Я притворяюсь покорной, пока мы не доходим до дверцы грузовика, и их хватка ослабевает, когда они тянутся, чтобы открыть её. Я вырываю руки и срываюсь на бег по полю, сердце бешено колотится в ребрах. Холодный воздух обжигает легкие и сушит глаза.
В горле застревает крик, который я отказываюсь выпустить, но когда один из солдат с размаху сбивает меня с ног, боль поглощает всё, и я кричу. Рёбра проваливаются внутрь, ключица ломается с сухим хрустом. Отвратительный звук ломающихся внутри меня костей отдается в голове, накатывает тошнота. Металлический привкус крови наполняет рот, я исхожусь в кашле, и каждый вдох бьет по нервам острее прежнего.
Солдат ругается, поднимая и закидывая меня на плечо, и тащит моё сломанное тело обратно к грузовику. Мне остается только смотреть, как капли крови и слёз стекают с носа. Кольцо огня вокруг нас по-прежнему яростно пылает на фоне холодного воздуха, но Элиаса нигде не видно. Наверное, он там, сражается с ними прямо сейчас.
Мужчина запихивает меня в грузовик, не обращая ни малейшего внимания на мои переломы, и я вскрикиваю. Я знаю, что они скоро срастутся, но боги, как же адски больно.
Один из солдат сажает меня к себе на колени и прижимает к груди. Они все ржут, как кучка придурков. Жаль, что я не восприняла всерьез все эти наставления Элиаса о том, что надо быть «жестче», которые он пытался в меня вбить.
В кабине темно, воздух пропитан их мускусным запахом. Элиаса среди них нет. Я выдыхаю с облегчением — он не участвует в этом зверстве. Я знаю, что он по-своему порочен, но что-то внутри меня хочет верить, что он бы так не поступил.
— Дентон, погаси огонь.
Тот, кого я сочла Дентоном, поднимает руку, и пламя мгновенно гаснет. У меня глаза на лоб лезут от того, что я вижу.
Магия? Я думала, это миф… Мои кости начинают жечь, когда они принимаются срастаться прямо под кожей. Это Тени наделяют нас магией?
Грузовик трогается с места, и вся надежда умирает во мне. Из двигателя вырывается пламя, и машину разносит в клочья. Металл рвется, как ленты, масло брызжет в кабину. Удар взрывной волны раскрывает её, словно бутон из лома и крови, и выбрасывает меня в траву.
В глазах плывет, но я кое-как ориентируюсь в пространстве. Кровь стынет в жилах. Что, блядь, произошло с грузовиком? Я быстро шепчу молитву, благодаря богов, сохранивших мое тело в этом хаосе. Солдат, который сбил меня в поле, лежит, раскинувшись передо мной; в центр его лица вонзился острый металлический осколок. У него голубые глаза и ямочки на щеках — он выглядит моложе меня. Это выражение ужаса на мертвом лице навсегда врежется мне в память: пустота и страх…
Я медленно поднимаю голову, отголоски взрыва всё еще вибрируют внутри. Из обломков валит дым, всё залито кровью.
— Терра! — ревет Элиас, перекрывая скрежет металла, который гнется и коробится сам по себе — будто Тень Элиаса терзает его яростью, которую он выпускает наружу. — Терра, где ты?! — вопит он снова, и мороз пробегает по моей душе.
Его тело окутано черным туманом, тени танцуют на кончиках пальцев, а за спиной пляшет огонь. Белые волосы хлещут на ветру, серые глаза рыщут в поисках меня. Он выглядит совершенно взвинченным. Вены на его шее мучительно вздуваются под кожей, когда он снова рычит — чистое, неразбавленное бешенство.
На это зрелище стоит посмотреть.
Я дрожу, глядя на мертвого мальчишку перед собой. Я видела последствия резни в Навасике, но тогда моя Тень забрала у меня первоначальный шок. Сейчас же… сейчас я чувствую всё до последней капли. Кровь и это выражение ужаса на лице паренька…
Я протягиваю руку и касаюсь его щеки. Она холодная и безжизненная.
Крики Элиаса вычищают мои кости изнутри, замещая костный мозг жаждой моей Тени соединиться с его. Они взывают друг к другу.
Я подавляю порыв броситься к нему и не свожу глаз с изуродованного лица солдата. Ведь на его месте мог быть Эдгар. Где-то там он может лежать вот так же, мертвый. Мои пальцы скользят по нагрудному карману, отчаянно нащупывая край фотографии, которую я привезла с собой — там наши улыбки спрятаны в безопасности. Там, где его не настигнет участь этого бедняги.
