Его слова дышали неприкрытой злобой. Я отпустил его плечо и, еле сдерживаясь, чтобы от души не зарядить «земляку» в пятак, всё же спросил:

— Как я хоть здесь объявился? Ты же теперь местный, получается? Или даже это не скажешь?

— Тебя старая Рада приютила. Ты у неё и жил первое время, пока тебя люди Лютого на ярмарку с собой не забрали. С неё и спрашивай, что да как. А от меня отвали. Мне твои проблемы не нужны. Своих хватает.

И, продолжая стряхивать грязь с кафтана и штанов, он быстро зашагал прочь от меня и «моих проблем». Честно говоря, я не ожидал встретить здесь земляка. И вдвойне не ожидал, что встреча выйдет такой… недружелюбной. Думал, сейчас он всё покажет, расскажет, спать уложит… Ага, срочно нужно приобрести губозакатывательную машинку. На худой конец — карандаш. Крепко здесь банда эта местных прижала. Все-то их боятся. Может и мне стоит? Да ну бред какой. Мало ли у этого Демьяна здесь семья уже, мастерская, допустим, в общем, судя по тому как он одет, мужику есть что терять. Хотя конечно все равно он чудак. Мог бы и помочь.

Но с худой овцы хоть шерсти клок. Старая Рада, значит. Наверняка найти её будет несложно. Не мегаполис чай.

Здраво оценив свои перспективы на получение информации от «местных», я отправился к Зигмунду. Ни хрена мне здесь никто не скажет, раз уж даже «зема» отказался общаться. А Зигги здесь бывал раньше и точно знает о Рубежном больше моего.

Я попал в удачный момент: прилавки развернули, «демонстрационный день» был в полном разгаре, и Зигмунт как раз закончил с организацией подобия порядка в рыночном бардаке. Сейчас он сидел на небольшом возвышении недалеко от самого большого шатра и зорко осматривал свои владения, неспешно прихлебывая из расписной фарфоровой пиалы. Увидев меня, он закатил глаза и обреченно махнул рукой в сторону потертых подушек у своего столика.

— Садись, Илья. Хочешь настоя — сам порцию заваривай, — не слишком дружелюбно процедил он.

— Спасибо, обойдусь. У меня к тебе несколько вопросов образовалось по поводу Рубежного и его обитателей. Сам я, как понимаешь, ни черта не помню.

— А почему я должен тратить свое время на ответы, здоровяк? — вытянув губы трубочкой, он вновь прихлебнул настой из пиалы.

— Ты не выглядишь занятым по горло. И вообще добрые дела они возвращаются бумерангом. Хренак — и прямо по башке. В смысле денег даже не пытайся просить, пусть это пойдет в зачет чистки твоей хитрованской кармы.

— Обидные слова говоришь, Илья! Зигмунта все знают как кристально честного торговца! А кто говорит иное — гнусные клеветники и зира не получат!

НЕСКОЛЬКО ВОПРОСОВ И ЗИР

Именно в этот момент из-под полога шатра вышла супруга Зигги, Марта, с дымящейся джезвой.

— Да я готов за чашку зира на лбу себе написать в качестве контекстной рекламы: «Зигмунт честен, а кто усомнится — получит в табло!» Налей чашечку, добрая женщина?

— Для тебя и варила, балабол, — Марта усмехнулась и водрузила джезву на столик вместе с пустой чашкой. — Перестань жлобиться, Зигги, — да именно от нее и пошло это сокращение, — расскажи мальчику про это его Рубежное. Сам знаешь, он караван от многих бед уберег. Так что это мы ему еще немножечко должны.

— Зачем я женился на этой женщине, я вас спрашиваю? Одно ведь разорение из-за твоего доброго сердца, Марта! Ладно, здоровяк, спрашивай уже свои вопросы. Зигмунт постарается ответить, что знает.

— В первую очередь меня интересует старая Рада. Говорят, именно она меня подобрала. Кто это и как ее найти, не привлекая внимание санитаров?

— Бесите вы, провальщики, своими идиотскими, только вам понятными шуточками! Что за монстр такой этот твой санитар, чтобы ты его боялся? А! — он снова махнул рукой. — Старая Рада — часть местной верхушки. К ней прислушиваются, ее уважают. Потому что она ведунья, знахарка и немного алхимик. Ну и прожила здесь лет сто, наверное, с тех времен еще когда тут один охотничий лагерь был. Она да Ингвар — два старожила местных. У нее хороший дом у центральной площади. Мимо не пройдешь, там черепа на заборе висят.

