Мои руки всё ещё испачканы засохшей кровью того солдата. Мне приходится сосредоточиться на ненависти и боли, что жгут меня изнутри. Если я этого не сделаю, я не смогу принять новую реальность. Ту, что была навязана мне, и ту правду о том, в кого я превращаюсь из-за неё. Маленький голосок шепчет в моей голове: «Впусти меня».

Я вздрагиваю и пытаюсь отогнать его. Каллос бросает на меня взгляд, приподнимая бровь, но молчит.

Перед часовой башней собралась целая толпа. Должно быть, это остатки нашего отряда. Когда колоссальные двери здания медленно распахиваются, я замечаю Корвуса, Мартина и Кая — они притаились в самом конце очереди. Они смотрят на меня, но не улыбаются, не машут рукой. Только Мартин бросает на меня взгляд, полный облегчения.

Их нерешительность ранит сильнее, чем я предполагал. Я вижу, как они смотрят на меня — как на демона. В их глазах застыло осязаемое недоверие, особенно у Корвуса. Он всегда был педантичен, но теперь в его взгляде появилось ещё и подозрение.

Кай кажется скорее подавленным, он переминается с ноги на ногу, словно рвется поговорить со мной, но Каллос стоит стеной между нами.

Мы неспокойно переминаемся в своих сапогах. Все на взводе теперь, когда мы в Алкроузе. Мы понятия не имеем, что нас здесь ждет. Пока что на нашем пути были только смерть и травмы, и я сомневаюсь, что этот ад закончится.

Мартин бросает на Каллоса встревоженный взгляд. Я же теперь отношусь к нему равнодушно. Он рассудителен, и если ему не прикажут убить, он этого не сделает. Я, очевидно, уже проверил эту теорию на практике.

Очередь начинает медленно втягиваться внутрь.

Золотые двери выглядят невероятно тяжелыми, вблизи они еще внушительнее. Маленькая табличка с надписью «АКАДЕМИЯ АЛКРОУЗ» висит на кирпиче на одном единственном гвозде. Слова выгравированы золотом, которое блестит даже при самом тусклом свете, притягивая взгляд.

Я убираю темные волосы с лица и делаю первые шаги вглубь Алкроуза.

Название покалывает кончик языка. Оно кажется почти магическим. Золотистые нити света струятся с невообразимо высоких потолков, осыпая воздух освещающим теплом. Бежевая плитка покрывает полы, простираясь на сотни футов вглубь огромного вестибюля. Сердце Алкроуза. Окна тянутся от пола до самого потолка, демонстрируя безопасный и приятный вид на снежную бурю, бушующую снаружи.

Белые текстурированные стены заполняют пространства между стеклами и уходят далеко в темные коридоры. Огромная двойная лестница тянется вдоль обеих сторон вестибюля, изгибаясь и соединяясь в центре, образуя внушительный балкон от стены до стены. Все жители Навасика могли бы поместиться только в одном этом вестибюле. Почему такой роскошный замок стоит посреди ничего?

Я не могу не восхититься. На мгновение я забыл о своей истине. Магия академии соблазняет меня, манит насладиться ею. Потоки света умоляют забыть о ярости и о моем погибшем родном городе.

Маленькая улыбка, едва коснувшаяся моих губ, гаснет.

Мужчина выходит на балкон, высоко над всеми нами. Его шарф украшен эмблемой фернестийских полумесяцев. Длинные черные волосы скрывают лицо, а на черном военном кителе поблескивают золотые и красные медали. Я прищуриваюсь, пытаясь рассмотреть его получше, но он слишком далеко, чтобы разобрать черты.

— Директор Эмерай, — в один голос произносят солдаты, когда тот занимает место у перил. Они все разом кланяются, и в зале воцаряется тишина.

Каллос беспокойно переминается рядом со мной, когда выпрямляется. Я буквально чувствую, как напряжение в воздухе становится густым и тяжелым, словно страх каждого присутствующего здесь — это живой зверь.

Директор поднимает правую руку и произносит громко:

— Я директор Эмерай. Добро пожаловать в Академию Алкроуз.

Его голос мягкий, но отчетливый. Эмерай начинает спускаться по левой лестнице, продолжая свою речь:

— Я знаю, вы все, должно быть, в замешательстве. Всё, что произошло, было ужасно и отвратительно.

