Шотландия, ноябрь 1840 г.

Если бы кто-то спросил меня в тот момент, что я чувствовала тем пасмурным осенним утром, сидя в карете рядом с кузеном, я бы ответила — усталость… и безысходность..

В той ситуации, в которой я оказалось, не было выхода. Вернее был… Смерть… Моя смерть… И мой кузен вёз меня к ней..

Я опозорила наш род, всю нашу семью. Ни одна из моих кузин теперь не сможет выйти замуж, мой отец, дядя и дед никогда не смогут пройти мимо соседей, высоко подняв голову. Потому что мы — горцы. А для горцев незапятнанная репутация и честь превыше всего.

За окном кареты виднелись величественные горы. Я на мгновение прикрыла глаза. Воспоминания захватили меня. Я провела своё горько-сладкое детство среди этих скалистых гор. Всегда была окружена любовью отца и равнодушием остальных членов семьи. Я даже для собственной матери не существовала, а для дедушки и кузенов и подавно. Но это было ровно до тех пор, пока я была послушной и покладистой. Стоило же мне совершить хоть малейший проступок, следовало суровое наказание. И я научилась прятаться, быть незаметной, стараться никому не попадаться на глаза. Сутками я могла пропадать на конюшне, ночевать в душистом сене, никому, кроме папы и дела до того не было. Но папа знал, где меня искать. Всегда приходил за мной и приносил что-то вкусненькое. Обнимал, гладил по голове и тяжело вздыхал. Папа… Если бы ты сейчас был в Шотландии, ты бы придумал что-то, но не допустил моей смерти… Но отец недавно уехал в Лондон.

Я открыла глаза и взглянула на Грэгора, своего кузена. Он был напряжён и бледен. Он сделает так, как приказал дедушка, станет убийцей…

Как он будет жить с этим?.. Мой честный, принципиальный старший кузен.

Карета остановилась. Грэгор вышел из неё и протянул руку мне.

— Выходи, — сухо приказал он.

Я без его помощи выбралась из кареты и оглянулась. Водяная пустошь. Я знала это место. Папа показывал его мне однажды. Это был старинный каменный мост над бурлящей горной рекой.

Я взглянула на Грэгора. Как бы равнодушно он ко мне не относился, порой не замечая моего существования, он никогда не делал мне ничего плохого. А я сейчас сделаю его убийцей… Потому что мой позор можно смыть только кровью..

— Прости, — голос кузена был безжизненным, — я обещаю, больно не будет…

В его руке блеснул нож, а у меня по спине заструился ледяной пот.

— Не трогай её, — услышала я позади себя другой голос. И меня тут же бросило в жар. Страх сдавил горло. Голос принадлежал человеку, который опозорил меня, провёл по всем кругам ада. Я медленно обернулась. Он стоял в нескольких метрах от нас с кузеном. Весь такой идеальный и безупречный, в чёрном костюме, который оттеняла белоснежная рубашка, в до блеска вычищенных чёрных сапогах. Человек, в которого я влюбилась с первого взгляда, и который, как оказалось, просто хотел отомстить моей семье.

— Не трогай её, — ещё раз повторил он, — я заберу её.

— Для чего? — грозно спросил Грэгор, — чтобы ещё больше опозорить мой род, сделав её своей шлюхой?!

— Я найду человека, который женится на ней. Она будет жить…

Я стояла между двух мужчин и внезапно, на меня обрушилось безмолвие. Я смотрела то на одного, то на другого. Видела бледное напряжённое лицо одного, холодное и равнодушное другого. Видела, как их губы шевелятся, но не слышала ни звука. И в следующую секунду произошло то, что я не планировала делать. Это был безумный сиюминутный порыв. Я просто хотела, чтобы всё это закончилось…

Метнувшись к перилам моста, я подтянула своё тело и встала на широкий бортик. Ещё одно мгновение и я уже летела вниз…

Ледяная бурлящая вода обрушилась на меня, поглощая, не давая дышать…

И всё действительно закончилось…

Я не видела, не могла видеть, как несколько секунд спустя, вслед за мной прыгнул человек. Для меня уже всё закончилось…

Впервые я встретила этого человека несколько месяцев назад на городской ярмарке. Старшие кузины взяли меня с собой для того, чтобы я помогла им носить покупки.

