— Стой! Сто-о-ой!

Моторы осеклись. Рябова окружили потные, чумазые лица, обложили горячим, злым дыханием.

— Откуда упал, такой хороший?

— Тяни, если умнее других!

— В будку ему нащелкать, чтобы под ногами не вертелся!

Подступили вплотную, в руках зажаты разводные ключи, монтировки, ломики. Легонько, для затравки, толкнули в плечо, натянули на нос кепку. «А что — и нащелкают!» — оценил обстановку Рябов и дураковато улыбнулся.

— Да что вы, ребята, я же подсобить хотел, чтобы, значит, как лучше.

— Еще и лыбится, — угрюмо заметил косматый верзила в бушлате. Толик заторопился:

— Вам-то, наверно, не видно, а мне сзади — в самый раз… Там у вас прицеп завалился, дышло завязло, оттого и не идет.

— Ну?!

— Сзади какой-то бракодел наддал, наверно.

— Ой, если врешь!..

— Разберемся.

Круг шевельнулся и рассыпался. Парни сгрудились у прицепа.

— Трос отцепить, трубу краном приподнять, прицеп поставить, трубу положить, и — поехали, — затараторил Рябов.

— Ишь ты, какой ловкий — приподнять! Пальцем, что ли? — сунулся раскосенький — глазки от ехидства за щеки ушли.

— Зачем пальцем? — игнорировал иронию Рябов. — Вон сколько добра на дороге скучает. Может, один кран и найдется.

— Кончай базар! — гаркнул верзила. — Половина направо, другие налево, что подходящего найдете, гони сюда!

Двумя взмахами рук он рассеял сборище. «Уважают! — отметил про себя Рябов. — Народ, с наг валится, а как на пожар бросились».

Дождь между тем припустил — вычеркнул из свидетелей происходящего мост. Грязь сглатывала капли с натужным горловым звуком. Вздохами и шорохами откликнулся лес. И все же люди пошли на поиски крана, а когда вернулись порожняком, сгуртовались на корточках под кузовом машины, пустили вкруговую папиросы, курили, простуженно кашляли в рукава, молчали.

— А я знаю, где взять! — Под кузов сунулась Генкина голова. Роскошная шапка его превратилась в кочку — пожухла и осела под дождем… Все остальные головы флюгерами мотнулись в его сторону.

— Ну?!

— Пару километров вперед и влево есть автоколонна, это точно. А в колонне трудится Валера, крановщик, он мой дружок, на Выйгуре в одном балке зимовали… — Слова торопились из Генки так кучно, что время от времени их заедало.

— Да перестань ты трещать, — поморщился лохматый. — Никто ж не гонит, говори толком.

— Я и говорю, — продолжал Гена, — за Валеркой надо.

— Почем знаешь, что он дома? — Огонек папиросы выхватил из темноты недоверчиво прищуренный глаз.

— Так я его в конце прошлой недели на трассе встретил. — Гена даже шапку снял — запарился, объясняя очевидное. — Сам слышал, в среду у него выходной. А сегодня как раз среда! — Водитель «Татры» победно оглядел собрание.

— О чем разговор! Жми во все лопатки и помни — для нас ты сейчас заместителем бога являешься, — напутствовал его верзила.

— Эх! — кинулся на дождь Гена. Рябов вымахнул вслед за ним.

— Обожди, одному-то в дождь, темень — мало ли что.

Они вскарабкались по крутой насыпи. Шли, спотыкаясь о шпалы, увязали в песке. Дождь бил в лица. Толик чувствовал, как тяжелеет и набухает его лесорубка. «Похоже, скоро течку даст», — равнодушно подумал он. Злорадно подтверждая его опасения, между лопатками наползла первая капля, потянула за собой озноб, а за ним — неуютные мысли: «Черт меня дернул встревать, перекемарил бы в кабине. Как-нибудь без меня управились бы. Куда идем, зачем? Каши с этим дурошлепом не сваришь, еще и в виноватых окажешься. Всегда меня в самый неподходящий момент что-то под зад подталкивает. Верно говорят ловкие ребята-снабженцы. Не будет в жизни мне фарта…»

— Пробежимся? — прервал его мысли Гена.

Шапка его уже превратилась в швабру. Нос под ней на боцманскую дудку сшибает. А какие трели выводит — куда там соловью! Кикимора болотная, а не мужик. Бежит быстро, а телом вроде бы назад устремляется. Смех сбил Толика с темпа.

— Ну тебя в баню, и так дойдем.