Из толпы вокруг доносится несколько одобрительных возгласов. Я сжимаю кулаки. Это, блядь, ещё мягко сказано.

— Уверяю вас, с этого момента ваше будущее зависит только от вас. Я не стану лгать, что обучение в этой академии будет легким, но выбор прост: либо вы подчиняетесь, либо умираете.

Темная улыбка Эмерая становится заметнее, когда он грациозно сходит с последней ступеньки. Он молод, пожалуй, немногим старше Каллоса, определенно под тридцать.

— Вы будете тренироваться здесь и узнаете как можно больше о ваших новых пассажирах — Тенях. Если вы пройдете все экзамены, станете Кровоточащим Солнцем или Темной Мухой, в зависимости от ваших баллов.

Кровоточащее Солнце? Я приподнимаю бровь и смотрю на нагрудный знак Каллоса. У него эмблема солнца… Неужели это означает именно это? Должно быть, это ставит его выше Темных Мух, которые кажутся рядовыми солдатами, выполняющими всю грязную работу.

Эмерай указывает на темный коридор, из которого появляются четверо в глянцевой черной тактической экипировке. Каллос проталкивается сквозь толпу, бросая на меня строгий взгляд, который ясно говорит: «Никого больше не убивай».

Принято к сведению.

— Эти пятеро Кровоточащие солнца перед вами — столпы, нет, сами сердца величайшего достижения Фернестии. Они олицетворяют всё, за что сражается наша страна и кем она хочет видеть каждого из вас.

По толпе пробегает возбужденный гул. Я обмениваюсь нервным взглядом с Мартином, который выглядит таким же обеспокоенным, как и я. Меня мутит. Как они могут быть согласны примкнуть к такому отвратительному делу?

Эмерай продолжает:

— Здесь, в Алкроузе, вы встретите много Кровоточащих солнц, с которыми будете тренироваться бок о бок. Они научат вас многому, включая то, откуда берутся Тени. — Внезапно его тон становится куда мрачнее. — А также тому, что случается с теми, кто пытается ослушаться или покинуть территорию. До меня дошли слухи, что Каллос уже продемонстрировал, что бывает с непокорными студентами. Я же возьму на себя ответственность показать вам, что ждет тех, кто совершает убийство.

Глаза Эмерая впиваются в мои. Его пугающие серые глаза холодны, как ледяное озеро снаружи, и этот холод пробирает меня до самого костного мозга.

Колени дрожат, пока Эмерай медленно идет сквозь толпу. Кажется, все прекрасно знают, за кем именно он идет. Наверняка они сплетничали по пути сюда о мертвом солдате и о том, кто его убил.

Я замечаю искру предвкушения в глазах некоторых из них. Один из самых злобных пленных, Фредерик, выглядит особенно заинтересованным. Его светлые волосы и карие глаза трудно не заметить. Они все хотят, чтобы меня наказали за то, что мне пришлось ехать, пока они шли пешком остаток пути. Чертовы мелочные ублюдки. Я запомню это, если выберусь отсюда живым.

Эмерай останавливается на расстоянии вытянутой руки от меня. Вблизи он выглядит безупречно. Его черные волосы темны, как вороново крыло, а острые черты лица приковывают взгляды девушек в толпе — они уже готовы падать в обморок от восторга. Эмерай молчит, кажется, целую вечность, просто наблюдая за мной. Я замечаю, как он пересчитывает зазубрины на моем ухе.

Шесть. Я вижу по его глазам, когда до него доходит, что я такое. Я ищу помощи у Каллоса, но его золотистые глаза избегают моего взгляда. Черт, неужели я сейчас умру?

Кровь тяжело пульсирует в венах, страх невыносимо зудит под кожей. Это конец.

Я готовлюсь к смерти. Вот здесь я умру и превращусь в глупую статую, как те девять идиотов в лагере.

Я закрываю глаза и жду, когда дыхание смерти коснется меня, но этого не происходит. Вместо этого холодная рука жестко сжимает моё плечо.

Мои глаза распахиваются. Рука Эмерая тяжела, но незнакомое выражение в его глазах тяжелее вдвойне.

— О-о, надо же. Каллос не сказал мне, что ты — Солас, — шепчет Эмерай загадочно. Его слова парализуют меня, погружая в леденящее оцепенение. Я не могу разорвать мощный зрительный контакт с директором. Я чувствую его магию, или ауру, или что, черт возьми, внутри нас всех находится.