Они молча оделись, каждый погруженный в свои мысли. Когда Егор проводил её до калитки бабушкиного дома, он не сказал ни слова. Лишь на прощание его рука сжала её плечо, жестко, по-хозяйски. Вика знала, что это было не последнее их лето, не последняя их ночь. Деревня, такая тихая и спокойная на первый взгляд, открыла ей нечто первобытное и необузданное в ней самой. И это лето только начиналось.

На следующее утро, залитая солнцем кухня бабушкиного дома пахла свежеиспеченными оладьями и мятой. Вика сидела за столом, пытаясь скрыть легкую ломоту в мышцах и отголоски ночных страстей, которые до сих пор пульсировали где-то глубоко. Бабушка Евдокия, энергичная старушка с живыми глазами, поставила перед ней тарелку, а затем, словно невзначай, произнесла:

— Слушай, Викуля, тут мне звонил один мужчина. Артем. Хочет на месяц снять нашу пустую комнату. Говорит, писатель он, покой ищет, вдохновения. Я согласилась. Денег лишних не бывает, да и не чужие люди, через знакомых. Завтра приедет.

Вика чуть не подавилась чаем. Мужчина? Писатель? В их тихом деревенском доме? Эта новость, как неожиданный всплеск холодной воды, мгновенно сбила с неё остатки томной неги. С одной стороны, любопытство. С другой — легкое раздражение. Её летняя идиллия, её тайные ночные прогулки, её дикие встречи с Егором… всё это теперь рисковало быть нарушено присутствием постороннего.

Однако уже на следующий день, когда к дому подкатила неброская, но явно не деревенская машина, а из неё вышел высокий, подтянутый мужчина лет тридцати пяти, Вика почувствовала, как её первоначальная настороженность сменяется чем-то иным. Артем. Его темные волосы были немного растрепаны, но в них чувствовался намек на городскую укладку. Лицо было тонким, умным, с проницательными глазами цвета мокрого асфальта, которые внимательно и, как показалось Вике, с легкой ухмылкой, оглядывали её. Он был одет в светлую льняную рубашку и брюки, выглядевшие слишком элегантно для сельской местности.

— Вика, это Артем, — представила бабушка, сияя. — А это моя внучка, Вика. Приехала ко мне на лето.

Артем протянул ей руку. Его прикосновение было легким, но каким-то необыкновенно… осознанным. Вика почувствовала легкий электрический разряд, пробежавший по её руке. От него пахло дорогим одеколоном и… чем-то ещё, неуловимым, но притягательным, как запах старых книг и свежего кофе.

— Очень приятно, Вика, — его голос был низким, бархатистым, с легкой, едва заметной иронией. — Надеюсь, я не нарушу ваш покой.

— Вовсе нет, — Вика почувствовала, как краснеет. Он смотрел на неё не просто вежливо, а с какой-то скрытой оценкой, словно сканируя каждую деталь её внешности. Его взгляд, казалось, проникал под кожу, раздевая её одними лишь мыслями.

Первые несколько дней прошли под знаком осторожного, почти невидимого танца. Артем большую часть времени проводил в своей комнате или в саду под яблоней, что-то записывая в блокнот. Вика продолжала свои прогулки, но теперь, возвращаясь, она ловила его взгляд, полный невысказанных вопросов, из-за открытого окна. За общим ужином он был вежлив и внимателен, но каждый раз, когда их взгляды сталкивались, Вика чувствовала, как по её телу пробегают мурашки. Это было совсем не так, как с Егором. Если Егор был огнём, бушующей страстью, то Артем был тлеющими углями, медленно и неотвратимо прожигающими до самых глубин.

Однажды вечером, когда бабушка уже спала, а за окном шелестел легкий летний дождь, Вика сидела на веранде, читая книгу. Из комнаты Артема доносилась тихая джазовая музыка, едва слышная. Она почувствовала его присутствие ещё до того, как он появился в дверном проеме.

— Не спится? — его голос был мягким, почти шепотом. Он вышел на веранду, держа в руке бокал с янтарной жидкостью. — Дождь… располагает к размышлениям.

Вика опустила книгу. В полумраке веранды его глаза казались особенно глубокими.

— Просто читаю. А вы?

