Когда они, наконец, отстранились, луна уже высоко стояла в небе. Вика, натягивая сарафан, чувствовала себя совсем другой. Её тело знало теперь нечто новое, нечто дикое и необузданное. Она посмотрела на Митьку, который улыбался ей своей чуть нахальной улыбкой.

— Ну что, городская?

Нравится в деревне? — спросил он, его глаза искрились в темноте.

Вика лишь рассмеялась, кивнув. Да, ей понравилось. И она чувствовала, что это было только начало её летних деревенских откровений.

Вернувшись домой, Вика прежде чем заснуть долго пребывает под впечатлением от произошедшего. Её сердце отбивало непривычный ритм, а мысли хаотично метались, пытаясь разложить по полочкам то нечто неуловимое, но неоспоримое, что она пережила. Мир вдруг изменился, обретя новые, невидимые ранее грани, и уснуть было невозможно, когда сознание жаждало постичь этот внезапно открывшийся слой реальности. Она ворочалась в постели, глядя на тени, пляшущие на потолке от света уличного фонаря, и каждый шорох за окном казался посланием, каждое воспоминание о прошедшем дне — загадкой.

На утро, лишь первые лучи солнца коснулись подоконника, Вика уже была на ногах. Усталость от бессонной ночи чувствовалась, но была заглушена странной энергией, которая гнала её вперед. Захватив старенькую удочку, ведро с приманкой и складной стульчик, она отправилась на рыбалку на старый пруд.

Пруд был её убежищем с детства. Заросшие камышом берега, поваленные деревья, над которыми с утра стелился легкий туман, – всё это было знакомо и утешало. Воздух был свеж и прохладен, пахнул росой, влажной землей и водяными лилиями. Деревянный мостик, местами прогнивший, вел к любимому месту Вики – небольшой поляне у воды, окруженной ивами.

Она разложила снасти, насадила червяка на крючок и забросила леску. Поплавок, словно яркий маячок, замер на зеркальной глади воды. Обычно в такие моменты Вика полностью погружалась в медитативное ожидание, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Но сегодня её разум был далёк от обыденности. Она ждала не рыбу. Она ждала подтверждения, продолжения, какого-то знака.

Глаза Вики скользили по поверхности воды, пытаясь уловить малейшее движение. Она вспоминала вчерашний вечер, пытаясь найти в каждом фрагменте что-то, что могло бы объяснить это ощущение волшебства, ворвавшегося в её жизнь. Ей казалось, что пруд, её давний молчаливый друг, тоже что-то знает, что-то скрывает в своих темных глубинах.

И вдруг, когда солнце поднялось чуть выше, пробиваясь сквозь листву ив, на самой середине пруда что-то блеснуло. Не солнечный зайчик, не чешуя рыбы. Это был короткий, почти неуловимый всплеск света, который мгновенно исчез, оставив за собой лишь мелкую рябь от кругов, расходящихся по воде. Вика затаила дыхание. Она не была уверена, что видела это, но её сердце вновь отбило тот же непривычный ритм, что и вчера ночью. Это было похоже на некий безмолвный ответ, намек, что она не ошиблась, что мир действительно изменился.

Поплавок оставался неподвижен, рыбы не клевали. Но Вика чувствовала, что старый пруд не отдал ей рыбы, но подарил нечто большее – подтверждение, что мир полон чудес, а границы между обыденным и невероятным тоньше, чем кажется. Она посидела еще какое-то время, вглядываясь в воду, ощущая себя частью чего-то гораздо большего, чем просто человек с удочкой на берегу пруда.

Поплавок продолжал стоять неподвижно, но умиротворяющая тишина пруда, тепло поднимающегося солнца и усталость от бессонной ночи постепенно брали свое. Голова Вики тяжело опустилась на грудь, и, не заметив как, она задремала, погрузившись в легкую, зыбкую дрему, сквозь которую продолжали просачиваться обрывки вчерашних впечатлений.

Пробуждение было резким, словно кто-то толкнул её в плечо. Открыв глаза, Вика поначалу ничего не поняла. Мир вокруг был прежним: ивы склонялись над водой, камыши шелестели на ветру, утренний туман почти рассеялся. Но что-то было *не так*. Её взгляд скользнул к поверхности воды, туда, где должен был быть поплавок, и замер.

