струсим при виде этого шерстяного воинства.

Второй волной с куда большим достоинством двинули и драконолюды.

Я послал Новаку и Фомиру через Рой сообщение: «Они двинулись».

Слева за холмами из земли стала подниматься непроницаемо-белая стена тумана, накрывая дальний край местности от взоров как одеялом.

И опять-таки, любому сравнительно адекватному командиру, который смотрит на поле боя со стороны, эта внезапная климатическая активность показалась бы весьма подозрительной! В силу чего он непременно послал бы разведку выяснить, а не крадётся ли там случайно толпа мордоворотов под командованием бывшего атамана Новака? Ну, а вдруг?

Тем временем гноллы ударились первой волной о щиты. Они решили явить нам всю свою ярость.

— Сомкнуть щиты! Держать удар! — приказ Марка перекрыл гул несущейся орды.

Удар был страшным. Первая шеренга подалась назад под весом сотен тел, но выстояла. Щиты дрожали, лязгали челюсти, один из гноллов попытался укусить щит и оттянуть верхний края назад, однако боец второй шеренги по-пролетарски врезал ему в жбан коротким боевым молотком.

У первого ряда короткие копья, их основная задача держать щиты, тут не до жиру. Римляне, если я правильно всё понимал, зачастую вообще стоя в первой линии только держали щиты и изредка кололи гладиусами особо оптимистичных противников.

Первая линия самые крупные, тяжёлые и сильные (не обязательно при этом ловкие) пехотинцы, которые должны были держать ростовые щиты размером с небольшую дверь и не позволять себя уронить.

Копьями и алебардами орудовала вторая и третья линия.

И в тот момент, когда усилиями сотен этих самых мордастых бойцов первый удар был удержан, начали работать копья и алебарды второго и третьего ряда. То есть, в отличие от вот этих всех воев, криков, оскалов и прочей пантомимы психологической войны, мы работали по классике. Построение, распределение ролей, уничтожение врагов без героических одиночных схваток.

Работа командная, куча потных воинов рубят, колют, бьют, наносят удары в цели между щитами, удары поверх голов, удары навесом. Гноллы накатывались на них, пытались прорваться сквозь частокол древков и умирали под ударами всех видов оружия.

Тем временем первоначальный пыл гноллов стал ослабевать, вперёд выдвинулись те из них, кто пользовался щитами (и я всё равно я не понимаю, чего они пытаются таким образом добиться).

Часть гноллов стала атаковать сразу большой группой по двадцать морд в одном месте, чтобы разорвать строй. Но основная масса стала откатываться назад.

Мои лучники били навесами, но большая часть стрелков была сейчас со Вторым полком.

Псоглавцы попытались обойти нашу коробку по флангам, но только разочарованно клацали челюстями. Щиты были везде.

Тем временем драконолюды проявили себя на правом фланге. Они всё это время прятались за спинами гноллов, а сейчас стали, как им кажется, незаметно двигаться приблизительно в район правого угла нашей коробки.