Теперь Брусилов понял. Холодный пот проступил между лопатками, пропитав форменную рубашку.

Воронов не блефовал и не был сумасшедшим. Он всё это время сидел в своём залитом солнцем саду, пил утренний чай и хладнокровно ждал, когда все гости соберутся в одной точке. Когда гордые маги S-класса выложат на стол свой самый страшный козырь, потратят все резервы маны и останутся пустыми, а элитная армия Империи сгрудится у пробитой бреши, готовясь к торжественному маршу.

И только тогда, идеально рассчитав время, он выпустил это.

Демиург. Так его называла местная чернь. Брусилов, как и столичные аналитики, полагал, что это просто дешёвая пропаганда. Громкое слово, брошенное толпе, чтобы поддерживать культ личности. Теперь, глядя на тридцатиметровую машину истребления, которая шагала по земле как разгневанный бог из забытых мифов, генерал осознал истинный смысл этого слова. Творец.

— Генерал… — голос полковника Демина донёсся с соседнего пульта. Он звучал надломленно, будто сквозь толщу воды. — Генерал, неопознанный объект пересёк периметр. Ваши приказы?

Брусилов молчал ещё секунду. Страх сковывал горло, но инстинкты, вбитые десятилетиями жестоких войн, наконец взяли верх над оцепенением. Он был генерал-полковником Империи и не собирался сдаваться без боя. Ведь может быть… не все еще потеряно? Не все же? Он должен хотя бы попытаться!

— Отставить панику! — рявкнул Брусилов. Его голос разнёсся по командному центру, возвращая офицеров к реальности. — Это просто техника! Большая, неповоротливая мишень! Артиллерия! Танковые корпуса! Прицел на неопознанную цель по готовности! Снести эту тварь! Огонь из всех орудий! Огонь!

Связисты, бледные как полотно, бросились к пультам, вбивая коды авторизации.

Сотни стволов самоходных установок и тяжёлых танков ударили одновременно, сливаясь в единый, разрывающий барабанные перепонки грохот. Небо расчертили десятки дымных следов от управляемых ракет. Воздух превратился в сплошной, оглушительный рёв разрывающегося металла, гексогена и плазмы. Земля содрогнулась от отдачи орудий.

Брусилов вцепился в поручень у бронестекла до побеления костяшек. Он смотрел, как колоссальная фигура Титана мгновенно исчезает за стеной ревущего пламени. Тысячи бронебойных, кумулятивных и фугасных снарядов обрушились на одну точку, образуя локальный филиал ада. От такого концентрированного залпа целой армии должна была испариться гора. Ни один магический щит в мире не мог выдержать столько кинетической энергии.

Канонада стихла так же резко, как и началась — стволы перегрелись, автоматика ушла на перезарядку. Ветер медленно потянул густую пелену дыма в сторону Стены.

В штабе «Цитадели» повисла мёртвая тишина. Слышно было только прерывистое дыхание радистов.

Титан стоял на месте.

Матовый карбон его огромных бронеплит даже не поцарапался. Снаряды, способные пробивать бункеры, вязли в невидимых барьерах и бессильно рикошетили, оставляя на нём лишь лёгкие облачка копоти. Машина не отступила ни на шаг. Она даже не пошатнулась.

Титан медленно, с пугающей грацией повернул голову к остывающей пентаграмме, где на коленях в грязи стоял архимагистр Люмис.

Брусилов увидел, как правая рука исполина начала подниматься.

Движение было плавным — так человек поднимает руку, чтобы указать на надоедливую муху. Но эта рука была двенадцать метров в длину и несла на себе рельсотроновое орудие.

Концентрические кольца сверхпроводящего металла, обвитые теми же золотистыми венами, что пронизывали всё тело машины. Брусилов знал физический принцип рельсовой пушки, хотя никогда не видел ничего подобного масштаба. Имперские инженеры десятилетиями бились над этой технологией, вливая в секретные НИИ миллиарды кредитов, но так и не смогли создать ничего крупнее нестабильного экспериментального образца.

А Воронов встроил эту пушку в руку своего чудовища, масштабировав до размеров башни, и теперь монстр носил его так же легко, как пехотинец носит табельный пистолет.

