— Посмотри на меня, Аделина, — хрипло, на грани выдоха пророкотал он ей прямо в губы. Его золотые глаза полыхали первобытным триумфом. — Забудь про свой прежний мир. Забудь про всё. Чувствуй только меня. Дракон решил дать ей кончить, доводя её тело до пика блаженства своим неослабевающим, властным напором. Он дразнил её, замедлял движения, а затем снова обрушивал на неё волны ласк, заставляя Аделину судорожно выгибаться в его руках и кусать губы, чтобы не закричать. В какой-то момент плотина окончательно рухнула. Разум Аделины затопила чистая, ослепительная вспышка удовольствия. Золотой свет её метки на секунду озарил всю парную комнату, соединяясь с багровым сиянием Асхера. Сам дракон был на пределе. Его мышцы окаменели от напряжения, а под кожей на груди и плечах отчетливо проступила чешуя. Он тяжело дышал, удерживая Аделину, которая обессиленно откинула голову на его плечо, пытаясь прийти в себя после этого невероятного, пугающего чувственного взрыва. Границы, которые она так долго охраняла на Земле, были стерты одним единственным мужчиной в чужом мире магии. Золотые искры магии над водой медленно угасали. Аделина лежала на груди Асхера. Ее дыхание со свистом вырывалось из груди. Вся ее хваленая логика и самоконтроль сейчас казались чем-то далеким и совершенно неважным. Асхер тяжело дышал. Его сердце под мокрой кожей стучало как бешеный молот. Каждая клетка его драконьего тела требовала зайти дальше, завершить начатое и окончательно заявить права на свою истинную пару . Он был на самом пределе. Под кожей на его скулах яростно пульсировала темная чешуя. Но лорд-дракон посмотрел на Аделину. Он увидел в ее карих глазах не только остатки блаженства, но и глубокую растерянность. Она была напугана силой собственных чувств. Проявив железную волю дракона, Асхер глухо зарычал, заставляя своего внутреннего ящера подчиниться . Он не станет брать ее силой, пока она сама осознанно не скажет ему «да». Он бережно поднял Аделину на руки и вынес из теплого источника. Взяв со скамьи большое махровое полотенце, Асхер аккуратно, словно величайшую ценность, принялся вытирать ее хрупкое тело. Каждое его движение было наполнено удивительной нежностью, которая никак не вязалась с его грозным видом. Затем он снова взял свою шелковую черную рубашку и бережно надел ее на девушку. Ткань ласкала кожу, а запах Асхера — гроза, озон и горький дым — теперь окутывал Аделину со всех сторон. Дракон перенес ее в основную комнату хижины, где мягко трещал очаг, уложил на большую кроватьи укрыл пушистым меховым одеялом. Аделина молчала. Она до сих пор не могла поверить, что этот властный, опасный мужчина смог остановиться ради нее, усмирив свои первобытные инстинкты. Это вызывало в душе странное, новое уважение. Асхер обошел кровать, задул свечу и лег рядом с ней. Он не пытался снова обнять ее или прижать к себе силой. Он просто лег на бок, подложив руку под голову, и замер, охраняя ее сон.

Я проснулась от того, что сквозь щели в деревянных ставнях пробивались первые лучи солнца. В горах утро наступало тихо. На секунду мне показалось, что я всё еще на Земле. Но мягкое меховое одеяло и мерное, глубокое дыхание рядом быстро вернули меня к реальности. Я осторожно повернула голову. Утром я проснулась первой. Асхер спал на боку, лицом ко мне. Его жесткие, иссиня-черные волосы разметались по подушке, а длинные ресницы подрагивали во сне. Без своей обычной маски ледяного величия он казался моложе и уязвимее. Одеяло сползло до его талии, и я замерла, разглядывая его. Дракон спал без рубашки. Его мощный торс с идеальным рельефом мышц сейчас был расслаблен, но моё внимание привлекло совсем другое. На его широкой груди и плечах были видны старые шрамы от битв. Один из них — длинный, рваный след — тянулся от самого плеча почти до сердца. Я невольно приподнялась на локте, не сводя глаз с этих отметин. На Земле самые тяжелые травмы, которые я видела у мужчин вроде Алекса, — это порезы от бумаги в офисе. А здесь... Здесь шрамы рассказывали историю. Историю о том, сколько раз этот сильный правитель стоял на грани жизни и смерти, защищая свою империю. За его безграничной властью, роскошными камзолами и пугающей силой скрывались годы жестоких войн и боли. Это заставило меня взглянуть на него с совершенно другой стороны. Он не был просто эгоистичным тираном, который запер меня в замке. Он был защитником. Израненным, уставшим воином, который, несмотря на всю свою дикую драконью натуру, вчера проявил ко мне невероятную чуткость и остановился в самый критический момент. Моя рука сама собой потянулась вперед. Поддавшись какому-то странному порыву, я осторожно, едва касаясь, провела кончиками пальцев по самому длинному шраму на его груди. Кожа дракона была горячей, словно под ней всё еще циркулировал жидкий огонь. Асхер вздрогнул. Его золотые глаза распахнулись мгновенно. Вертикальные зрачки на секунду сузились, но как только он увидел меня, его взгляд смягчился. Он не зарычал, не попытался перехватить мою руку. Он просто лежал неподвижно, затаив дыхание, и смотрел, как я глажу его старый шрам.