— Э-Элиас? Блядь, мы не знали, что она с тобой! Пожалуйста! Пожалуйста! — один из фернестийских солдат истошно вопит от страха, поднимая руки в жалкой попытке защититься от Элиаса.
Волна синего дыма обвивает ладони солдата, выпуская в сторону Элиаса какой-то зловещий сгусток тени. Голубые полосы искрятся и потрескивают в воздухе.
Элиас с пугающей грацией поворачивает голову к солдату, его серебряные глаза светятся — они буквально пылают. На его губах расплывается кривая усмешка, он скалит зубы, направляя руку на этого жалкого ублюдка, и моя Тень внутри довольно ликует, ощущая мощь, исходящую от него. Я чувствую её даже на расстоянии.
Зловещая синяя аура развеивается за секунду под напором силы Элиаса. Солдат замирает на несколько мгновений, его тело начинает колотить в конвульсиях.
Затем Элиас просто сжимает пальцы в кулак, отсекая конечности врага во всех суставах. Плечи, колени, запястья, пальцы рук и ног — и, что хуже всего, шея. Кровь хлещет дождем, пока сердце несчастного бешено качает её, заливая Элиаса и всё поле этим багровым парадом.
Остальные выжившие после взрыва разделяют судьбу первого: они вопят, а затем разлетаются на сотню кусков. Элиас находит их одного за другим и разрывает на части, даже не прикасаясь к ним.
Велис жесток, как и сам Элиас… и я — его пара? Эта мысль пробирает до самого основания, я содрогаюсь от идеи, что моя Тень может быть такой же кровожадной.
Мои руки трясутся, пока я наблюдаю за этой бойней. Брызги крови оседают на щеках, теплых в зимнюю стужу. У одного солдата хватает ума пуститься наутек, но это не приносит ему никакой пользы. Даже с расстояния в сотню футов Элиас заставляет его тело разлететься на куски.
Поле погружается в тишину; тяжелый запах железа висит в воздухе. В темноте сгущается безмолвие смерти.
Ледяная, влажная рука ложится мне на плечо. Я вздрагиваю, но продолжаю смотреть в остекленевшие голубые глаза мальчишки.
Элиас проводит своей окровавленной ладонью перед моими глазами, закрывая от ужаса того, что он сотворил — моего первого настоящего столкновения с войной, — но он опоздал. Я видела всё… до последней капли крови.
Он поднимает мое обессиленное тело с земли и прижимает к себе. Я так боюсь его, что утыкаюсь лицом ему в грудь, лишь бы не видеть его серых глаз. Он мог убить меня точно так же в любой момент… Я дрожу, но моя Тень уютно сворачивается внутри, чувствуя его тепло.
Элиас молчит, унося нас прочь от места бойни. Не знаю, куда он меня тащит, но воля к борьбе и спорам исчезла… Кости ноют от усталости, а мысли заняты Эдгаром.
Через несколько минут я слышу шум бегущей воды. Элиас опускает меня на берег реки. Я не поднимаю глаз, подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками в жалком порыве почувствовать себя в безопасности. Он опускается рядом на колени. Чувствую, как его серый взгляд прожигает меня. Когда я не отвечаю тем же, он хватает меня за подбородок и заставляет посмотреть на себя.
Я наконец позволяю слезам, которые сдерживала, пролиться, когда наши глаза встречаются. Его ладонь скользит по моей щеке и замирает там.
— Ты должна быть жесткой, детка, — говорит он буднично. Я лишь тупо киваю. Он плотно сжимает губы, словно это его раздражает. — Давай, тебе нужно отмыться, пока кровь не засохла.
Он встает, сбрасывает куртку и рубашку, затем стягивает штаны. Я упрямо смотрю на реку.
Я будто здесь, но в то же время меня здесь нет. Я не могу заставить себя двигаться или думать… Я просто чувствую страх, горящий в позвоночнике, пытаясь представить, что чувствовали те мужчины, когда Элиас разрывал их тела на части.
Стану ли я такой же злой, как он? Я не хочу.
Элиас наклоняется, расстегивает мою куртку и тянет её на себя.
— Подними руки, — говорит он приказным тоном. Я подчиняюсь, он снимает с меня рубашку, затем штаны. Мы оба остаемся в нижнем белье, когда он снова подхватывает меня на руки и заносит в ледяную воду.
