Я вернулся к лестнице. Злоба не утихала, но и не росла. Пока что я мог её контролировать. Но это пока! А что это значило? Что я «наглотался» магии. От этого древнего сооружения фонило так, что моя суть пустотника не просто чувствовала этот «фон». Она начала его жрать. Насыщаться, пытаясь стереть мой разум, заменить его животной яростью. Причём возле лестницы поглощение прекращалось. Магия сочилась из стен чуть дальше. Причём сочилась неравномерно.

И что это мне даёт, кроме пылающего пукана? Пока неясно. Но то, что от этой штуки фонит магией и она притягивает порталы из моего мира, не может быть «просто совпадением». Думаю, это взаимосвязанные вещи. Всё больше я убеждался, что мою проблему с наскоку или на раз-два не решить.

Лось добежал, лес догорел.

Кажется, придётся взять проблему возвращения домой в планомерную осаду. Возможно, придётся строить этот самый портал, используя пресловутую «гору золота», про которую вещал местный маг. А значит, эту гору придётся добыть. Стоит признаться себе. Я застрял здесь. Возможно, надолго.

Всех ресурсов у меня: сильная тренированная тушка, неуязвимая к магии. Немного трофеев. Но самое главное — команда. Один я ничего не добьюсь. Да мне до сих пор банально знания местных реалий не хватает.

Пора остановиться. Выдохнуть. И составить план получше, чем «доберусь до места высадки, постучу в портал, может, обратно пустят».

А насчёт команды… нынешний её костяк меня устраивает. Всё ещё десять раз поменяться может, но старт у меня не самый плохой. Я не в ошейнике. Меня не схарчили местные зверушки. Прорвёмся!

Я решил подняться ещё на этаж. Уцелело их всего три, и сейчас я был на первом, если принять уровень земли за «нулевой» этаж, как у наших заклятых друзей англичан принято. Вершина пирамиды была собрана из относительно небольших блоков, которые когда-то скреплял цемент. Время, ветер, дожди сделали своё чёрное дело. Верхушка рассыпалась на составные части, завалив остальные уровни и лестницу. Каждая сохранившаяся «ступень» зиккурата была в высоту около трёх-четырёх метров.

Я аккуратно, насколько позволяли рвущиеся наружу эмоции, поднялся наверх. И сразу моя едва тлеющая злость начала превращаться в ярость. Потоки магии усилились многократно. Я зло зарычал, не хуже Шайи. Выхватил из подсумка пузырёк «Ясного разума» и капнул на язык. Сзади раздавалось постукивание и шуршание — кто-то лез следом за мной. А мне совершенно не хотелось свернуть шею одному из спутников.

Я закрыл глаза. Спокойствие накатило внезапно. Ярость не исчезла. Она просто перестала управлять моими поступками. Теперь она доносилась до меня как звук сквозь вату. Восприятие обострилось. Крутая всё-таки штука. Я выдохнул и повернулся на звук. Рядом со мной мягким прыжком приземлилась Шайя. Чуть медленнее к нам поднялся Ингвар.

Я глянул пузырёк на просвет. Интересно, сколько капель в нём осталось. Моё обновлённое восприятие подсказало, что три или четыре. Я убрал пузырёк в поясную сумку и столкнулся взглядом с Ингваром. На секунду мне показалось, что в его глазах мелькнуло… презрение?

Шайя тоже смотрела, как я убираю эликсир, сгорбившись и слегка прижав уши к голове. Раньше я бы и не заметил. Кажется, так она выражала неодобрение. Но мне плевать. Я не собираюсь сходить с ума или позволять себе отдаться на волю чужих эмоций.

— Она редко ошибается, порази меня гром, — под нос себе пробормотал Ингвар. — А жаль.

Я не должен был услышать этого. Да и часть фразы я скорее прочёл по губам. Что это было?

Неважно.

Я осмотрел ступень. Глухая стена третьего этажа вообще безо всяких украшений. Кое-где видны остатки штукатурки, потерявшие цвет и консистенцию. Благодаря своим усиленным чувствам я теперь знал, что зиккурат был раньше выкрашен в красный цвет. И скорее всего покрыт фресками. Но сохранившиеся кусочки были столь малы, что ни малейшего представления о том, что там было изображено, у меня не было.

