Мы в надежде застыли, боясь упустить хоть слово. Но Пекара, виновато разведя руками, произнёс:

— И что-то произошло. Не знаю что. Как неведома мне эта сила, так и не могу сказать, что за колдун такой здесь объявился. Так же и не скажу, куда все люди подевались. Больше ничего я не могу учуять.

Яков, сетуя на самого себя, раздражённо одёрнул рукава толстого шерстяного балахона. Сержант, прочистив горло, громко сказал:

— Что ж, ребята. Раз такое дело, то вот мой наказ. Яков, отправляй послание в Лютоград. Да скажи, что мы тут уже обнаружили. Поди почтовая установка-то жива осталась, а? Вот и проверишь заодно. Остальным еще раз обойти весь форт, перевернуть все что возможно, заглянуть в каждую нору. Время у нас до вечера. Если ничего не найдём, возвращаемся на корабль.

Мы так ничего и не нашли. Добросовестно выполняя приказ сержанта, облазили все поселение сверху до низу. И везде наблюдали все ту же картину. Отсутствие жителей, следов борьбы и свидетельства того, что в Стужу пришла неведомая, страшная и могущественная сила, которая оказалась способна одним разом заставить исчезнуть двести человек!

И чем ближе подступал ранний северный вечер, чем длиннее ложились черные мрачные тени на Стужу, тем тревожней становилось на душе. Даже Корнедуб, который, казалось, видел уже всё на свете и тот, покусывая усы, то и дело хмурился. К тому же нас поджидал еще один неприятный сюрприз. Расположенная в кабинете начальника гарнизона чародейская машина для оправки почтовых сообщений оказалась выведенной из строя. Нет, внешне она была вполне цела и на первый взгляд исправна. Но не работала. Пекара, осмотрев ее, сказал, что некто выжег все магические контуры, наложенные на установку. Так, как и уничтожил охранные руны. Кстати, Яков оказался прав. Подобные же оплавленные следы превратившихся в безжизненные строчки рун мы нашли еще в нескольких местах форта.

Так что связаться отсюда с Цитаделью мы не могли. А канал связи «Тигра» имел ограниченный радиус действия и нужно было пролететь обратно на юг не менее трехсот миль, чтобы попытаться связаться с городом. А это целая ночь полета. Вот и выходило, что в сложившейся ситуации следовало принимать крайне взвешенное и осторожное решение. Однако же возвращаться обратно в штаб-квартиру Корпуса с пустым руками и туманными объяснениями произошедшего было никак нельзя. Кречет попросту живьём сожрёт за впустую потраченное время.

И еще в воздухе витал пока никем не высказанный вопрос. А что, если существо, повинное в произошедшей в Стуже беде, далеко не ушло, а затаилось где-то неподалёку и наблюдает за нами, ждёт своего часа? Я ближе к подступающей ночи все чаще прислушивался к внутренним ощущениям. Но грифон дремал. Значит, пока ещё непосредственная опасность нам не грозила. Но ведь все могло измениться в любую минуту! Кто знает, что произойдёт с наступлением ночи.

В итоге сержант принял непростое решение, но пока единственно разумное: остаться в Стуже на ночь, с соблюдением, разумеется, всех мер безопасности. Кораблю надлежало подняться вверх и зависнуть над фортом, погасив огни и выставив дозорных. А мы, Часовые, наглухо закрыв ведущие в форт ворота, оставались на ночёвку в штабе местного гарнизона. Пекара тоже хотел остаться с нами, но Корнедуб отправил его на дирижабль. Не того уровня чародеем был корабельный колдун, чтобы в случае реальной опасности чем помочь. А путаться под ногами будет еще худшим.

Если уж ночью произойдет все же какая неведомая беда, и мы не сумеем с нею справиться, как не смогли жители целого поселения, то «Тигру» предстояло на всех парах мчаться обратно в Лютоград и поднимать тревогу. В общем, мы при любом раскладе оставались на месте. А мне пришла в голову одна мысль… Которая долго сверлила голову и наконец нашла выход. Пока члены нашего отряда обживались в двухэтажной крепостице, мы с сержантом не спеша шли к воротам. Где-то через час должно было окончательно стемнеть. Корабль уже скрылся далеко в вышине, среди низких хмурых облаков. Если, не дай бог, что с ним произойдёт, то выбраться отсюда будет весьма проблематично.

