И наконец пришла пора заглянуть под капюшон застывшего в луже спёкшейся зловонной крови лежачего на животе некроманта, неловко раскинувшего ноги и подвернувшего под себя уцелевшую руку. Отрубленную Пекара сунул в отдельный куль, а потом опутал заговорённой металлической сеткой.

Не чинясь, сержант Корнедуб с капитаном Гавриловым перевернули окоченевший труп на спину. Даже мёртвый, ряженый в косматую, слипшуюся от пролитой крови шкуру и чёрный драный плащ, колдун пугал одним своим видом. Натянув на руку перчатку, и держа в левой взведённый пистоль, будто даже мёртвый некромант мог его укусить, Корнедуб осторожно поддел пальцами и резким движением сбросил с лица некроманта глухой капюшон. И разразился очередными отборными матюгами собственного посола.

Я же, пропуская площадную ругань Корнедуба мимо ушей, как заворожённый, во все глаза смотрел на то, что нам всем открылось. Так вот ты какой, Северный олень!

Не зря мне этот ублюдок сразу же не понравился.

Мы возвращались в Лютоград. Наш тревожный вылет в приграничный форт на самой окраине северной части Империи завершился. Корпус Часовых Тринадцатой Стражи потерял ещё семь бойцов. И население целого укрепления в придачу. Очень серьёзный удар для фронтира. Восстановить гарнизон станет для наместника Лютограда и командующего Цитаделью Часовых поистине титанической задачей. Пока же эта часть северной границы останется обнажённой. Мы улетали, оставив за собой опустевшую крепость, и колоссальное кострище из сожжённых трупов. Еще долго с кормы воздушного судна можно было наблюдать поднимающиеся к угрюмому небу клубы жирного удушливого дыма, пропитавшегося отвратительной вонью сгоревшей плоти.

К тому моменту, когда сюда вновь придут люди, дикие звери из окрестных лесов довершат начатое нами. А неумолимая жестокая зима сотрёт последние следы произошедшего. Суровые снежные бури очистят оскверненную уродливой магией некроманта землю. Больше мы ничего не могли сделать. Только предать мертвецов очищающему огню. Тела погибших собратьев мы везли в нижнем трюме.

Там же лежал отдельно от наших товарищей труп некроманта. Завёрнутой в грубую мешковину, опутанный мелкоячеистой металлической сетью и обвязанный железными цепями. Вещи убитого колдуна корабельный чародей Пекара хранил в своей каюте, не рискуя выпустить столь важные и наверняка опасные трофеи из поля зрения. Он с них и глаз не спускал всю долгую обратную дорогу.

При помощи корабельных лебёдок мы погрузили в трюм выведенные из строя силовые доспехи. Целых одиннадцать комплектов брони навернулись, неслыханно! Хорошо еще, что находящиеся в арсенале гарнизона доспехи местных убитых некромантом Часовых пришли двум нашим парням впору. Пусть на них так же оказались выжженными защитные руны, но энергоустановки остались целыми. Они оказали неоценимую помощь в перетаскивании мертвецов и погрузке доспехов, оружия, инструментов, амуниции и прочих ценных вещей, что еще оставались в обезлюдевшем гарнизоне.

Не хотелось оставлять в мертвом городе-призраке что-то, что сможет еще принести нам пользу. Так что обратно мы возвращались порядком нагруженные. Шли на максимально допустимой для «Тигра» с учетом возросшей массы скорости. Расчётное время прибытия в Лютоград теперь составляло почти двое с половиной суток. Целая прорва времени, чтобы отдохнуть и как следует обмозговать все произошедшее в Стуже.

Вот мы и засели с сержантом в его каюте после того, как наконец «Тигр» поднялся в воздух, да после сытного обеда подремав пару часиков. Тяжёлая работа по подготовке к отправлению, да прочие горькие дела, заняли все наше время с раннего утра до самого полудня. Оставаться больше в Стуже никто не хотел. Да и не было никакого смысла. Помимо прочего, мы несли в штаб-квартиру Корпуса очень дурные новости. Теперь следовало опасаться не только угрожающих нам с Востока заражённых скверной Ведьминых земель, но и смотреть на Север, в сторону Диких пустошей, которые оказались совсем не безлюдными. А полными неведомых опасностей и странных существ, очень сильных и обладающих злобной могущественной магией, с одним из которых нас и угораздила нелёгкая столкнуться…

Когда нам на хвост сел ранний непогожий вечер, мы влетели в дождевой фронт. Огромное, простиравшееся перед нами сплошное иссиня-черное полотно из волнующихся, набухших туч. Мы влетели в это колеблющееся марево, и по обшивке дирижабля забарабанили крупные дождевые капли. Стало гораздо темнее, будто ночь уже заглянула в иллюминаторы. Но «Тигр» продолжал лететь спокойно и не сворачивая с курса. Бескрайняя полоса туч ничем не грозила. Никакого ветра, грома или не дай бог небесного смерча. Словно высшие боги решили таким образом омыть нас и оплакать погибших.

