Однако некромант отшатнулся, его скрытые длинным подолом ноги с шуршанием заскользили по земле. Мы были примерно одного роста, но я-то гораздо мощнее и тяжелее. Следовательно, сильнее. Не давая ему опомниться, я снова рубанул клинком. Хрен тебе на рыло! Ещё такого не хватало, чтобы какой-то некрофильский жезл любителя мёртвых смог противостоять выкованному для борьбы с нечестью мечу! Ни за что! Удар, ещё удар.
Некромант, уже и не помышляя о нападении, только отбивался. Он злобно рычал, растеряв всю свою прежнюю невозмутимость и глумливость.
Что, ублюдок, уже не смешно?
От его посоха после каждого соприкосновения с рунным мечом начали отлетать тонкие костяные чешуйки. Жезл повелителя мертвецов стонал, трещал, когтистая лапа, в бессильной злобе пульсируя, впустую сжимала стеклянный обсидиановый шар. Но как выяснилось, у некроманта под его наброшенной на плечи грязной косматой шкурой была припрятана ещё парочка козырей…
Глава 16
Вновь отскочив от меня на безопасное для него расстояние, колдун перехватил посох и быстро-быстро забормотал какую-то тарабарщину. Я, совсем не ощущая усталости от фехтования огромным мечом, не давая ему закончить заклинание, кинулся в стремительную атаку. Мой клинок ревел, рассекая пахнущий морозом, железом и порохом воздух. Мне нужно только одно точное попадание. Всего одно. Однако некромант успел завершить начатое. Он вообще много что успевал.
Снова беззвучный выпад навершием посоха. И снова я вынужден прервать наступление и споро закрываться рунным мечом. Меня обдало ледяным дыханием. В глотке пересохло, словно я три дня шел через пустыню без капли воды. Затем накатил жар. И боль. Мне показалось, что каждая клеточка моего тела вывернута и выжата. Будто острые иглы ширнули в каждую крохотную пору на коже.
Раздался непонятный скрежет, шорох, треск… С удивлением, едва оправившись от боли, я понял, что трещал я сам! Точнее, надетая на форменную куртку кольчуга. Металлическая рубаха прямо на моих глазах покрывалась ржавчиной, звенья кольчуги истаивали, истончались, коррозируя, и спустя секунды моя броня рассыпалась в прах. Превратились в тлен пряжка портупеи, пристёгнутые к поясу кинжал и штатный меч. Магия смерти превратила все металлические предметы на мне в прах, в жалкие опилки.
На моем фамильном клинке вспыхнули руны. Вспыхнули и засветились пуще прежнего. Если некромант думал, что так же справится и с моим черным клинком, то его поджидал непонятный сюрприз. Выкованный почти сто лет назад меч оказался крепче мерзкого колдовства. Злорадно оскалившись, я взмахнул клинком и вихрем налетел на опешившего колдуна. Некромант успел принять удар меча на посох. Мне в лицо брызнули костяные щепки. Дзынь!!! Я с силой оттолкнул противника, кольнул остриём, развернулся, и вскинул меч над головой. Один лишь удар, чтобы расчленить его надвое, да так, чтоб пройдя сквозь плоть, лезвие меча вонзилось в землю.
Но арсенал подлых чар этой твари еще не иссяк. Громко взвыв, как загнанный в угол койот, колдун взметнул косматой шкурой у меня перед носом, отскочил на несколько шагов и успел наслать очередное заклинание, замешанное на смерти и разложении. Я даже на губах ощутил противный привкус гнили. Резко навалилась чудовищная усталость, я буквально уронил меч, с глухим буханьем впившийся кончиком острия в землю. Мне показалось, что я медленно умираю. Сердце начало стучать через раз, вся одежда, надетая не меня, начала гнить и расползаться, будто внезапно состарилась лет на пятьсот. Возникло ощущение, что вслед за тканью начну разлагаться и я…
Перед глазами поплыл чёрный туман, со стоном я упал на колени, из последних сил стискивая ставший буквально неподъёмным меч. А сердце словно сжала чья-то сильная ледяная клешня, да так, что дышать стало невозможно. Неужели нечто похожее испытали и погибшие за одну ночь жители Стужи?.. В бессилии зарычав, пытался подняться, вскинуть клинок… Мне показалась, что моя кожа начала отделяться от плоти, а мясо сползать с костей. Я запрокинул голову, весившую как наковальня, и увидел торжествующе приближающегося ко мне некроманта.
