— Кто вы, неизвестные пришедшие со стороны нового моря? — произнёс он, держа ладонь на рукояти меча.

Забавным оказалось, что говорил он на смеси темного наречия с светлым эльфийским диалектом. Так например «неизвестные» и «море», он произнёс по-эльфийски.

— Вернувшиеся домой воины Великой, — ответил я, с некоторым трепетом оживляя в памяти язык Тёмной Империи, в отличии от полуэльфа, в слова которого звучал какой-то необычный акцент, произнеся фразу чисто.

— Ты слишком молод, человек, чтобы называть себя воином Той что уже нет.

И вновь, «человек» и «той что уже нет» он произнёс по-эльфийски. И последнее меня слегка покоробило. Сама формулировка, которая была на грани оскорбления.

— Госпожа была, есть и будет, — произнёс я прищурившись, — и ты, мальчик, отведи меня к тем, кто менее невежественен чем ты.

— Мне тридцать пять вёсен, — гримаса злости исказила его лицо, — я намного старше тебя, человек.

А вот это было уже прямым оскорблением, потому что «человек» снова было сказано по-эльфийски, но с ударением на другой слог, так в светлых землях остроухие обращались к своим людским рабам.

За долю секунды сократив расстояние между нами, одной рукой я с силой сжал его ладонь на рукояти меча, не давая вынуть его из ножен, а второй схватил за горло. Почти не напрягаясь, приподнял над землёй, так, что ноги беспомощно задрыгались в воздухе, не находя опоры.

Глядя в его побагровевшее от натуги и недостатка воздуха лицо, и не обращая внимания на разом заоравших местных, буквально прошипел на чистейшем эльфийском:

— Ты — грязное семя обезьяны, что возомнила себя старшей расой, ам-бидаль! Сломать твою шею будет наслаждением.

А затем швырнул его в толпу остальных селян. Как я и думал, атаковать нас никто не бросился, из присутствующих парень был самым сильным бойцом. Кое-как поднявшись с земли, потирая шею, он, растеряв былой гонор, с странным выражением посмотрел на меня и хрипло спросил:

— Откуда ты знаешь эти слова?

Ам-бидаль — так эльфы зовут полукровок меж собой, но никогда не используют этот термин при посторонних. Я его узнал, по-сути, случайно.

— Я убивал много эль-филае, и с некоторыми, перед тем как отрубить голову, любил поговорить. Они открыли много тайн своего народа.

— Кто ты? — в глазах юноши промелькнул страх.

И правильно, только сейчас до него начало доходить, что я куда сильнее любого кого он знал до этого.

— Как я уже говорил — воин Великой госпожи.

А затем, нарисовав в воздухе замысловатый знак, заставил всплыть над головой Чёрное знамя — мой личный штандарт, под которым я водил в бой войска.

И вот тут его проняло окончательно, как, в целом и остальных. Да, прошло, возможно, несколько сотен лет, может и Тёмной Империи уже нет в помине, но великое прошлое, в легендах, в сказаниях, хоть как-то, но должно было передаваться.

Смертельная бледность наползла на лицо, и только остатки гордости не дали позорно сбежать и спрятаться. А я, мрачно усмехнувшись, развернул свою ауру в полную силу, придавив ею окружающих.

Досталось и нашим, Лика за спиной даже охнула от неожиданности, а кто-то из парней выдал весьма витиеватый матерный заворот. Откуда узнал только.

— Слава, это что сейчас было?

Я покосился на тоже слегка сбледнувшую Ольгу, пояснил:

— Раскрытие ауры. Так, обычно, только сильный маг видит потенциал других одарённый, но можно принудительно свою магическую ауру показать, раскрыв маноканалы. И когда это делает кто-то по-настоящему сильный, ощущается это вот так.

А затем я вновь произнёс:

— Как я уже сказал, я вернулся домой, поэтому организуйте мне встречу с кем-то из старших.

— Старших нет в деревне, они вернуться только к вечеру, — сглотнув, всё же нашёл в себе силы ответить парень.

— Я подожду, — я вновь посмотрел ему в глаза, — а пока расскажи и покажи мне, как вы живёте.