— Не надоело еще за спиной этот дрын таскать? — поморщился Корнедуб. — У, зараза, вся кожа под этими железками зудит, и не почесаться никак…

— Терпимо, — пожал я плечами, сочувственно поглядывая на сержанта. Я-то чувствовал себя вполне комфортно. А вот ему и парням придётся до конца рейда куковать, не снимая доспехов. Корнедуб строжайше наказал и спать в них, максимум поблажек это снять шлемы и рукавицы.

— Ну ладно, Бестужев. Мы вроде уже далеко отошли, — сержант еще раз проверил ворота, заложенные двумя толстенными дубовыми брусками. — Давай выкладывай, что ты мне рассказать хотел, пока остальные не слышат? Нешто что опять разглядел, глазастый ты наш?

Я же в который раз прогнал мысли в голове. Вспомнил все, что слышал и читал раньше, в другой жизни. Сопоставил с тем, что увидел здесь, в Стуже. Внимательно посмотрел на Корнедуба и сказал:

— Сержант, мне не дают покоя эти двести человек. Понимаете?

— А то нет, — он раздражённо сплюнул, упирая пятку здоровенной глефы в утоптанную землю. — Даже если бы многие живы остались и их в полон увели, то один хрен, почему нет никаких следов чужого вмешательства? Ужель этот чертов, как уверяет Пекара, пришедший с Севера колдун так силен, что просто заморочил головы всему форту и заставил людей следовать за ним? Да нету в Империи волшебников такой силы, нету! Да и не слыхал я, чтоб даже Ведьмы были на такое способны. Это ж надо сколькими живыми людьми управлять! А в то, что сюда прибыл весь Ведьмин Ковен в полном составе, я тоже не верю!

Я поднял вверх палец, прерывая пылкую речь сержанта и веско проговорил:

— Вот именно, сержант, живыми людьми.

— Что ты хочешь сказать? — недоуменно уставился на меня ветеран Стражи.

Я, собираясь с духом, все же выпалил, понимая, что возможно, начинаю городить несусветную чушь:

— Яков сказал, что неведомое зло пришло с Севера. На Севере Дикие пустоши, тундра, тайга. Что мы о них знаем? Ничего! Так чему удивляться, что там, далеко от нашего взора, могло зародиться нечто подобное тому, что пришло сюда, что-то, с чем мы раньше не сталкивались? А вдруг это не происки иномирных тварей, а что-то и вовсе новое? Начавшее сотрудничать с Ковеном? Или же действующее по собственному разумению, неважно. И кто сказал, что жители форта всё ещё живы? А вдруг этот неизвестный управляет не живыми людьми, а мертвыми⁈

Корнедуб вытаращился на меня, как на идиота. Я торопливо продолжил:

— Вспомните преследующий нас «Вепрь» с командой мертвецов на борту. Сержант, мы упустили один момент.

— Какой? — не своим голос отозвался Корнедуб.

— Из Стужи исчезли не только люди. Но и животные. Мне кажется… Кажется, что все они мертвы. Все, кто жил здесь, в форте. В Стужу пришла смерть. Погубила тут всё живое и увела за собой.

Несколько секунд сержант молчал, не отводя от меня осоловевших глаз. Наконец он выдавил, недоверчиво мотая седой головой:

— Ну… Ты, наверно, пока на побывке был, книжек перечитался. Александр тоже до чтения особо охоч был. Да что ты сейчас тут мне за сказки плетёшь, Бестужев⁈ Ты хочешь, чтобы я в это просто вот так взял и поверил, без всяких доказательств⁈

Сержант, матюгнувшись, понизил голос и яростно зашептал:

— Ты хоть сам себя слышишь, сынок? Что ты мне предлагаешь?..

Я, твёрдо стоя на своём, сказал:

— Я предлагаю проверить кладбище. Где в Стуже хоронят мертвецов? Полагаю, даже при близко расположенном лесе, древесиной в этом краю не принято так просто разбрасываться. И покойных тут не сжигают, а закапывают. Я прав?

Корнедуб, едва не шарахнувшись от меня, буркнул:

— Прав. Дровишки здесь ценный материал. Есть тут кладбище небольшое, за восточной крепостной стеной. Хочешь сходить глянуть, что ли⁈

Я поднял глаза к стремительно темнеющему небу и твёрдо сказал:

— Да, пока ещё ночь не наступила. Я, хочу посмотреть, продолжают ли местные мертвецы спать в своих могилах.