Бармен тяжело оперся на стойку. Его губы шевелились — он что-то шептал себе под нос.

Потом заводы Котовска. Цеха, которые Валерий помнил ржавыми и мёртвыми, теперь сияли чистотой. Конвейеры, дроиды, люди в белых халатах у пультов управления. Это был не каторжный труд, а работа, за которую не стыдно.

— Мы запустили производство техники нового поколения. У нас есть работа для каждого, кто хочет созидать.

Парочка у окна перестала смотреть в телефоны. Они держались за руки и не отрывали глаз от экрана.

Валерий понимал их. Он сам, когда впервые увидел всё это, долго не мог поверить. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком далеко от того, к чему они все привыкли.

— У нас тепло, — продолжал Даниил. — У нас безопасно. У нас есть будущее.

Он не говорил ни слова о том, как плохо в Империи. Просто показывал, как живут люди по ту сторону Стены.

И это било сильнее любой пропаганды.

Телефон завибрировал.

— Две минуты, — голос Шифра был напряжённым. — Они режут дверь термитом.

— Держитесь.

Даниил наклонился к камере, словно собирался поделиться секретом.

— Вам говорят, что за Стеной — зона отчуждения. Что мы заражены спорами, покрыты язвами и едим крыс.

Пауза. Улыбка.

— Давайте просто погуляем.

Камера переключилась на улицы Воронцовска. Теперь это был прямой эфир — Валерий видел это по лёгкой тряске изображения и случайным прохожим, которые оглядывались на оператора.

Солнечный день. Улица, вымощенная светлым камнем. Дома, увитые цветущими лианами.

В кадр попала девушка в легком платье на велосипеде. Она помахала в камеру и поехала дальше.

Бармен издал странный звук — не то всхлип, не то смешок.

Дети на площадке из живых ветвей, которые переплетались в горки и качели. Малышня визжала и носилась, как и любая малышня везде.

Крупный план. Лица у людей вокруг румяные, здоровые. Никаких язв и мутаций.

Мужчина на скамейке ел огромное и красное яблоко.

Даниил снова появился в кадре.

— Посмотрите на этих монстров. Видите, как они страдают? Видите мутации?

Его голос сочился сарказмом.

— Единственная наша болезнь — это свобода. И она, кажется, полезна для цвета лица.

Старик за соседним столиком уронил газету на пол.

Валерий снова посмотрел в окно. На улице люди стояли кучками у каждого экрана. Рекламные щиты, витрины магазинов, планшеты в руках и гробовая тишина.

— Смотри, они без масок…

— Это виноград? Они едят виноград?

— Почему они смеются? Там же война…

Экран мигнул. Появилась надпись: «ТЕХНИЧЕСКИЙ СБОЙ. УГРОЗА ВИРУСНОЙ АТАКИ».

Валерий усмехнулся. Имперские цензоры наконец проснулись. Вот только поздновато, ребята.

Картинка вернулась. Чётче, чем раньше — «Призма» пробила блок и переключилась на резервный канал.

Даниил смотрел прямо в камеру.

— Не переключайтесь. Правду нельзя выключить рубильником.

Даниил улыбался — Голос Эдема делал свою работу.

По кафе пронёсся шёпот. Люди доставали телефоны, тыкали в экраны и записывали. Каждый хотел сохранить то, что видел.

Зерно посеяно. Теперь его не выкорчевать.

Валерий вышел из кафе и остановился на тротуаре.

Улица замерла. Люди стояли кучками у каждого экрана и смотрели молча, будто боялись спугнуть картинку.

Он прошёл мимо группы офисных работников. Мужчина в дешёвом костюме держал планшет, вокруг него сгрудились коллеги. На экране теперь показывали заводы Котовска, чистые цеха и людей в белых халатах.

— Это их производство? — прошептала женщина с подкрашенными губами. — Серьёзно?

— Говорили же, там руины, — ответил кто-то. — Мутанты и руины.

— Какие, нахер, мутанты? Ты видел, какие у них машины?

Валерий пошёл дальше. На площади перед торговым центром собралась толпа — человек двести, может больше. Все смотрели на огромный экран, где Даниил теперь показывал школу Эдема. Там были дети за партами, интерактивные доски и учитель с планшетом.

