— А здесь, — он обвел рукой внутреннее пространство храма, — всё кровью мира пропитано! — кажется, «кровью мира» он называл магию. — А когда вершится обряд или ритуал — вдесятеро! Теперь понял?

— Понял. Техника безопасности должна быть безопасной. А здесь всё под напряжением. Может, мне снаружи подождать тогда?

— И то. Подожди на улице. Ящик для пожертвований вон там, — ткнул он пальцем в стену.

Мне даже нравится его прямолинейная алчность.

— И сколько жертвовать принято? — спросил я, направляясь к указанному ящику.

— Меньше серебряка даже думать не моги класть, — строго произнёс он. — Медь твоя нищенская храму ни к чему.

Да ипатий-коловрат, вот же грабиловка! В храм не ходи, но серебруху пожертвуй. Ладно, с другой-то стороны, храм за меня вроде как вступился. А то, что я буду редко видеться с этим бородатым жлобом, меня вполне устраивает.

Кинув два серебряных в пасть причудливой настенной маски, которая и была тем самым «ящиком», я покинул храм.

Снаружи никакого солнца в помине не было. Это что, получается, был оптический обман зрения там в храме? Я взглянул на стены башни. На секунду показалось, что фигуры зверей и человечков, нарисованные на стенах, сдвинулись, образуя новые картины. Закружилась голова. Я закрыл глаза и сглотнул. Открыв, увидел стоящего прямо передо мной жреца, протягивающего мне бумажку. Еле удержался, чтобы не вздрогнуть или не впечатать ему кулак в бороду. Он пошёл ко мне абсолютно бесшумно.

— Двух видаков довольно, — заявил Добромир. — Иди к старосте. Вон его дом, — он указал на дом, стоящий наискось от выбранного мной входа. — Тимофей должен у себя быть. И помни, что я тебе о храме говорил.

— Благодарю за помощь, уважаемый Добромир, — ответил я, хватая зверя внутри себя за горло. Слишком близко жрец ко мне подошёл, и вся его мощная фигура дышала опасностью. — Позволь спросить, местный маг Юлвей. Как его найти? Его дом тоже один из этих? — я обвел рукой площадь, делая шаг назад.

Чувство опасности слегка приотпустило.

— Смотри какой шустрый провальщик, — почти добродушно усмехнулся в бороду Добромир. — Всех уважаемых людей в Рубежном решил за день обойти. Нет, маг на окраине живёт, особняком. Вон по той улице пойдёшь, увидишь привратную башню на выезде. В ней он и сидит.

И, отвернувшись, зашёл обратно в храм. Так же не издав ни одного звука при движении. Ни шаркнул подошвой сапога, ни мантией не зашуршал. Силён старикан.

Я посмотрел на бумажку. К закорючкам цверга, которые я разбирал с трудом, прибавилось два слова от жреца: «Храм ручается». Цверг же написал что-то вроде: «не будет ли так любезен многоуважаемый староста селения Рубежное выдать подателю сего…» — и всё в таком духе. Я не настолько хорошо осилил письменный язык, чтобы правильно понимать все заковыристые обороты, которые коротышка использовал для своей записки.

Подойдя к дому старосты, я постучал увесистым дверным молотком в калитку. Из-за забора немедленно донёсся хриплый басовитый лай нескольких собак. В дверцу с той стороны ударило тяжёлое тело. Через какое-то время раздалось бормотание и шаркающие шаги, металлический звон. Калитка отворилась. За ней, придерживая за шкирку здоровенную псину, стоял кривобокий староста Тимофей собственной персоной.

ТИМОФЕЙ. РАЗГОВОРА НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ

Со старостой разговора не получилось. Он, близоруко щурясь, рассмотрел мою «бумажку», потребовал диплом из лабиринта. Ощупал его, чуть ли не облизал печати, понюхал — так уж точно. Буркнул: «Погоди здесь», — и захлопнул калитку.

Минут через пятнадцать он принёс мне кожаный медальон на шнурке, на котором были вытеснены какие-то символы.