— Этот след оставил ледяной грифон в моей первой битве на северных рубежах, — тихо, с сонной хрипотой пророкотал он в утренней тишине. — Мне тогда было чуть больше ста лет. Я был глуп и едва не погиб.Я резко отдернула руку, умирая от смущения, но Асхер успел поймать мои пальцы. Он аккуратно сжал мою ладонь в своей огромной руке и поднес к губам, невесомо целуя костяшки.

— Моё тело принадлежит империи, Аделина, — вкрадчиво произнес он, глядя мне прямо в душу. — Но моя душа с сегодняшней ночи принадлежит только тебе. Будешь ли ты со мной воевать дальше? Я молчала. Строгие юридические формулировки и правила приличия застряли где-то в горле. Лёд внутри меня неумолимо таял. Я не стала вырывать свою руку из его ладони. В утренней тишине этой горной хижины скрывать очевидное больше не имело смысла. Моя хваленая юридическая броня дала серьезную трещину.

— Я не хочу воевать с тобой, Асхер, — тихо призналась я, глядя на то, как наши пальцы переплелись. Золотой узор на моей коже едва заметно пульсировал, делясь теплом с его ладонью. — Я просто... боюсь. Дракон приподнялся на локте, внимательно вглядываясь в мое лицо. В его золотых глазах не было привычной властности — только искреннее желание понять.

— Чего ты боишься, Адель? Моего мира? Меня?

— Потери контроля, — я грустно усмехнулась и откинулась на подушки, глядя в деревянный потолок. — Давай я расскажу тебе про свою жизнь на Земле. У нас всё устроено иначе. Нет магии Судьбы, которая решает за тебя, с кем спать и кого любить. Мы сами строим свои жизни по кирпичикам. Я сделала глубокий вдох, впервые открывая душу перед жителем чужого мира:— Моя мама... она была единственным человеком, который у меня остался. Два года назад её не стало. Тяжелая болезнь. Тогда я поняла, что мир вокруг — очень хрупкое и опасное место. Если ты расслабишься хоть на секунду, система тебя раздавит. Я научилась рассчитывать только на себя. Выучилась на юриста, устроилась в фирму. Каждый мой день был расписан по минутам. Своды законов, параграфы, четкие правила — это была моя безопасность. Моя иллюзия контроля над жизнью. Асхер слушал меня молча, не перебивая. Его большая ладонь мягко поглаживала мои пальцы, успокаивая внутреннюю дрожь.

— И Алекс... — я запнулась, но заставила себя продолжить. — Он тоже был частью этого безопасного плана. С ним было предсказуемо. Никаких безумных вспышек, никакой сжигающей страсти, от которой раскалывается голова. С ним я точно знала, что будет завтра. А потом я открыла тот проклятый свиток и оказалась здесь. Я повернулась к дракону и встретилась с ним взглядом:— Твой мир ворвался в мою жизнь и уничтожил все мои правила. Ты заставляешь мое тело и мою душу реагировать так, как я никогда не реагировала раньше. Ты заставляешь меня терять контроль, Асхер. И это пугает меня сильнее, чем любая твоя стража или разъяренная Изольда. Асхер долго молчал. Он медленно перевел взгляд на наши соединенные руки, а затем снова посмотрел на меня. На его губах появилась мягкая, совсем не хищная улыбка.