— Хоть так, хоть эдак, — покладисто отозвался Гена. Он минуту-другую пошмыгал носом, но, видимо обойденный даром молчания, опять подал голос: — Тебе куда ехать-то?

— Семьдесят пятое СМУ.

— Да ну! — просиял Гена. — Я ж там работаю.

Опять в Рябове забродило раздражение.

— Радуешься, будто руль нашел.

— Так вместе ж!

Из-за кедрового мыска им подмигнул огонек.

— Она? — спросил Рябов.

— Она, — обнадежил Гена.

Разминулись с антенной релейки, обошли огни вертолетной площадки.

— Лева давай, — подкорректировал Гена.

Пошли плутать в темноте между вагончиками и срубами. Случалось, направляющий заводил в лужи.

— Не лучше ли было бы в конторе спросить? Дежурит, может, кто там, — предложил Рябов безнадежно.

— Зачем в конторе? — спокойно возразил Гена. — Вот тут, за бочками. Пришли.

Исполинские, поставленные на попа бочки стерегут одну, лежачую. В ней сбоку оконце прорублено, верхом тянет дымок.

— Ну и фокусы! — изумился Толик. — Никак живут здесь?

— А то как же! — В голосе Гены прозвучала гордая нотка. — Валера — он такой! Бочку опрокинул, теплоизоляцией изнутри обил, поролоном простегал, отопление, воду провел, и пожалте бриться! — Гена восхищенно покрутил носом.

Подошли ближе. Небо за бочкой подпирала стрела крана.

— Он! — окончательно убедился Гена. — Его МАЗ. Стучи!

Кулаком по железу молотить несподручно, — подобрали чурку. Грохнули несколько раз — никто не отозвался.

— Может, еще?

— Давай.

За спиной кто-то мягко подошел, деликатно кашлянул.

— Кто там? — дернулся Гена. — А-а-а, это ты, Валера. Чего тебе в доме не сидится?

Дюжий мужик (на пятый десяток, наверное), глаза шальные, с хитринкой, Валера потоптался, хохотнул.

— Не сидится, говоришь? А как тут усидишь? Бутылку я проспорил. Где ее взять, эту бутылку? Сто километров вокруг очерти — флаконов одеколона не сыщешь, не то что бутылку. Вертолетчики обещали сегодня закинуть по пути из Кырьёгана, да, видно, погода подвела. Вот я и пережидаю.

— Где?

— А вон, — Валера кивнул на кабину крана. — Место плацкартное. Стекла зашторил, закрылся — и нет меня. — Он сник от беззвучного смеха и вдруг насторожился. — Ш-ш-ш, кажись, едут!

За поленницей дров загудел мотор, равнодушно глянули поверх голов фары.

— Пронесло, — перекрестился Валера. Тут-то Гена и заговорил о деле:

— Валер, чего тут ошиваться? Подгони кран к дороге, помоги трубу поднять. Людям добро сделаешь и переждешь таким образом.

Валера склонил на бок голову, посмотрел на друга с любопытством, как ворона на ягоду.

— Это за какие шиши?

— Люди тебе спасибо скажут, — пообещал Гена с воодушевлением.

Валера снова ослабел от смеха. «Что это его разбирает?» — прикинул Рябов. Он потянул носом воздух — ноздри заволновались от крепкого, откровенного духа. Вот оно что! Ну, теперь ясно, куда подевалась проспоренная бутылка.

— Ха-ха-ха! — пугал темноту Валера. — Спасибо! Да за спасибо сейчас на горшок не посадят! Спасибо!

Рябов молча забрался в кабину. «Что там с дурнем толковать! Зажигание — на месте. Заведу, наверное, а там разберемся, как укрощать эту штуковину. Неужто из такой оравы ни одного специалиста не найдется?»

Благим намерениям не суждено было сбыться. Штаны Толика туго натянулись в паху, ворот сдавил шею. С помощью Валеры отыграл водитель экстракласса по воздуху на прежнее место. Крановщик добродушно улыбался и водил назидательно у носа Рябова пальцем:

— Чужого не замай. Не тобой положено, не тобой и взято будет. Ишь, рыжий, какой прыткий!

Толик вывернулся, подхватил с крыльца арматурину.

— А ну посторонись, кулацкая морда! За спасибо его не устраивает. Ребята там в грязи тонут, технику завтра вертолетами выковыривать придется. У-у-у, живоглот!

Гена кинулся между ними.

— Ребята, ребята, поостынь, можно же и по-хорошему!

— Не выйдет с такими по-хорошему, — пятился опять к кабине Рябов, отмахиваясь арматуриной.