Прямо перед ней, в нескольких метрах от берега, из воды по пояс выступала обнаженная девушка. Её кожа была бледной, почти фарфоровой, с легким зеленоватым отливом, словно она долго находилась в глубине. Длинные, темно-русые волосы, мокрые и спутанные, ниспадали по плечам, теряясь в воде. Глаза девушки были широко распахнуты и смотрели прямо на Вику. В них не было ни страха, ни агрессии, лишь бездонная, древняя любознательность и невысказанная печаль.

Вика не могла пошевелиться. Вдох застрял в горле. Это было не похоже на сон, это было реально, до дрожи в коленях, до звона в ушах. Девушка из воды была невероятно красива, но её красота была чужой, неземной, словно сотканной из водяных струй и лунного света. От неё исходил еле уловимый запах сырости и чего-то сладковато-травяного, как от дна старого водоёма.

Они просто смотрели друг на друга. Время, казалось, остановилось. Молчание было таким густым, что его можно было потрогать. В этот момент Вика поняла, что все её поиски, все её смутные предчувствия были не напрасны. Эта девушка, появившаяся из глубин старого пруда, была тем самым знамением, тем самым подтверждением, что мир, как она и чувствовала, стал другим.

Наконец, Вика с трудом выдохнула, и звук этого выдоха, нарушивший тишину, показался оглушительным. В тот же миг легкая улыбка тронула уголки губ незнакомки, и её глаза на мгновение вспыхнули зеленым, как водоросли на солнце. Затем, без единого всплеска, девушка медленно, почти бесшумно погрузилась обратно в воду. За ней не осталось ни кругов, ни ряби, только зеркальная гладь пруда, которая вновь отражала склонившиеся ивы и чистое утреннее небо.

Вика осталась сидеть на берегу, прижимая ладони к бешено колотящемуся сердцу. Моментально проснувшись, она лихорадочно огляделась, но кроме неё и поплавка на водной глади никого не было. Или почти никого. В воздухе всё ещё витал тот странный, травянисто-водяной аромат, а на том месте, где только что стояла незнакомка, медленно покачивалась, словно только что всплывшая, одинокая водяная лилия с необычайно крупным, почти светящимся бутоном.

Вика осталась сидеть на берегу еще долго, глядя на то место, где исчезла девушка. Лилия, словно оставленная метка, медленно плыла по воде, напоминая о произошедшем. Её мысли метались, пытаясь осознать увиденное. Это был не сон, не галлюцинация. Это было настоящее. И теперь, когда она точно знала, что за гранью обыденности существует нечто невероятное, вернуться к прежней жизни казалось невозможным. Она хотела понять, кто это был, что она собой представляет, и почему явилась именно ей.

Солнце поднялось высоко, и его лучи уже припекали. Пора было возвращаться домой. С трудом собрав свои снасти, Вика, словно в трансе, двинулась по привычной тропинке, которая вела через окраину деревни к её дому. Она шла медленно, погруженная в свои мысли, прокручивая в голове каждую деталь недавней встречи.

Но умиротворение, которое она испытала на пруду, быстро сменилось тревогой. Едва она вышла на проселочную дорогу, как услышала за спиной смех. Обернувшись, Вика увидела группу деревенских подростков – двух парней лет семнадцати и двух девчонок чуть помоложе. Они шли за ней, откровенно глядя ей вслед. Вика узнала их – местные шалопаи, которые любили бездельничать и приставать к прохожим, особенно к тем, кто отличался от них.

"О-о-о, смотрите-ка, кто это у нас тут!" – протянул один из парней, высокий и тощий, с противной ухмылкой.

"Русалка возвращается со свидания?" – подхватила одна из девчонок, хихикая.

Посыпались сальные шуточки. "Что, Вика, опять с водяным встречалась? Долго льдом не покроешься?"

"Небось, как та лягушка, прямо в пене сидела", – ехидно добавил второй парень, намекая на её нелюдимый образ жизни и привычку быть одной.