— Мама, ты плакала? — спросил он, подойдя к ней и всматриваясь в её лицо, — тебя папа обидел?

И прежде чем она успела ответить он гневно продолжил:

— Никому не позволю обижать мою маму!

Он встал перед ней, как настоящий защитник и посмотрел на отца. Его взгляд был полон негодования.

— Нет, что ты, папа не обижал меня, — Эйлис положила руки ему на плечи, — просто, некоторые моменты из прошлого, которые мы с папой вспоминали, заставили меня прослезиться.

— Прости, папа, — тут же расслабился Дави, — я люблю тебя, но даже тебе не позволю обижать маму.

Максвелл восхищённо смотрел на ребёнка. На своего сына. Он даже мечтать не мог о таком! Как же он гордился им в этот момент!

Присев перед ним на корточки он сказал:

— Я обещаю тебе, что отныне ни я, ни кто-либо другой не посмеет обидеть маму.

Дави улыбнулся и внезапно обнял отца.

— Тогда мы в одной команде, — восторженно сказал он. Максвелл поднялся, удерживая сына и увидел, как Эйлис улыбается, глядя на них. У него перехватило дыхание, пульс зашкалил. Вот оно! Вот оно — его счастье! Объятия сына, улыбка этой чудесной девушки.

— Привыкай, папа, Дави любит обниматься, — сказала Эйлис, гладя сына по спине, — и очень любит, когда его носят на руках. Для меня он уже слишком тяжёлый. Я уже не могу его поднять.

— А я с радостью буду таскать этого карапуза на руках ещё лет десять, — рассмеялся Максвелл, подбрасывая сына и тут же удерживая под колени. Дави счастливо захохотал.

— Как же давно я не слышала счастливый детский смех, — сказала миссис Грэхем, входя в кабинет, — сэр, у вас гости.

Максвелл догадался, кто это мог быть. Он написал письмо отцу Эйлис в тот же день, когда нашёл её.

— Проводи в гостиную, — сказал он экономке, — пойдем, — уже Эйлис.

Вместе они прошли в гостиную, куда миссис Грэхем только что привела её отца.

— Папа...

Эйлис растеряно оглянулась на мужа, затем снова на отца.

— Девочка моя родная, — он раскрыл объятья, в которые Эйлис тут же бросилась.

— Папа!

Притихший Дави с тревогой наблюдал за матерью и незнакомым человеком.

— Это твой дедушка, — прошептал ему на ухо Максвелл, — папа твоей мамы.

— Деда! — тут же восторженно воскликнул он, вспоминая рассказы матери о нём, — И ты тоже нас нашёл?!!

Эйлис повернулась к сыну.

— Папа, это Дави, — сказала она, твой внук.

— Здравствуй, Дави.

Её отец подошёл к Максвеллу и протянул руки внуку.

— Мама говорила, что ты пахнешь табаком и вишней. Дедушка, ты так вкусно пахнешь! — щебетал малыш, переходя в сильные руки дедушки. Он крепко обнял его за шею.

— Спасибо, прошептала Эйлис Максвеллу.

— Это самое малое, что я мог сделать, — сказал он, печально улыбнувшись.

Следующие несколько дней прошли в беседах с отцом и в подготовке к свадьбе. Она узнала, что её кузины всё же вышли замуж, дедушка заперся в своём поместье и стал затворником после того, как её объявили мёртвой для всего общества. А мать уехала. Отцу пришлось купить ей небольшое поместье на юге Франции, где она пребывала и поныне.

Свадьба была назначена на конец месяца. Эйлис всё ещё чувствовала нервозность, когда думала о предстоящей церемонии. И страх, который ни смотря ни на что, не желал уходить со дна её души. Страх перед Максвеллом, который она тщательно прятала. Да, он защитит её и сына от невзгод внешнего мира. Но... Кто защитит её от него. Она знала, что не сможет чувствовать себя в безопасности рядом с ним. Страх, что всё это снова лишь обман и всё повториться. Страх, что она может поставить Дави под удар. А он — самое дорогое в её жизни...

Для церемонии портниха пошила ей великолепное небесно-голубое платье, которое выгодно обрисовывало её фигуру. Но, одев его в день свадьбы, Эйлис не почувствовала уверенности. И даже присутствие отца не спасало. Паника охватила её, когда она шла по проходу церкви к алтарю, где её ждал Максвелл.

