— Я знаю, тебе непросто решиться на это, — продолжил он, — я прошу тебя только об одном, хорошо подумай, взвесь всё, обдумай свои условия этого брака. Я всё приму, обещаю. А сейчас, ещё пару дней, приходи в себя, выздоравливай. Дави очень переживает за тебя.

— Хорошо, я обдумаю твоё предложение, — сказала она.

Он прав, действительно, тропиться не стоит. Будущее её сына на кону. Она должна хорошенько всё обдумать.

— И кроме того, когда ты станешь графиней, моей законной женой, ты сможешь увидеть своих родных, — сказал он, вставая.

Эйлис вздрогнула. Она сможет увидеть отца! Это был ещё один весомый аргумент в пользу брака с ним. Но она не готова!

— Отдыхай. Я заберу Дави с кухни и отправлю к тебе, — сказал Максвелл, ободряюще ей улыбаясь.

Он вышел, а вскоре в её комнату ураганом ворвался Дави. Его хорошенькое личико было испачкано взбитыми сливками и Эйлис от души улыбнулась. Как бы она хотела, чтобы её отец увидел её сына.

Ещё тогда, много лет назад, она могла бы вернуться. Попросить защиты у отца. Он бы принял её любой. Но поняла, что НЕТ, она не МОЖЕТ! Она не может повесить на него свой позор. Одно дело, обесчещенная до свадьбы девушка. А другое дело — беременная незамужняя девушка. Это хуже позора. Поэтому, незнакомым людям Эйлис представлялась вдовой.

В дверь осторожно постучали и вошла экономка, неся в руках поднос с едой.

— Граф приказал отнести это в вашу комнату, — сказала она, ставя поднос на стол, — вам нужно набираться сил и выздоравливать.

— Да, мама, — тут же подскочил Дави, — хочешь, я тебя покормлю? Ты нужна мне здоровой.

— Спасибо, мой милый, но, думаю, я справлюсь сама, — сказала Эйлис на самом деле ощущая голод. Она присела за стол и осторожно приступила к еде. Миссис Грэхем довольно кивнула и вышла.

— Мам, — спросил Дави, усаживаясь в кресло возле стола, — мы же здесь теперь будем жить? Папа же больше нас не потеряет?

Эйлис осторожно положила ложку на стол и посмотрела на сына.

— Тебе нравится здесь? — тихо спросила она.

— Очень!

Глаза её мальчика сияли и она слабо улыбнулась. Ей нужно всё хорошенько обдумать. Максвелл сказал, что она может выдвинуть свои условия при заключении брака. И они у неё были. Определённо были...

Прошло уже две недели с тех пор, как Эйлис с сыном поселились в огромном особняке Максвелла. Врач дважды осматривал её и остался доволен. Она выздоравливала. Максвелл прислал ей модистку и ей и Дави заказали целый гардероб. Несколько нарядов и одежду для сына уже прислали вчера, основная же часть прибудет в конце месяца.

Эйлис одела простое домашнее платье и взглянула в зеркало. Воспоминания отнесли её к первому балу. Какая же она тогда была!.. Совсем другая. И дело даже не во внешности. Эйлис с удивлением отметила, что за эти семь лет практически не изменилась внешне, разве юношеская пухлость прошла. Дело было во взгляде. Если раньше на неё из зеркала смотрела юная восторженная девчонка, то у нынешней молодой женщины был взгляд старухи. Старухи, которая много испытала и повидала в жизни... Эйлис отвернулась от зеркала и взяла со стола лист бумаги, исписанный её собственной рукой. Две недели. У неё было две недели, чтобы всё как следует обдумать и выдвинуть свои условия брака.

Она глубоко вздохнула и пошла к кабинету Максвелла. Осторожно постучав, она вошла. Здесь она ещё ни разу не была. Все эти две недели она практически не выходила из комнаты, лишь изредка спускалась к ужину. Максвелл всё это время вёл себя безупречно вежливо, не давил на неё и она была благодарна ему за это.

Она осмотрелась. Кабинет был обставлен простой и лаконичной тёмной мебелью. Возле окна стоял большой стол, за которым сейчас сидел Максвелл. При её появлении он встал и жестом пригласил её присесть в кресло, стоящее рядом со столом. Эйлис так и сделала. Присев на самый краешек, она положила бумагу на стол.