— Спасибо, Зигмунт. А Добромир этот? Солидный такой дядечка. Понтов выше крыши. Тоже ведь непростой?

— Дак это местный жрец! С чего ему простым быть? Его молитвами твердь держится! Его молитвами дрейф успокаивается. Недаром храм в самой середке поселения стоит. Скажешь тоже, понтов. Жрецы поважнее смотрителей путей будут. Ай! Что тебе, пацаку неотесанному, объяснять? Не вздумай ему хамить или даже просто высказывать неуважение! Вылетишь из поселения быстрее стрелы из лука, и хорошо если с целыми ребрами и не раздетый догола! Его власть поболее власти старосты будет. Хотя жрецы и не лезут в мирские дела. Говорят, они, если в мирском мараются, поток чувствовать перестают. Так ли — не знаю, за что купил, за то и продаю.

— Ну, Тимофей понятно, староста местный. Финансовый и административный гауляйтер.

— Какой еще гуляйтер? Опять ты… Но так-то да. Под Тимофеем казна, охрана поселения, решение мелких споров. Суд там или крупное дело какое, советом старших решается. Ну, раньше решалось. Щас и не знаю уже. И знать не хочу, понимаешь меня?

— Ага. Понимаю, как не понять. Еще про кого-то мне знать нужно? Ты вон Ингвара какого-то упомянул.

— Ингвара ты увидишь, если к Раде пойдешь. Это старый охотник. Живет у нее как охранник и компаньон. Охотники его уважают, детишек к нему в науку отдать для любого радость. Да не любому он такое одолжение сделает. Всех уважаемых ремесленников или там глав охотничьих команд я тебе перечислять не стану. Да и не знаю я всех-то. Кто еще? А! Мастер Юлвей, конечно. От него стоит держаться подальше. Он сильный маг, а все маги малеха с прибабахом. У Юлвея этот прибабах не малеха, а вполне такой, — он развел руки в стороны, демонстрируя размер «прибабаха», — сильный в общем. Все. Допил зир? Иди уже. Вон по той улице — прямо на площадь выйдешь. Дом Рады с обратной стороны от храма.

Я попрощался, поблагодарил Марту за зир, а Зигмунта за беседу и отправился по главной улице к дому ведуньи Рады, или кто она там. Дракс остался у каравана, а Шайя увязалась со мной. Надеюсь, Рада не такое ссыкло, как остальные, и не прогонит меня с порога поганой метлой.

Рубежное рвало все мои шаблоны, приходящие на ум при словах «пограничное поселение». Каменные и деревянные дома за высокими палисадниками. Не роскошные особняки, но и не убогие халупы. Добротные, не очень новые здания. Крытые черепицей крыши. Достаточно широкие улицы, вымощенные деревянными плахами. В воздухе витал дым от печей, деревенские запахи присутствовали в каком-то минималистичном ассортименте. Проще говоря, никакой вони. На улицах отсутствовал мусор.

Заборы были изукрашены вязью символов местного языка, яркими лубочными картинками, изображающими мифических существ и птиц или местных монстров — даже не знаю. Иногда над воротами или входной калиткой висел череп животного, исписанный теми же искусно вырезанными знаками. Я насчитал на главной улице около пятидесяти домов.

А затем вышел на площадь. Площадь была покрыта… да черт его знает чем. Какой-то плотной серой массой, вроде асфальта, но по структуре напоминающей запекшуюся грязь. Шершавая, но абсолютно ровная поверхность. От центрального здания — видимо, того самого храма — к уличным сточным канавам тянулись аккуратные желобки водостоков, обрамленные по краям кирпичами.

Храм — трехэтажная башня, толстая и приземистая, был весь расписан «под хохлому» теми же картинками, что я видел на заборах. Сверху донизу. Присмотревшись, я увидел, что это не просто кое-как наляпанные рисунки: вокруг башни вились две спирали, и изображения послушно выстроились между ними, рассказывая какую-то историю. Крыша была из того же материала, что и площадное покрытие. И шесть входов с распахнутыми настежь дверьми — тяжелыми деревянными, покрытыми искусно вырезанными фигурами, в основном людей и ликанов.