Магия здесь была повсюду. Я посмотрел вниз, на разваленную вершину, и решительно начал карабкаться на последний доступный ярус.

Ещё на лестнице меня попустило. Я думал, что магия будет усиливаться к вершине, но нет. Она снова ослабла, причём до уровня «на земле». Я бездумно прошелся до угла зиккурата и услышал злой шепот Ингвара.

— А это что ещё за новости? Паря, дай мне бинокль. Хочу кое-что поближе рассмотреть.

Я снял лямку чехла с плеча и протянул устройство Ингвару. Сам при этом пытался понять, что именно он видит. Между двумя соседними холмами, в тени разрушенных домов на круглой городской площади, я заметил какое-то движение.

Шайя присела на четвереньки на край зиккурата и тоже уставилась в ту сторону. Шерсть на загривке вздыбилась. Она издала несколько горловых ворчаний, после чего категорически произнесла:

— Шерочка чует мер-ртвечину. Сдаётся мне, там Шепот со своими звер-рушками колобр-родят.

— Так и есть, поцелуй меня кальмар, — глухо произнёс Ингвар, прокручивая колёсико между окулярами. — Это ваш сучий Шепот и его ручные мертвяки. И то, что они делают, мне вообще не нравится. Там аккурат находится яма, заполненная костями. Одна из четырёх.

Я протянул руку, и охотник вложил в неё бинокль. Приложив его к глазам, я уставился на суету вокруг здоровенной ямы, которую я принял за городскую площадь.

Мертвецы натаскали из леса стволов деревьев и перекрыли яму частой решёткой, сложенной из них. Поверх получившейся конструкции в самом центре они выкладывали чёрными каменными плитами здоровенный квадрат со стороной метров десять, наверное. Шепота, кстати, нигде не было видно, и это напрягало больше, чем странная деятельность его неживого воинства.

— И что они делают? — спросил я в воздух.

— Я что, похож на некроманта, чтобы опознать готовящийся ритуал, паря? Одно могу сказать — точно ничего хорошего, — Ингвар сжал свою бороду в кулаке и яростно мял её, словно искал иглу в стоге сена. — Там десятки тысяч жертв лежат. Не знаю, что может Шепот сделать с костяным прахом, но подозреваю, он попёрся сюда хрен знает откуда вовсе не для того, чтобы на краю зыби завести себе армию скелетов. Этот город действительно в последнее время как магнитом тянет к себе всяких проходимцев. Это я не о тебе, паря, если что.

— Посмотр-рим поближе? — безмятежно рыкнула Шайя. — Шер-рочка там. Следы большого ур-рга почти тр-рехдневной давности. Эти р-районы безопасны. А может, пр-росто спр-росим Шепота, что он затеял?

— Не боишься превратиться в одного из его неживых спутников, детка? — голос Ингвара прямо сочился ядом.

— Неа. Его звер-рушки никогда не были живыми. Это что-то вр-роде кукол. Ну что, Илья? Сходим в гости к поводыр-рю нежити?

Я посмотрел на безмятежную Шайю. На обильно потеющего Ингвара. Ещё раз глянул в сторону стройки коммунизма, которую затеял Шепот.

— Давайте сходим, — решил я. — А фигли?

— Что бы он ни делал, он уже начал, — азартно мурлыкнула Шайя. — Хочу видеть, чем закончит. Идём? Надо подобр-раться поближе.

Джентльмены своё «а фигли» назад не забирают. Поэтому я пожал плечами и начал спускаться.

Мы благополучно (свёрнутых шей — ноль, поломанных ног — ноль) спустились и, прихватив с собой Шора, отправились вниз по склону холма.

— Ты гля чо, гля чо, — Морт упал сверху, тревожно озираясь. — Поток внизу весь в помехах. Бежать надо. Бежать! Руки в ноги — и валим отсюда, бежать-паниковать!

— Давай попробуем поговорить сперва…

— Поговорить? — взвизгнул Морт. — Это некрон, гля! Из высших! С ним не о чем говорить! Он растворит твою плоть и кости и не спросит, как звали.