Домой они приехали уже глубокой ночью. И проснувшись утром, Эйлис с удивлением поняла, что её жизнь наконец-то стала почти полноценной. Ей больше не нужно много и тяжело работать. Не нужно больше думать о том, как бы побольше заработать денег на элементарные вещи. Говорят, что не в деньгах счастье. Но так могли говорить только те, кому никогда не приходилось голодать неделями или спать в сарае на сырой соломе. Те, кто не задумывался о том, что денег, заработанных честным трудом, всё равно не всегда будет хватать. А она всё это испытала. Поэтому сейчас ровно половину её счастья составлял этот роскошный особняк и личный счёт с огромной суммой, которой она вольна располагаться как угодно.

Эйлис распахнула окно и вдохнула свежий весенний воздух, подумав, что остальную половину её счастья составляет сын и возможность общения с отцом. Она улыбнулась. Её жизнь была почти такой, о какой она мечтала с детства. За исключением одного момента. Она мечтала, что будет любить, и будет любима в браке...

В это время Максвелл усаживался в экипаж, намереваясь ехать на верфь. Повернув голову, он увидел, как Эйлис распахнула окно, глубоко вздохнула и счастливо улыбнулась. Он застыл на мгновение. Сердце пропустило удар. Такой он не видел её прежде никогда. Но вот она, словно почувствовала его взгляд, перевела свой на него и улыбка её померкла.

Максвелла словно окатили из ушата с ледяной водой. Будто только что ярко сияло солнце, но тут же налетел холодный ветер. Он с трудом отвернулся от жены и приказал кучеру трогаться. То, что с ним происходило, не нравилось ему. Он не мог найти своим чувствам ни названия, ни объяснения. И это просто выводило его из себя.

Несколько дней назад он дал окончательный расчёт своей любовнице. Женщине, которая ещё несколько недель назад вызывала в нём желание. Теперь же... Притягательность её померкла. Все женщины внезапно потеряли для него свою привлекательность. Он невольно сравнивал их с Эйлис. И они явно проигрывали его жене.

Он тяжело вздохнул. Неужели это кара такая за его поступки? Желать женщину, которая явно не желает его? А вдруг это не так? Ведь любила она его когда-то, искренне любила. Он точно знал это! Только и проверять это он боялся. Боялся разрушить тот хрупкий мир, в котором они существовали сейчас. Потому что даже не представлял раньше, насколько это здорово иметь свою семью. Быть отцом. Быть защитником своей семьи.

Вечером за ужином он внимательно наблюдал за женой. Он хотел выяснить, что же она чувствует к нему? Неужели ненавидит? Возможно ли, что хоть частица любви к нему ещё осталась в ней? Но он так ничего и не разглядел на безмятежном лице жены. Казалось, она даже была равнодушна, только лишь когда смотрела на сына, лёгкая улыбка озаряла её лицо.

После ужина они уложили сына спать и, переодевшись, отправились на бал, который устраивал один из аристократов Глазго. Максвелл чувствовал, как неуютно Эйлис находится в одной карете с ним. И он не мог винить её за это, вспомнив, что произошло много лет назад.

— Ты когда-нибудь простишь меня? — неожиданно, даже сам для себя, спросил он, — Эйлис, прошу, дай мне шанс. Только один шанс исправить всё.

Он видел, как жена растерялась от его слов и продолжил:

— Не отвечай сейчас, прошу, дай шанс нам обоим на счастливую жизнь. Я пойму, правда пойму, если ты не сможешь снова меня принять, но давай хотя бы попытаемся...

Эйлис смотрела на мужа и ощутила, как сжалось её сердце. Он был так искренен в этот момент. И где-то в глубине души она отчаянно хотела дать ему этот шанс. Но страх пересилил всё. Этот страх, который лишь на короткий период прятал свою голову, а затем удушливой змеёй обвивался вокруг груди.

Она не успела ничего ответить, экипаж прибыл к месту проведения бала и лакей помог ей спуститься с подножки. Под руку с мужем, она вошла в бальный зал, видя уже некоторые знакомые лица и приветливо здороваясь с ними. В этот раз практически все танцы она протанцевала с Максвеллом, который явно не желал сегодня уступать её другим кавалерам.