Ствол исполинского орудия выровнялся, нацелившись точно на центр пентаграммы.

И тогда Брусилов услышал звук.

ВУУУУУУУУУУ!

Он пробился даже сквозь звукоизоляцию «Цитадели», сквозь полуметровую толщу композитной брони и пуленепробиваемого стекла. Низкий, нарастающий свист. От него заныли пломбы в зубах, а по внутренностям прокатилась болезненная вибрация. Это был звук чудовищной массы разгоняемых частиц.

Вокруг циклопического ствола заплясали слепые молнии. Статическое напряжение достигло таких значений, что исказило само пространство — воздух пошёл рябью, как над раскалённым асфальтом.

Брусилов открыл рот, чтобы отдать приказ. «Всем в укрытие!». «Магам — разойтись!».

Любой приказ, который мог бы хоть что-то изменить.

Но слова застряли в пересохшем горле. Он с леденящей ясностью понимал: это бессмысленно. От того, что сейчас произойдёт, не существует укрытия.

Он мог только смотреть.

Хлопок.

Вольфрамовый лом был разогнан магнитным полем до гиперзвуковых скоростей создал за собой чудовищный вакуумный коридор.

У нескольких молодых офицеров в штабе брызнула густая кровь из носов. Системы внутренней вентиляции мобильной крепости истерично взвыли, захлёбываясь от резкого перепада давления.

Вспышка ослепила все внешние камеры наблюдения. Брусилов успел инстинктивно зажмуриться и закрыть лицо руками, но свет прожёг сетчатку даже сквозь закрытые веки и пальцы, будто кусок солнца на долю секунды рухнул прямо на грязь имперского лагеря.

Ударная волна пришла следом.

Махина «Цитадели», стоявшая ближе всего к эпицентру, застонала всеми своими сварными швами. Её качнуло так сильно, что Брусилова оторвало от пола и швырнуло на навигационную консоль. Он больно ударился рёбрами, выбивая из легких остатки воздуха. Панорамное бронестекло мгновенно покрылось паутиной трещин.

Грохот ударил по ушам и начал медленно затихать, сменяясь звоном.

Брусилов тяжело поднялся на ноги, держась одной рукой за помятую консоль, а другой смахивая выступившую кровь с разбитой губы. Опираясь на пульт, он посмотрел сквозь уцелевший фрагмент стекла в сторону пентаграммы.

Её больше не существовало.

Люмис, могущественный архимагистр, перед которым трепетал даже Император, не успел ни вскинуть руки для щита, ни выкрикнуть заклинание. Кинетический снаряд махины превратил пятерых магов S-класса в облако раскалённой плазмы быстрее, чем их нервные окончания успели передать сигнал о боли в мозг.

На месте магического контура теперь зиял кратер метров тридцать в диаметре, с краями, которые всё ещё светились багровым, остывая и превращаясь в стекло.

Кристаллы, серебряные зеркала, сложнейшее оборудование для ритуала, маги поддержки и инженеры, которые не успели отойти на безопасное расстояние — всё это просто стёрло из реальности.

Пятеро богов Империи, которые намеревались превратить Эдем в пустыню, сами стали абсолютно пустым местом.

Брусилов стоял у растрескавшегося окна и смотрел на остывающий кратер.

Вот и всё, отрешённо подумал он. Вот и кончилась война.

Титан пошевелился, а затем медленно повернул голову.

Два красных огня безошибочно нашли самую крупную и защищенную цель.

«Цитадель».

Правая рука Титана снова начала подниматься.

Ствол рельсотрона дымился. От сверхпроводников поднимался пар, металл угрожающе потрескивал, остывая, но это не помешало машине навести исполинское орудие прямо на панорамное бронестекло штаба.

— Генерал! — дико закричал Демин, хватая Брусилова за рукав кителя. Половина лица полковника была залита кровью, глаза лезли из орбит от ужаса. — Системы наведения зафиксировали захват! Радары верещат! Он целится в нас! Генерал, эвакуация!

Брусилов стоял неподвижно, словно парализованный. Бежать некуда. Тонны брони на гусеничном ходу не могли увернуться от снаряда, летящего на гиперзвуке.

Вокруг катушек рельсотрона снова заплясали слепые молнии. Свист начал нарастать.