Шайд и Зайлас побледнеть не могли, они посерели и головы не повернули. На Звера в упор смотрели. Хотелось в этот момент сказать: «а вот не фиг от жены все скрывать». Раз молчат значит по зарганским традициям такое возможно.
— Ты всегда дерешься с женщинами? — усмехнулся Мард. — На мужчин силенок не хватает?
Ага, на слабо его рыжий взять решил.
— Я всегда мщу виновным — заявил Звер и зыркнул на меня.
Сканирует мое лицо. Вооот, его настоящий характер! Изворотливый, подлый. Притворялся вчера нервным дерьмом, а на самом деле интриган и подлец.
— Да, ладно тебе муж мой — весело сказала я. — Он такой же слабак, как и его брат. Теперь я точно вижу сходство. Практически одно лицо.
Сарган транслирует мне картинку продолжай. А лицо у Звера выдает его недоумение. Жертва что-то не боится. Разведка плохо сработала. Не все что обо мне говорят ложь. На стадионе полная тишина.
— Будешь словами защищаться или уже сюда спустишься? — оскалился он. — Словами меня не победить и оскорбление не смыть. С вашего фальшивого клана и фальшивой оддины.
— Это точно — согласилась я. — помниться клан махал уже пробовал, а уних не вышло нечего — всплеснула я руками. — Ты главное не уходи оттуда храбрец. Я все-таки беременная. Пока к тебе спущусь подождать придется. Но таким трусам как ты главное время потянуть.
Мда, я не Рембо. И даже не Капитан Марвел. Нагибаюсь к уху Шайда.
— Какие у него слабости?
— Мы не смогли узнать — едва разлепляет он губы.
— С рукавами помоги муж мой — киваю Зайласу на мои запястья. — А у южных какие слабости?
— Я его сейчас порву — рычит Зайлас задергивая рукава вверх.
— Ну, что ты милый — хихикаю я. — Просто оторви — громко говорю я. И уже тише шепчу своей Зае. — Хватит пыхтеть. Вспоминай если не слабости, то сильные стороны. Мне нужна стратегия.
Зая рвет левый рукав и медленно оголяет мою руку.
— Он может переноситься на короткие расстояния. Быстро окажется у тебя за спиной. — Рвет второй рукав и хрипит — Птичка…
— Мард, Сарган хоть вы им скажите. У меня хорошие шансы после кафтарцев и тюрьмы — вру как сивый мерин.
Но также знаю и другое. У меня под сердцем два ребенка, а за них я порву всех.
— Шайд я же волчица — встаю с места и хлопаю свою тень по каменному плечу. — Щас глотку ему порву и все. Только Лисниэль чур не лечить южных.
Глаза моего целителя неотступно следуют за мной, но он словно застыл. А на Саргана трудно смотреть. Его ладони уже дымят на парапете перед нашей ложей. Его тело сотрясает мелкая дрожь хотя лицо словно каменное. Его я обнимаю за шею.
— А тебя ждет наказание — шепчу ему на ухо. — Спроси за что?
— За что? — выдавливает он как будто это мое последнее желание перед смертью.
— А вот и не скажу — кусаю его за ухо. — Накажу и все. Просто жди меня.
Когда родятся мои дети — медленно спускаясь на стадион говорю я себе — о том, что у меня колени дрожали говорить не обязательно. Ладони вспотели, сердце бьется как птица в груди. Дети, повторяю себе. У тебя дети. Будь сильной, осторожной и умной. Детям скажем что я была безупречна.
Спустившись на песок, я притворно вздыхаю и оглядываю весь стадион с улыбкой. Пусть запомнят, что я не боялась.
— есть другой выход — усмехаясь говорит Звер.
— Дай угадаю — быстро говорю я. — Объединить артефакт и тебя через меня?
В моем голосе звучат издевательства и насмешка. Лицо Звера меняется.
— Не зли меня женщина я даю тебе шанс выжить! — рычит он.
— Упс, разгадали твой «супер-план». Ну, прости — прижимаю руку к груди. — В нашем клане нет ни дураков не трусов. А уж желающих породниться с тем, кто беременным женщинам вызов бросает тем более — звонко отвечаю я ему и радуюсь, что мой голос не дрогнул. — Ведь победить беременную женщину это не честь правда? — спрашиваю я у молчаливых свидтелей. — Это скорее двойной позор и бесчестие для всего клана. Но ты не волнуйся мы сейчас его смоем — ласково обещаю я ему и нагибаюсь чтобы оторвать подол платья до колена.