А вечером состоялась встреча с основателями деревни. И, как я и думал, это были потомки гарнизона той, покинутой пограничной крепости. И не только. Те два эльфа, что смогли защититься от проклятья Госпожи, они недолго пробыли пленниками. Когда выяснилось, что их страны больше нет, а на её месте ветер гоняет волны нового моря, противостояние с тёмными резко потеряло какой-либо смысл. Они осели тут же, вместе с бывшими противниками. Постепенно обзавелись и семьями, в виду отсутствия эльфиек, женившись на людских женщинах. И именно это больше всего говорило о том как сильно всё случившееся перевернуло их мировоззрение и сломало тысячелетние запреты. Чтобы сильные эльфийские маги сознательно плодили полукровок и создавали семьи с женщинами людского пола, мир действительно должен был измениться.

И вот эти двое и пережили остальных, включая коменданта крепости. Сильные маги, для них триста лет не такой уж и большой срок, на определённом уровне силы вообще перестаёшь задумываться о таком явлении как старость. Магия настолько сильно пропитывает тело, что начинает его менять. Мне, в своё время, пытались объяснить этот процесс более подробно, но половину терминов я просто не понял, тут нужно было быть Алдорой, то время которое я тратил на командование армиями, боевые тренировки и сражения, она тратила на книги и магические изыскания. Но главное уловил — чем сильнее маг — тем дольше может прожить.

Вот и эти двое, стоило им войти в находившуюся в центре деревни ратушу, где совет деревни и заседал и где, до их прибытия нас разместили, оказались сильны, поэтому выглядели достаточно молодо. Не так молодо как я, но всё же. При этом, старшему уже было сотен шесть или семь, такие вещи я умел определять весьма точно.

— Чёрный штандарт? Сейчас посмотрим, какому дураку взбрело в голову выдавать себя за него, — услышал я произнесённое по эльфийски, стоило двери открыться.

В ответ донеслось испуганное:

— Старший…

Но оба эльфа, не став дослушивать, решительно вошли в центральный зал, разом даванув на нас своей аурой. Правда, судя по оставшимся спокойными моим подчинённым и ольгиным официрам, ощущалась она куда слабее моей. Я же и вовсе ничего не почувствовал, потому что был многократно сильнее. Впрочем, они действительно могли считаться весьма опасными противниками, по земной классификации, старший подбирался к пятому рангу, а младший был крепким четвёртым.

— Этот дурак — я, — произнёс вставая, а затем, вновь соткал из магии знамя, одновременно выпуская ауру наружу.

Глаза старшего расширились, рот приоткрылся, а во взгляде я прочитал то, чего не было у остальных, если младшее поколение смотрел просто со страхом, то у этого, страх перемежался узнаванием.

— Мы встречались, — произнёс я утвердительно, убирая давление, — не так ли?

— Да… — судорожно дёрнул шеей эльф, словно от внезапно сдавившего горло воротника, — в битве при Марду. Я был во второй линии, видел как вы появились на поле перед войсками, приняв вызов нашего генерала.

— Помню, — я прищурился, — генерал Ардэй, тоже эльф. Пытался затыкать меня этими вашими стрелами, выхватив лук из-под плаща. Весьма подлый ход, как на мой взгляд.

— Нам сказали, что это была военная хитрость.

Я заметил, как по его лбу скатилась капелька пота. Тонко улыбнулся и добавил:

— Но это ему всё-равно не помогло, материального тела у меня уже тогда под доспехом не было. И с тех пор, никто из ваших больше на подобный поединок не отваживался.

— Генерал Катон. — Тихо, но так что я услышал, произнёс эльф.

— А да, Катон, — я согласно кивнул, — он да. Но он только думал, что сражается со мной. И победил одного из моих легатов, а не меня. Вот там точно была военная хитрость. Легат заплатил жизнью, но выиграл время, дав пройти порталом последним обозам с гражданскими.

— Все считали, что он победил вас.

— Все ошибались.

Известие, что мой легат выдал себя за меня, настигло меня всего за несколько дней, до того, как Госпожа воплотила в жизнь свой план. И что-то сделать я банально не успел, но всё же, гештальт, пусть спустя время, в другом теле и с Катоном превратившимся в действующую на одних инстинктах тварь, закрыл. Отомстив и за себя и за своего легата.