— Ты говорил, что примешь любые мои условия, — тихо сказала она, внимательно наблюдая за его выражением лица, когда он принялся изучать написанное на бумаге.

Прочитав, он отложил листок и встав, молча повернулся к окну. Она не торопила его. Наконец, он повернулся к ней.

— Что ж, я принимаю все условия, кроме одного, — спокойно произнёс он, — я не хочу, чтобы вы с Дави так надолго уезжали жить в деревню. У меня есть встречное предложение. Я недавно приобрёл поместье всего в часе езды от Глазго. Несмотря на небольшое расстояние, место достаточно уединённое, находится в сельской местности. Вы с сыном можете на лето переезжать туда. Всё же основное время жить здесь, в городском доме.

— Хорошо, — Эйлис кивнула. Он принял её главные условия, а в каком именно месте ей жить... Это было не слишком важно, главное, чтобы была крыша над головой и сытная еда для Дави, о которой ей не нужно думать ежедневно, где бы её достать.

— Эйлис, — Максвелл внимательно посмотрел на неё, — я давно хотел спросить... Как ты спаслась? Как ты выжила, после того, как...

— Я поняла, — быстро перебила его девушка. Вспоминать о том своём импульсивном поступке она не любила. И до сих пор не понимала, как ей пришла в голову мысль прыгнуть с того моста.

— Я точно не помню, сколько прошло прошло времени, когда я очнулась и поняла, что нахожусь в деревне рыбаков, — продолжила она.

— Но тебя искали, твой отец приехал из Лондона через несколько недель и сразу же бросился на твои поиски, так же как и я, когда смог всать на ноги и узнал правду.

— Я знаю, я попросила семью, что приютила меня ничего никому не говорить, а вскоре ушла.

— Но почему? Ты могла бы вернуться к отцу. Он бы принял тебя.

— Я знаю, но... Я была почти неделю в беспамятстве, а потом ещё некоторое время жена рыбака выхаживала меня. Она опытная женщина, она поняла, что я беременна. Зная это, я не могла повесить ещё и этот позор на отца, — тихо сказала Эйлис, опустив голову.

— А потом? Как ты жила потом? Как ты справлялась?

Эйлис вздрогнула, слёзы сами собой полились из глаз. От сочувствия, которым был пропитан голос и взгляд Максвелла, хотелось разрыдаться в голос. И она не справилась с собой. Она так давно не позволяла себе плакать. Так давно приказала себе быть сильной и не поддаваться страху... Она закрыла лицо руками, судорожно вздыхая.

— Девочка, прости, — Максвелл тут же оказался рядом с ней и заключил её в свои объятья. Взяв её на руки ка ребёнка, он уселся в кресло, укачивая её и гладя по голове.

— Прости, — снова и снова шептал он, пока она, наконец не затихла, свернувшись калачиком у него на груди.

— Я не справлялась, первые несколько лет так точно, — тихо прошептала она, — каждый день я просыпалась со страхом, что же он мне принесёт. Каждый день я засыпала с ужасом, как же я справлюсь. Где я возьму деньги на то, чтобы у моего Дави была еда, была одежда, уголь, чтобы протопить комнату, чтобы ему было тепло.

Максвелл закрыл глаза и едва не заскрежетал зубами. Вот на что он обрёк эту девочку!

— Ты справилась, — твёрдо сказал он, беря в ладони её лицо и смотря в глаза, — я ещё никогда не видел такого умного, воспитанного, пышущего здоровьем малыша.

— Он чудесный, — согласилась она, — знаешь, иногда я думаю, если бы мне предложили вернуть всё назад и предотвратить всё то, что произошло, я бы не согласилась. Только из-за Дави. Те ужасные события подарили мне самый счастливый подарок в жизни...

Она вздрогнула и вдруг поняла, что сидит у него на коленях, а он продолжает держать её лицо в ладонях. Осторожно убрав его руки, она поднялась.

— Прости, — тихо сказала она, — и спасибо. Я так давно не позволяла себе плакать, а теперь понимаю — мне это было нужно.

В кабинет вдруг постучали и дверь тихо открылась. На пороге стоял Дави.

— Папа, можно к тебе? — вежливо спросил он.

— Конечно сынок, заходи, — сказал Максвелл, поднимаясь с кресла.

Дави увидел Эйлис, быстро вытирающую щёки от слёз и нахмурился. Таким Максвелл ещё ни разу не видел сына.