Тишина стояла такая, что было слышно голубей на карнизе.

Он остановился у края толпы и закурил. Первая сигарета за три года. Сейчас вдруг захотелось.

Рядом стояла женщина с ребёнком. Мальчику было лет семь, он держал маму за руку и смотрел на экран.

— Мам, а почему у них такие дома красивые?

Женщина не ответила.

Валерий затянулся и выпустил дым.

Вот за это он и работал на Воронова. Не за деньги — деньги он мог заработать где угодно. И не за идею — он слишком много видел, чтобы верить в идеи.

А за этот момент, когда ложь трескается, как штукатурка, и люди видят правду. За выражение на лицах тех, кто всю жизнь верил пропаганде и вдруг понял, что его обманывали.

Империя была невероятно наивной. Князья, дворяне, чиновники — все они думали, что сила решает всё. Больше танков, солдат и денег. Примитивная логика примитивных людей.

Но Воронов был умнее. Он понимал, что танки бесполезны против правды, а тысяча солдат не остановит картинку на экране. Что один человек с камерой может сделать больше, чем целая армия.

Работать на умного — это редкое удовольствие в мире, полном идиотов.

Телефон завибрировал.

— Они прорвались, — голос Шифра был ровным. — Уходим.

— Закладка?

— На месте. Сработает через час. Потом — каждые три часа в случайное время.

— Хорошо. Точка сбора «Театр».

— Принял.

Валерий отключился и бросил сигарету. Пора уходить.

Он в последний раз посмотрел на экран. Даниил спокойно и с улыбкой прощался со зрителями.

— Не верьте тому, что вам говорят. Верьте тому, что видите. До встречи в Эдеме.

Логотип Ворона. Надпись: «Скоро новый выпуск».

Экран мигнул и погас. Появилась реклама того же банка со своими кредитами.

Толпа зашумела разом. Они кричали и ругались.

Валерий развернулся и пошёл прочь. Обычной походкой, не быстро и не медленно. Человек-невидимка, который растворяется в толпе.

За спиной нарастал шум. Люди спорили, размахивали телефонами с записями, требовали объяснений у тех, кто не мог их дать.

Зерно дало всходы.

Шифр ждал его в переулке за три квартала от башни.

Парень выглядел потрёпанным, но целым. Рядом с ним стояли ещё четверо из группы. Остальные уходили другими маршрутами.

— Отчёт, — сказал Валерий.

— «Гончие» прожгли дверь за сорок секунд. Мы встретили их светошумовыми и ушли через кабельный коллектор. Они даже не поняли, сколько нас было.

— Потери?

— Ноль. Царапины не в счёт.

Валерий кивнул. Хорошие ребята. Не зря он их тренировал.

— Когда они ворвались в аппаратную, там было пусто, — Шифр позволил себе усмешку. — Только на главном экране — логотип Ворона и надпись «Не переключайтесь. Скоро новый выпуск».

— Их реакция?

— Расстреляли все мониторы. Очень «профессионально».

Валерий хмыкнул. Типичные «Гончие» — когда не можешь поймать врага, расстреляй мебель.

Они двинулись по переулку, держась тени. Через час они будут в безопасном доме, через три — за пределами Столицы, через сутки — дома.

— Закладки сработают по графику? — спросил Валерий.

— Рекламные щиты, врезки в новости и экраны в метро. Мы заразили всю сеть.

Валерий представил, как это будет выглядеть. Человек едет в метро, смотрит рекламу и вдруг на экране появляется Эдем. Чиновник включает новости за завтраком и видит лицо Даниила вместо диктора. Подросток листает ленту и натыкается на запись, которую уже скачали тысячи.

Вирус в системе. Его нельзя удалить, потому что он уже в головах.

— Имперцы будут в бешенстве, — сказал Шифр.

— Пусть бесятся. Это их проблемы.

Они вышли на параллельную улицу и смешались с толпой. Здесь тоже обсуждали трансляцию — Валерий слышал обрывки разговоров.

Столица уже не будет прежней. После сегодняшнего дня каждый житель Империи будет знать, что за Стеной — не ад.

Валерий шёл по улице и думал о Воронове. Работать на гения — это честь. Даже если гений об этом не знает.