Кажется, теперь Звер дозрел. Глаза сверкают, губы подрагивают в оскале. Теперь он будет меньше соображать. Смотрю на его ноги и ловлю тот момент, когда он начинает двигаться.
Эх не зря мы с Ардоном строили домики. Я так быстро приловчилась строить каменные стены, что сейчас едва передвигая ногами выстраиваю вокруг себя лабиринт из стен разной толщины и высоты. Слышу рык Звера. Расстояние в десять шагов между нами перекрыто каменными стенами, а я хватаю голубые нити в воздухе в руки и присаживаюсь на корточки. Словно паучок в центре паутины, когда мои нити за спиной дернулись я опускаю руку и из земли лезут уже не каменные стены, а ледяные копья. Где-то за моей спиной раздается рванный всхлип и что-то брызгает мне на спину.
Сердце еще гулко бьется, во рту пересохло. Перед глазами медькает мой великан Ардон и опускает одним движением все стены. Сарган подает мне руки и подняв с песка смотрит мне в глаза тяжело дыша.
Все наши зрители сидят, застыв от изумления. Я бросаю назад один взгляд хотя и так знаю, что там. Звер как бабочка попался в мою паутину и сквозь его тело прошло два ледяных копья, что вылезли из земли вокруг меня. Одной секунды мне хватает. Я поварачиваюсь к нашим зарганцам и полузадушенным голосом приказываю.
— Артефакт южного тенгру мой по праву силы. Схватите эту южную шваль и вышвыните в море. Пусть всем расскажут про свой позор. И если кто-то захочет бросить мне вызов я его приму!
Самые быстрые из наших зарганцев перепрыгивая через парапет с ревом налетают на сопровождавших Звера, бьют их, молотят кулаками и тащат окровавленных в море. Это уже не стадион понимаю я. Это арена как у гладиаторов. Здесь пролилась кровь сегодня. И хорошо, что не моя — выдыхаю я. Синие глаза Ардона с беспокойством смотрят мне в глаза.
— Ардон он испортил наш стадион — тихо говорю я.
Горло саднит, становится так грустно от того, что работа Ардона испорчена.
— Это чертов Колизей мишка — выдыхаю я. — С кровью и болью.
— Я построю другой — обещает он, поглаживая мою руку. — Еще лучше и больше.
Я ему все рассказывала про Колизей и гладиаторов с неожиданной усталостью понимаю я. А он помнит. Сарган берет меня на руки и несет в спальню. Набирает воды в ванную и передает на руки Марду, который моет меня и насухо вытирает, но потом я смотрю на лужи воды и меня начинает жестко тошнить. Такие же лужи были под телом Звера. Лужи крови, которые появились по моей вине.
Срочно вызывают Лисниэля, который пытается понять в чем дело, но ран нет. Даже царапин нет. Я просто не могу забыть еще трепещущее от боли тело Звера на копьях. Когда мы уходили с арены он еще был жив. В агонии и трепыхался.
Меня снова жестко тошнит. Потом меня накрывает истерика. Лисниэль качает меня на руках, а прибежавшие Шайд и Зайлас в ужасе смотрят на меня. Мне дают успокоительный отвар, который я с трудом удерживаю в себе.
Они подумали, что это от страха. Винили себя за то, что этого не предусмотрели. Переглядывались с ужасом. А я, схватив Саргана прижалась к его груди на постели и рассказала страшную правду моему законнику.
— Он был готов убить наших детей — шептала я ему в ухо. — Он был настоящим поганым зверем, но и я поступила не лучше. Я лишила жизни человека. Осознанно и жестоко. Я не лучше него. Возможно даже хуже.
— С чего ты взяла это рьяна? — едва шевеля губами спросил он. — Ты защищалась. Это он напал.
— Нет, милый. Я сознательно его убила. Он был угрозой для наших детей. И если кто-то еще будет им угрожать я сделаю это сново. Сегодня я стала чудовищем Сарган. Монстром — по моим щекам вновь потекли слезы.
— Нет моя рьяна — мягко сказал он, стирая седы слез. — Монстры ложатся спать без слез. Они делают это для удовольствия даже со своими детьми. А ты ценой своей жизни защитила всех нас и еще нерождённых детей. Я буду любить тебя даже чудовищем. Никогда не бойся меня разочаровать — он поглаживает мою спину плечи, целует в лоб. — Нет такой вещи или поступка которая лишит тебя моей любви. А защищать наших детей буду я. Я сын монстра. Я точно знаю, как это делать. Стоит тебе указать пальцем, и я устраню любую угрозу. Тебе больше не надо это делать. Плевать на их традиции зарганские на честь на правила. Я сам буду защищать тебя и детей.