О чем не преминул заметить и сержант Корнедуб, отыскав в шкафчике каюты командующего пузатую фляжку с недвусмысленно пахнущим содержимым.

— Благостная погода, Бестужев. Дождь… Дождь это хорошо, пущай небо прольёт слёзы по усопшим, а их души наконец обретут покой и свободу. Нормально летим. Тихо, спокойно.

Я, вспоминая набросившийся на наш корабль ураган, когда я возвращался после бегства из Кромлеха в Столицу, в Академию Часовых, согласился с сержантом. Дождь монотонно тарахтел по толстому стеклу кормового окошка и даже успокаивал.

— Помянем, — Корнедуб сделал глоток из бронзовой, обшитой толстой кожей фляжки и протянул мне. Тут уж и грех было отказываться. Я выпил, чуть поморщившись от крепости напитка. Напоминало добротный выдержанный виски. Чем было на самом деле, даже и не знал. Да и не хотел знать. Главное, что штука оказалась забористой. То что нужно, чтобы немного размягчить перенапряженные, взведённые до состояния готового рвануть боезаряда нервы.

— Помянем.

Мы расположились в низких, продавленных, но таких удобных креслах, вытащив их из-за прикрученного к палубе стола и поставив ближе к корме, напротив залитого хлещущим дождем окошка. Под потолком горела тусклая желтоватая лампочка, забранная зарешеченным колпаком. Мы возвращались домой, так что на энергии машинной силовой установки можно было не экономить.

— Как думаешь, сможет ли Трофим разобраться, что это за тварь такую ты возле Стужи пришиб, да с клятым посохом этим мертвецким? — с надеждой спросил у меня Корнедуб, снова отпивая из фляжки и качая седовласой головой.

У меня перед глазами опять предстало то, что мы обнаружили, когда скинули с головы мёртвого колдуна капюшон драного затасканного плаща. Брр… На ночь такое лучше не вспоминать.

С виду вполне человеческие, но чрезмерно жилистые, костистые руки некроманта были поросшими короткой серой шерстью. Грубые ороговевшие ногти закручивались подобно когтями хищной птицы. И в тот момент, когда сержант откинул с его лица капюшон, я уже приготовился к тому, чтобы увидеть нечто, такое же противоестественное. И увидел. Несомненно, лицо мёртвого колдуна имело определённое сходство с человеческим. Но имело и ряд решительных отличий, заставляющих гадать о том, что же все-таки за тварь явилась к нам из Диких пустошей.

Лицо некроманта обтягивала такая же серая, поросшая короткой шерстью кожа, заострённые уши плотно прижимались к лишенному волос черепу. Закатившиеся потухшие глаза, принадлежащие зверю, выдвинутые вперед массивные челюсти, оскаленные в предсмертной гримасе и демонстрирующее мелкие заострённые зубы. Массивные надбровные дуги и вывернутые крылья широкого мясистого носа. Мёртвый колдун выглядел жуткой помесью человека и животного. На ум мне приходило несколько сравнений. Но я так и не смог ни на одном остановиться. Черты какого зверя смешивались с человеческими? Волка, летучей мыши, еще кого?

В глаза бросалось некая странность в облике этого мерзкого существа. Неизвестно как тело, как лицо и шишковатая, покрытая все той же шерстью голова, были сплошь усеяны непонятными пятнами, язвами, как зарубцевавшимися и словно спёкшимися, так и совсем свежими, вздувшимися от гноя. Возникало ощущение, что труп некроманта разлагался уже несколько дней. Черная кровь, идущий от него отвратительный тошнотворный запах. Более дотошно осматривать этого красавца не захотелось никому. Даже Пекаре. Корабельный колдун вслух выразил всеобщую мысль, что вот доставим этого смердящего субчика в Цитадель, а там уж пусть Трофим над ним вздыхает да охает.