Его походка, вновь расслаблено принятая небрежная поза и довольное ворчание, доносившееся из-под капюшона, говорили о том, что это жуткое существо пришло в превосходное настроение. Тварь сжимала посох правой рукой, левой лениво нащупывая один из привязанных к поясу мешочков. Остановившись в двух шагах от меня, колдун негромко заговорил:
— Ты очень хорошо дрался, голый человек… Удивил меня. Я доволен… Почти совладал со мной. Будешь верным псом. Я наделю тебя жизнью в посмертии. Будешь долго служить мне…
Теперь-то я уж точно был голым, не поспоришь! Но совсем не замечал холода суровой кровавой ночи. Как не замечал и ничего вокруг. Что там с моими товарищами? Какие действия предпримет капитан Гаврилов, рискнет ли посадить дирижабль и с корабельной командой бросится на выручку, или же будет придерживаться инструкций? Что еще задумало это чудовище, что глумливо надо мной насмехается? Мысли с трудом ворочались в задурманенной голове. Я умирал… Но умерев, рисковал возродиться вечным слугой некроманта.
Мое тело внезапно начало остывать, словно покрываясь морозной корочкой. Стало так холодно, как никогда в жизни. Я начал превращаться в ледышку, почти не дыша и ничего не в силах поделать. Сердце едва билось, с каждой секундой замедляясь и замедляясь…
Некромант воткнул посох в землю, наконец отвязал от пояса полотняный мешочек, засунул в него покрытую короткой шерстью когтистую лапу, зачерпнул какой-то чёрной пыли и медленно поднёс ко мне, задержав прямо над склоненной головой. Неужели все⁈ Конец⁈ Так и сдохну, стоя на коленях перед этой отрыжкой адовой бездны, для которого жизнь не более чем досадное недоразумение? Здесь закончится мой путь? Превращусь в жалкую послушную марионетку владыки мертвецов⁈
Внезапно я ощутил что-то иное. Нечто, казавшееся таким позабытым, будто прошла сотня лет. Сначала это напомнило простое лёгкое пощипывание, затем щекотание, игривое покалывание, переходящее в постепенно разгорающееся тепло. Где-то на спине, в области лопаток, там, где запечатанный Запретными рунами, красовался мой Родовой символ, могучий и гордый грифон, сжимающий в передних лапах рунный меч.
Он пригревал все сильнее и сильнее, и холод, охвативший меня, заставивший окоченеть все тело и почти остановивший сердце, начал стремительно отступать. Я почувствовал, как меня омыла горячая, будоражащая волна, словно кипящая от распираемой энергии. Она полилась в мои вены, вонзилась в мышцы, изгоняя последние остатки могильной стужи. Мое сердце вновь заработало, как мощный насос, а к пальцам вернулась былая подвижность. Я снова стал собой. Полным сил и готовый к дальнейшему сражению. Я еще ниже склонил голову, а пальцы правой руки намертво стиснули рукоять лежащего на земле чёрного меча…
И в момент, когда надо мной, с виду беспомощным и коленопреклонённым, зависла корявая рука некроманта, сжимающая в горсти черный непонятный порошок, а в чернильной тьме его капюшона радостно и довольно засветились жёлтые звериные глаза, я резко и неожиданно выпрямился, словно до последнего момента сжатая до предела и распрямившаяся стальная пружина. Мой меч, мелькнул заточенным словно бритва лезвием, взметнулся ввысь и одним точным движением отсек левую руку некроманта!
Окрестности Стужи огласил невероятный, полный боли, изумления и ярости вой. Чудовище отшатнулось, громко вопя и едва не выронив из правой руки посох. Из появившейся культи водопадом безостановочно хлестала чёрная, похожая на жирное масло кровь. Отрубленная рука, судорожно скребя пальцами воздух, упала к его ногам. Я, выпрямившись, перехватил рунный клинок двумя руками и, не давая колдуну опомниться, мощно пробил громадным мечом, сделав один точный, выверенный до мелочей выпад. И прошил некроманта в районе грудной клетки, насадив его тело на свой клинок, будто на вертел. Вой пришедшей из Диких пустошей твари перешел в захлебывающееся надсадное рычание. Пошатнувшись, колдун зашипел, забулькал, словно тонул.