— Вот, — сказал он коротко. — Знак охотника. Тока с таким можно в зыбь ходить. Что касаемо руин, — его искривлённый палец с грязным ногтем колупнул один из символов на медальоне, — вот знак, что тебе туда можно. Предъявляешь амулет другим командам охотников и страже Рубежного.

— Ясно-понятно, — ответил я. — То есть этого достаточно? И что даже ничего платить не нужно?

— За тебя попросили уважаемые люди, — Тимофей скривился и сплюнул на улицу. — Так что взнос начальный можешь не платить. А вот за пронос внутрь поселения трофеев, добытых на обработку или продажу, заплатить придётся. Когда, говоришь, мил человек, ты выходить собрался?

— А я не говорил, отец. Но завтра поутру думаю двинуть. Чего тянуть.

Спрашивал он, я думаю, не для себя, а чтобы передать наводку Лютому. И хотя я по-прежнему не очень хотел устраивать разборки в стиле «Кровавого четверга», закинуть крючок всё же посчитал необходимым. Шайя и Шор подольше моего здесь жили. Если они говорят, что всё равно придётся биться с бандой, пусть это произойдёт на наших условиях.

— И взнос я заплачу. Мне поблажек от уважаемых людей не нужно. Если такой порядок, говори, сколько я должен внести в кассу поселения.

На самом деле мне статус охотника нужен не был. Но одалживаться у «уважаемых людей» больше необходимого я тоже не собирался. Не люблю быть должным никому, даже в малом.

— Десять серебряных, — внешне безразлично заявил Тимофей. Но я заметил, как блеснули его глаза.

— Вот, — я протянул ему золотую пластинку. — Расписку мне напишешь или другой документ, что я взнос сдал?

— Грамотный что ли? — он, склонив голову набок, оглядел меня с ног до головы.

— Не дурнее паровоза, отец. Без бумажки ты букашка.

— Жди! — и он снова захлопнул калитку.

Наконец Тимофей снова появился и выдал мне бумагу, где честь по чести было написано, что я сдал первоначальный взнос и зарегистрировал охотничий отряд.

— Как назовёте? И кто члены команды? Мне для отчётности. Да и положено так, чтоб отряд название имел.

— Эээ, — с названиями у меня проблема. «Хук слева» или «Отморозки» точно не годится. — Ну пусть будет «Яростный кулак», — немного переиначил я название любимого культового фильма с Брюсом Ли. — Состав: я, дракс Шор и ликанка Шайя.

— Держи, — он вручил мне кучку «медальонов» с символами. — Это твоим людям. Девять штук. За следующие — серебряк за члена отряда. Приходи с деньгами, выдам знаки.

И в третий раз захлопнул калитку. Да уж. Недружелюбный мужик. Впрочем, мне от него дружелюбия и не нужно. А что было нужно, я уже получил.

Осталось посетить мага. Магия-шмагия. Вообще дичь, конечно, всё это межмирье. Иногда мне казалось, что всё это со мной происходящее — какой-то непрекращающийся бред. Я там у себя помираю или в коме лежу. А всё это вот… Чушь. Иллюзии. Фантазии умирающего мозга. Но нет, слишком уже боль здесь реальная для бреда. Слишком всё детально, мне такое и не придумать.

Спрятав медальоны компаньонов в поясную сумку, а свой повесив на грудь, я отправился в указанном Добромиром направлении. К магу Юлвею.

Привратная башня была именно что привратной. Стояла она немного наособицу от ворот, выходящих на дорогу, ведущую к другим поселениям региона. Квадратная, трёхэтажная, облицованная серой керамической плиткой. Пирамидальная чёрная крыша с водостоками в виде диковинных существ, казалось, впитывала свет. Задняя стена башни сливалась с частоколом, ограждающим поселение. Ни малейших следов двери я не обнаружил. Окон в башне тоже не было, как и других технологических отверстий вроде дымохода или вентиляции.

Едва я начал подбирать себе палку покрепче, чтобы постучать в стену, на уровне второго этажа распахнулась каменная пасть. Натурально с зубами. Оттуда свесился каменный язык, кончик которого завис сантиметрах в двадцати над поверхностью земли, приветливо изогнувшись крючком.