Я с детства обожала ярмарки. Эти яркие красочные товары, разложенные на прилавках, огромная шумная толпа покупателей, продавцы, громко расхваливающие свой товар.

Засмотревшись на шёлковые разноцветные ленты для волос, я отстала от сестёр. Выискивая их взглядом в толпе, я увидела, как на меня пристально смотрит высокий, невероятно красивый мужчина. Он так беззастенчиво и нагло рассматривал меня, что я неловко оглянулась, не заметил ли кто другой этого. Но люди вокруг были заняты своими делами. Я снова посмотрела на незнакомца, того уже не было на прежнем месте. Я повернулась, чтобы вновь продолжить поиски сестёр, но вдруг незнакомец возник передо мной.

— Вы обронили это, когда проходили мимо, — от его бархатистого голоса по коже пробежали мурашки. Я смотрела на него и не могла наглядеться, и не сразу поняла, о чём он говорит. — Заколку, — незнакомец ловким движением прикрепил её на мои волосы, легко коснувшись моего лица рукой. От такого мимолётного жеста я вздрогнула всем телом, ни один мужчина прежде не прикасался ко мне Так..

Мужчина усмехнулся и снова коснулся моего лица. Да что он себе позволяет! За кого меня принимает?! Я порядочная девушка из благородного рода!

Я резко отступила на шаг назад.

— Что такая красавица делает здесь одна? — спросил незнакомец, всё так же беззастенчиво меня рассматривая. Я опустила глаза, кровь бросилась к щекам. Должно быть, этот господин принял меня за служанку или за дочь фермера, раз позволил себе такие вольности.

У меня никогда не было красивых платьев, я носила ту же одежду, что и наши горничные. Мама говорила, что я так быстро расту, что нет смысла шить мне дорогие платья. А папа обещал заказать мне целый гардероб, как только мне исполниться семнадцать и я смогу выходить в свет.

— Простите, мне нужно идти, — пробормотала я и в этот момент услышала, как меня звала одна из кузин.

— Эйлис! Эйлис! Куда подевалась эта девчонка?

Я быстро поспешила в ту сторону, откуда слышался голос кузины. Обернувшись, я увидела, что к незнакомцу подошёл мужчина, и они о чём-то начали говорить.

Максвелл стоял посреди шумной толпы ярмарки, провожая глазами уходящую девушку. Всего несколько минут назад он увидел её впервые в жизни, но был очарован её красотой. Она прошла мимо него и из её кудрявых, густых, чёрных как смоль волос, упала заколка. Он поднял её. Заколка была дешёвой безделушкой, и платье на девушке было совсем простым, и он решил, что она должно быть служанка. Быстро догнав девушку, он вернул ей заколку. Не удержавшись, он коснулся её нежной кожи. Она так смутилась, что ему захотелось сделать это снова. Девушка была так юна, что он отругал самого себя. Обычно он предпочитал выбирать себе девушек в любовницы постарше и поопытнее.

— Брат, — к нему подошёл его лучший друг и кузен Люк, — ты знаешь кто эта девушка?

— Понятия не имею, но намерен как можно скорее это узнать, — улыбнулся он.

— Это Эйлис Маккалистер, дочь Коннона Маккалистера..

Улыбка мужчины угасла, но тут же появилась вновь.

— Правда? Тогда это только облегчит мне задачу. Она же ещё совсем глупая малышка.

— Ты и правда собираешься проглотить и выплюнуть этого младенца? — Люк внимательно посмотрел на кузена.

— На войне нужно использовать все средства, — холодно сказал он, — много лет назад Коннон Маккалистер не пожалел моих родителей. Я же не пожалею его дочь…

— Ну же, Эйлис, поторапливайся! Вся семья ждёт только тебя! — Кенна Маккалистер недовольно окрикнула дочь, стоя у подножия лестницы.

— Уже иду, мама, — крикнула в ответ Эйлис, в последний раз придирчиво осматривая себя в зеркало. Впереди её ждал бал дебютанток, и она страшно нервничала.