Он сидит в центре, четверо других стоят позади, корча смешные рожицы. Он улыбается, с нежностью глядя на девушку рядом с собой. Я оглядываюсь на Каллоса, а затем снова перевожу взгляд на снимок.

— Каллос, это ты? — спрашиваю я медленно.

Каллос ворочается в своем огромном малиновом кресле и вглядывается в фото. В его взгляде читается глубокая скорбь, но он молчит и жестом предлагает мне сесть на роскошный диван перед столом.

Я еще раз бросаю взгляд на фотографию, прежде чем занять место напротив него. Мне хочется расспросить его подробнее, но всему свое время и место.

— Ну? — Каллос откидывается назад, закидывая ноги на свой захламленный стол.

— Ну, что? Ты сам позвал меня сюда. После того, как уничтожил мое магическое создание.

Каллос вздыхает так, будто я должен телепатически знать, что у него на уме.

— Ну, а зачем ты пришел в общежития «Космоса»? И это не магия, это сила Тени в твоих венах. Хотя можешь считать это магией, если так проще для твоего слабого ума.

Что, черт возьми, такое Тени? Это то, что я чувствую внутри себя?

— Кай сказал…

— Кай сказал что? — голос Каллоса становится жестче.

— Э-э, Кай сказал, что ты меня примешь… Я был один в фойе. Я не принадлежу ни к одному Дому. — Я запинаюсь, подбирая слова. Я на взводе под его расчетливым взглядом, который буквально пронзает меня.

Он несколько неловких мгновений изучает меня. Я не уверен, смотрит ли он на меня или куда-то сквозь меня, поэтому быстро оборачиваюсь, проверяя, нет ли там чего. Там пусто. Каллос опускает ноги на пол и выпрямляется, кладя руки на бумаги и книги.

— Тебе позволили самому выбрать свой путь.

Я приподнимаю бровь.

— Что?

— Ты единственный Солас в Алкроузе, помимо Некане, Эмерая и меня. Единственный студент-Солас. — Я вздрагиваю от слова «студент», от него меня тошнит. Каллос лишь улыбается. — Я поражен, что Кай пошел за тобой после того, как ты решил, что уместно просидеть в фойе весь вечер. Думаю, все остальные инструкторы тоже не спали, ожидая твоего выбора.

Я тщательно обдумываю ответ, вместо того чтобы выпалить что-то сгоряча.

— Почему ты позволил мне выбирать? Почему не отправил в Дом с самым высоким рейтингом? — Я хмурюсь. Игры, это всё, во что играют эти люди. Чертовы игры.

— Потому что никто не хочет обучать Соласа. Возможно, Артур и взялся бы, но его сейчас нет. Мы получили весть, что он наконец возвращается со своим Домом Нова. Впрочем, ты бы и среди них не прижился, так что «Космос» — подходящее место для тебя.

Острая боль от осознания собственной ничтожности снова пронзает меня, уходя глубоко внутрь.

— То есть вы просто смотрите, кому я в итоге достанусь, и на этом всё? — Он кивает, и я хмурюсь. Во всем этом месте нет абсолютно никакого смысла. — Зачем нас вообще сюда притащили? Почему не убили вместе со всеми остальными? Вы же не думаете, что сможете выдрессировать нас выполнять ваши сраные приказы.

Каллос трет переносицу.

— Ты можешь стать студентом, Финн, или отправиться прямиком на фронт. Или, что еще хуже, стать живой мишенью, на которой твои сокурсники будут практиковаться. — Он говорит без малейших колебаний, почти чеканит слова, будто вел этот разговор уже сотни раз.

Волосы на затылке встают дыбом. Сколько людей сидело на этом самом месте?

— Значит, подчинись или умри… и это всё? И вы думаете, это сработает? — огрызаюсь я.

— Со всеми нами сработало. Как, по-твоему, я здесь оказался?

Мои глаза расширяются, а сердце болезненно сжимается. Он был таким же, как я?

Каллос смотрит на меня с состраданием и поднимается со своего кресла. Он присаживается на край стола и протягивает мне руку.

— Финн, я знаю, что всё это кажется несправедливым, но ты можешь попытаться извлечь максимум из хреновой ситуации. Позволь мне стать твоим наставником.

Я разглядываю его светящуюся ладонь. Она мерцает золотистыми искрами, под кожей пульсирует сила. Я встречаю взгляд его горящих желтых глаз, в которых ярко светится белый круг вокруг зрачка. Я прикусываю губу.