Он видел, что в один момент она остановилась и едва не развернулась. Она хотела уйти. Но он понял, что её остановил взгляд Дави. Мальчик восхищённо смотрел на мать и широко улыбался. Ему объяснили, что родители сыграют повторную свадьбу в честь того, что они вновь нашли друг друга.

Именно из-за Дави Эйлис продолжила свой путь к алтарю. Встав рядом с Максвеллом, она машинально повторяла клятвы за священником. Затем Максвелл надел ей на палец кольцо. Из белого золота, с изящным розовым бриллиантом. Она также дрожащими руками надела кольцо ему на палец.

— Теперь вы можете поцеловать свою жену, — сказал священник и Эйлис повернулась к Максвеллу. Он обхватил её голову руками и запечатлел лёгкий поцелуй у неё на лбу. Она облегчённо выдохнула. Церемония закончилась.

Праздновать они не стали, лишь миссис Грэхем испекла торт, который Дави с удовольствием слопал практически сам. Остальным досталось лишь по маленькому кусочку.

Что поделаешь, думала Эйлис печально, наблюдая за тем, как он забавно ест торт. Её малыш сладкоежка, а ему так редко доводилось есть сладости раньше, потому что они не могли себе этого позволить.

Вечером она уложила Дави спать и сама прошла в свою комнату. Горничная Сара помогла ей подготовиться ко сну и ушла.

Главным условием их брака Эйлис поставила отсутствие физической близости. И этому способствовало не только прошлое. Да, несомненно, она не могла представить, как теперь, после всего произошедшего, лечь в постель с Максвеллом. Но не только это. Эйлис подошла к огромному зеркалу и сбросила сорочку. Её тело было всё таким же стройным, как и в юности, разве что грудь после родов стала более округлой, а бёдра немного шире. Её тело было практически совершенным, за исключением одного момента. Горизонтального безобразного шрама по низу плоского живота... Много лет назад с ней и с Дави провели чудовищную процедуру. Эксперимент, который, к её счастью, закончился успешно. Хотя в тот момент она так не думала. Даже сейчас, вспоминая ту невыносимую боль, что ей пришлось пережить, она задрожала. Быстро натянув рубашку и накинув халат, она забралась под одеяло. Момент родов был одним из самых ужасных в её жизни. Она до сих пор помнила, как молила только об одном: чтобы эта невыносимая боль закончилась и она умерла, освободившись от неё...

С момента свадьбы уже прошло два месяца, и Эйлис постепенно стала привыкать к своей новой жизни. Ей было не так легко привыкнуть, так, как Дави. Он, казалось, уже и не вспоминал об их прошлой жизни. Максвелл окружил их такой заботой, о которой она даже не могла и мечтать. У них даже возникли семейные ритуалы. Каждое воскресенье они выезжали в парк на пикник. И нет, страх Эйлис перед Максвеллом никуда не исчез... Она просто научилась прятать его более искусно.

А вчера они впервые вышли в свет как граф и графиня Лотбери. Посетили великосветский приём маркиза Маккензи, с которым Максвелл вёл дела здесь, в Глазго. Эйлис чувствовала себя неуверенно, ведь до этого она побывала лишь на своём дебютном балу и приёме на своей первой, фальшивой свадьбе.

— Здесь нас практически никто не знает, — тихо сказал Максвелл, — прекрасная возможность начать всё с чистого листа и завести новые знакомства.

Их встретил маркиз со своей юной дочерью и представил своим ближайшим друзьям. Великосветское общество Глазго приняло их благосклонно и в этот вечер Эйлис много улыбалась и танцевала. Максвелл не возражал против того, чтобы другие мужчины приглашали её танцевать. Он лишь наблюдал за ней с печальной улыбкой. Он лишил её всего этого. Лишил радости, балов... Обрёк на то, что она боролась за выживание. Своё, и их сына.

Сегодня его жена была особенно красива. Он и раньше отмечал её красоту, только она не волновала его. А сегодня, когда она спускалась из своей комнаты вниз по широкой лестнице, он увидел её, словно впервые. В глубине его души всколыхнулись такие чувства, которым он до сих пор не мог дать ни описания, ни объяснения...