— Я? Я жду вдохновения, — он улыбнулся, и эта улыбка была обворожительной, но скрывала в себе нечто хищное. Он сел на соседний стул, поставив бокал на столик. — Или, возможно, чего-то большего.

Его взгляд задержался на её губах, потом скользнул ниже, по изгибу её шеи, по легкому платью, очерчивающему грудь. Вика почувствовала, как её соски затвердели под тканью. Воздух наполнился невидимым, но осязаемым электричеством.

— Что-то большее? — её голос звучал хрипло, едва слышно.

Артем медленно протянул руку и взял её книгу, положил её на столик. Затем его пальцы легли на её запястье. Его прикосновение было прохладным, но за ним тут же последовал жар. Он нежно поглаживал кожу, медленно поднимаясь к локтю, потом к плечу. Вика не могла пошевелиться, зачарованная его медленными, гипнотическими движениями.

— Иногда, чтобы найти вдохновение, нужно… отпустить себя, — прошептал он, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось её уха, и она почувствовала тонкий аромат его кожи, смешанный с запахом виски. — Позволить своим чувствам вести тебя.

Его губы коснулись её уха, а затем медленно, нежно поползли по мочке, вниз, к шее. Вика закрыла глаза. Его поцелуи были деликатными, но при этом невероятно возбуждающими. Он знал, куда целовать, как касаться, чтобы вызвать самые глубокие отклики. Его пальцы скользнули с её плеча по руке, затем вернулись и начали медленно, почти незаметно поднимать бретельку её легкого платья.

— Ты такая… свежая, — прошептал он, его голос был глубок, как колодец. — Такая нетронутая. Но я чувствую, что внутри тебя горит огонь. Я прав?

Его слова, его прикосновения — всё это было слишком для Вики. Она чувствовала, как её тело откликается на него с безудержной силой. Он наклонился ещё ниже, и его губы накрыли её губы. Этот поцелуй был не диким, как у Егора, а глубоким, проникающим, полным обещаний и сладкой, медленной пытки. Его язык не спешил, он исследовал её рот, дразнил, вытягивая из неё стоны, которые Вика едва сдерживала.

Руки Артема скользнули по её спине, вниз, к ягодицам. Он прижал её к себе, и Вика почувствовала твердость его члена сквозь тонкие ткани их одежды. Желание, которое она испытывала, было всепоглощающим. Она обхватила его шею, отвечая на поцелуй с такой же страстью.

Он поднял её на руки. Вика обвила его ногами, её тело было легким и податливым. Он отнес её в свою комнату, где полумрак создавал интимную атмосферу. Лунный свет пробивался сквозь занавески, рисуя узоры на стенах. Он опустил её на кровать, которая под ней прогнулась с легким скрипом.

Его глаза не отрывались от неё. Медленно, с почти ритуальной грацией, он начал расстегивать пуговицы её платья. Каждая пуговица, каждый сантиметр обнаженной кожи ощущался как откровение. Его пальцы были нежными, но твердыми. Когда платье упало на пол, Вика осталась в одном тонком белье.

— Прекрасна, — прошептал он, его взгляд был полон восхищения. Он провел рукой по её бедру, и Вика задрожала. Его прикосновения были искусными, каждый жест был продуман. Он не спешил, наслаждаясь каждым мгновением её смущения и возбуждения.

Он поцеловал её в живот, его язык скользнул по нежной коже, вызывая у Вики глубокие, прерывистые вдохи. Затем он опустился ещё ниже. Вика вздрогнула. Его губы, его язык работали над ней, исследуя каждую её тело. Это было совсем не так, как с Егором. Егор был напорист и прямолинеен, Артем же был художником, виртуозом, который играл на её теле как на инструменте, вызывая самые сокровенные и тонкие отклики.

Вика выгнулась, её пальцы зарылись в его волосы, притягивая его ближе. Она чувствовала, как её лоно набухает, как из него начинает сочиться влага. Она застонала, её тело трепетало, приближаясь к пику, который казался неизбежным. Оргазм накрыл её волной, которая была одновременно нежной и мощной, заставляя её задыхаться и извиваться под ним.

Когда она немного пришла в себя, Артем поднялся. Он быстро снял с себя одежду, и Вика впервые увидела его полностью обнаженным. Его тело было стройным, но крепким, с тонкими, но хорошо развитыми мышцами.