По пути домой, уже под утро, она всё же задумалась о словах мужа и невольно задалась вопросом. Сможет ли она преодолеть свои страхи? Ради будущего их семьи. Сможет ли она позволить себе снова довериться этому мужчине?

Она думала об этом и следующие несколько дней, так и не придя к окончательному решению. Но всё решил случай. Несчастный случай...

Эйлис уже привыкла к распорядку дня своей новой жизни. Утром она вставала, приводила себя в порядок, затем будила Дави и они шли вместе завтракать в столовую, где их уже ждал Максвелл. Затем муж уезжал на верфь, а Дави уходил на занятия к приходящему наставнику. В это время девушка занималась текущими домашними делами. Затем они обедали вместе с Дави. А после обеда или играли в саду или выезжали в город по магазинам. Вечером же, когда приезжал Максвелл, все вместе ужинали, а затем пили чай в библиотеке или гостиной. Затем они с Максвеллом улаживали Дави спать и расходились по своим комнатам.

Сегодня же Максвелл уехал ещё до завтрака, а Дави дедушка забрал на несколько дней в своё поместье. Сегодня спускали на воду новые корабли и её муж хотел всё сам проконтролировать. Но что-то пошло не так, тросы сорвало и пострадало несколько рабочих. А сильнее всех Максвелл, который спас жизнь молодому работнику, но подставился сам под удар стального троса.

Огромная рана на его теле простиралась от ключицы до низа живота, пересекая мощную грудь. Доктор Синклер, прибывший незамедлительно, обработал её и уже зашивал. Эйлис же охватила самая настоящая паника. А если он умрёт? Она видела, рана действительно была устрашающей.

Как она будет жить, зная, что его больше нет? Даже то, что он причинил ей когда-то чудовищную боль не отменяло того факта, что Эйлис любила его... До сих пор любила... Она едва не расплакалась, когда поняла это. И мир без него просто не представляла. Да, пусть она была вдали от него, но она знала, что он жив, и ей этого было достаточно. А теперь? Эйлис наблюдала за проворной работой доктора. Швы он наложил аккуратные.

— Когда он немного начнёт приходить в себя, нужно будет его привязать, чтобы швы не разошлись, — сказал доктор Синклер, увидев, что она зашла в комнату.

Она кивнула.

— Так, состояние тяжёлое, — продолжил доктор, — поэтому мне придётся задержаться здесь, возможно даже на ночь. Дай Бог, чтобы он пережил эту ночь.

Эйлис вздрогнула от его слов.

— Я буду здесь всё время, — сказала она, — что мне нужно делать?

— Пока наблюдайте. И молитесь, чтобы не началась лихорадка. Могу я пока немного передохнуть?

— Разумеется.

Эйлис передала заботу о докторе Синклере экономке, а сама, придвинув одно из кресел ближе к кровати, уселась в него. Она внимательно всматривалась в бледное лицо Максвелла. Хоть бы с ним всё было хорошо! Слава богам, Дави не увидел, как привезли окровавленного Максвелла. Ни к чему ребёнку видеть такое.

Она подошла к столу, намереваясь написать письмо отцу, с просьбой задержать Дави и сообщить о несчастном случае. Стол в комнате Максвелла был не таким массивным, как в его кабинете, но всё равно большим. Она осторожно уселпсь на стул, отодвинув верхний ящик в поисках письменных принадлежностей. Вдруг её внимание привлекло что-то блестящее. Она вытащила из глубины ящика заколку. Свою заколку... Дешёвую безделушку, которую тем не менее любила, всегда носила, и которая загадочным образом исчезла однажды. Она думала, что потеряла её. На глаза Эйлис навернулись слёзы. Именно эта заколка была на ней на той ярмарке, где она впервые увидела Максвелла. Тогда она обронила её, а он поднял и вернул... Как она оказалась у него снова?

Эйлис положила заколку на место, нашла всё-таки бумагу, чернила и перо, и принялась за письмо. Написав его, она отдала горничной, снова усевшись в кресло возле постели мужа. Он так долго лежал не приходя в себя. Наверное, это и к лучшему. Эйлис перевела взгляд на лоскуты ткани, которые миссис Грэхэм уже подготовила. Если начнётся лихорадка и он будет метаться, его просто необходимо будет привязать, чтобы он сам не навредил себе, растревожив шов.