— Я соглашаюсь на это только потому, что у меня нет выбора. И не думай, что я не буду бороться с тобой на каждом чертовом шагу.

Каллос усмехается, глядя на меня.

— Я и не сомневаюсь. А теперь возьми меня за руку. Ты получишь классовый герб «Космоса», и марш в постель. — Я не могу сдержать раздраженную гримасу. Я не ребенок, чтобы меня отправлять спать.

Каллос протягивает руку ближе. Герб — галактика с кругами и звездами внутри облака — вспыхивает раскаленным белым светом.

Я протягиваю руку навстречу его ладони и зажмуриваюсь, ожидая боли. Но никакого ожога нет, скорее приятное тепло, покалывающее кожу. Я удивленно открываю глаза. Я ненавижу то, что меня принуждают подчиниться и клеймят как студента, но в то же время внутри просыпается это непрошеное предвкушение магии, которая приходит вместе с клеймом.

Прекрасной магии.

Чувство причастности и принятия в круг таких же, как я… ну, в каком-то смысле таких же. Я презираю ту часть себя, которая так жаждет этой новой силы и новой жизни. Как бы сильно мне это ни не нравилось, это чувство сидит глубоко внутри.

— Вот и отлично, — Каллос соскакивает со стола и идет к двери.

Я поднимаюсь, чтобы пойти следом, и разглядываю герб на своей руке, свое новое клеймо.

«Космос».

Мысль окончательно укореняется на задворках сознания, пока я догоняю Каллоса у двери. Пожалуй, сейчас самый подходящий момент, чтобы снова поднять эту тему.

— На фото — это вы, — бормочу я с уверенностью, не спрашивая и не ожидая ответа.

Каллос на мгновение колеблется, а затем поворачивается и смотрит мне прямо в глаза.

— Да.

— А кто остальные? — настаиваю я. Возможно, это единственный шанс выудить из него правду. Я кошусь на фотографию: на ту теплую улыбку, которой он улыбался так давно, на девушку, которая с нежностью в глазах опирается на его руку.

— Никто. Все они мертвы, давно мертвы.

— Оу.

Внутри всё сжимается.

— Погребены под руинами моих ошибок. Ничего, кроме пустых воспоминаний о прошлом. Все, кроме Артура и меня.

Слова Каллоса звучат отрешенно. Эта рана давно затянулась, но всё еще ноет.

Мои глаза расширяются от прикосновения слова, о котором я стараюсь не думать: мертвы.

— Еще какие-нибудь глупые вопросы, которые тебе приспичило задать? — в его желтых глазах проступает боль. Я полный идиот, что вообще спросил.

— Э-э… нет, — бормочу я, чувствуя вину за то, что надавил. Кто такой этот Артур?

— Вот и ладно. Живо в постель. Будешь спать в одной комнате с Каем. — Он щелкает выключателем, зажигая свет в гостиной Дома, и указывает на приоткрытую дверь в конце узкого коридора. Я киваю, принимая направление, но не могу не засмотреться на эту мистическую комнату.

Стены изгибаются, образуя большой круг, а потолок представляет собой купол с огромными балками. Трудно понять, где балка, где потолок, а где краска, потому что всё пространство наверху — это… вселенная. Планеты и луны, звезды и солнца. Крошечные мерцающие огоньки, которые тлеют и заставляют затаить дыхание. Внизу, в зоне отдыха, полно диванов, кушеток, столов и стоит величественный, незажженный камин.

Я снова перевожу взгляд на Каллоса, киваю и благодарю его за доброту. Я поспешно направляюсь к приоткрытой двери, еще раз бросив взгляд на черную, как живую, статую Терры, что высится посреди комнаты. На сердце становится тяжело. Я знаю, что сегодня ночью она снова придет в мои сны, как приходила каждую ночь до этого.

Каллос взмахивает рукой, и статуя осыпается золотой пылью. Я мысленно прощаюсь с ней в последний раз и иду к своей комнате.

Стоит мне подойти, как дверь распахивается. Кай высовывает голову, и я награждаю его резким, сердитым взглядом.

— Зачем ты меня там бросил? — ворчу я, протискиваясь мимо него. Кай быстро закрывает за нами дверь и запрыгивает на нижнюю полку с этой своей чертовой энергией, которую я терпеть не могу.