Первым не выдержал тот самый парень, что предложил игру и отнял одежду Вики. С пронзительным криком ужаса он развернулся и бросился бежать, спотыкаясь и падая в темноте. За ним, словно по цепной реакции, последовал и остальные. Их веселый костёр, их бутылки вина, их карты – всё было брошено. Они бежали в панике, не разбирая дороги, их крики вскоре затихли вдали, уносясь в ночную тишину.

Митька тоже отшатнулся. Его глаза, полные страха, метнулись от девушки к Вике, затем обратно. Он запнулся, сделав несколько шагов назад, не решаясь бежать, но и не смея остаться. В его глазах было столько эмоций – раскаяние, страх, непонимание.

Но Вика не сдвинулась с места. Она стояла, всё ещё обнаженная, держа в руках светящуюся фигурку. Холод ночи, стыд, унижение – всё это отступило на задний план. В её взгляде не было страха, только безмерное удивление и... узнавание. Она смотрела прямо в горящие глаза незнакомки. Это была та же девушка, что и утром, но теперь она была иной, более могущественной, более грозной. Между ними возникла невидимая связь, нить, сотканная из чуда, боли и предчувствия. Казалось, что вся река, лес и звёздное небо вокруг них замерли, ожидая, что произойдет дальше.

Митька, ошарашенный и испуганный, дрожащей рукой нащупал лежавшую на земле бутылку вина, сделал большой глоток и, словно очнувшись, бросил испуганный взгляд на девушку из воды, а затем, помявшись секунду, тоже пустился бечь вслед за остальными подростками, исчезая в темноте ночи. Он оставил Вику совсем одну.

Девушка из реки, чьи глаза всё ещё горели зелёным огнём, теперь смотрела только на Вику. Ярость в её взгляде начала медленно утихать, уступая место чему-то другому – глубокому, древнему пониманию. Она медленно, но уверенно подошла к Вике, остановившись прямо перед ней.

Вика не отводила глаз. Она чувствовала, как её сердце колотится, но не от страха, а от осознания грандиозности момента. Она была совершенно нагая, уязвимая, но в этот миг она чувствовала себя сильнее, чем когда-либо. Светящаяся фигурка в её руке пульсировала в унисон с этим магическим присутствием.

Глаза девушки из воды были бездонными, и Вике казалось, что она видит в них не только отражение луны, но и тысячелетия тайн, скрытых в глубинах. Между ними возникла безмолвная связь, словно они понимали друг друга без слов, на уровне ощущений. Девушка протянула руку, и Вика инстинктивно вздрогнула, но не отстранилась. Тыльная сторона ладони незнакомки была прохладной и гладкой, как речной камень, но прикосновение было невероятно нежным. Она провела ею по щеке Вики, словно стирая с её лица следы слез, стыда и унижения. Это было прикосновение утешения, признания и невысказанного благословения. Вика почувствовала, как по телу пробегают мурашки, а затем странное тепло разливается по всему телу, изгоняя холод и боль.

Затем девушка из реки медленно опустила руку, её глаза на мгновение задержались на светящейся фигурке в руке Вики, словно одобряя её находку. Потом, не произнеся ни звука, она медленно развернулась и, не оглядываясь, пошла обратно в воду. Водоросли, обвивавшие её тело, плавно скользнули по поверхности, а затем она медленно погрузилась, исчезая в темной глубине реки, не оставив после себя ни единого круга, ни единого всплеска. Лишь легкий, травянисто-водяной аромат ещё витал в воздухе.

Вика осталась стоять на берегу, полностью обнаженная, но теперь не чувствующая ни холода, ни стыда. В руках она по-прежнему сжимала светящуюся фигурку. Её разум постепенно возвращался из мира магии в суровую реальность. Подростки сбежали, Митька тоже. Костёр продолжал тлеть, отбрасывая оранжевые отблески на берег.

Она медленно огляделась. Её одежда, которую так подло отобрали, валялась на траве, там, где её бросил парень. Вика подошла, подняла футболку, шорты и трусики. Надела их, чувствуя, как ткань, ещё немного влажная от росы, прикасается к её коже. Одежда казалась ей теперь не просто защитой от холода, а своеобразным щитом от жестокости мира.

Когда она шла обратно по ночной тропинке, ведущей к дому, она чувствовала себя совершенно другой. Боль и унижение не исчезли полностью, но теперь они были лишь частью её опыта, а не всем её существом. В руке она крепко сжимала светящуюся фигурку, которая служила доказательством того, что она пережила.

Вика знала, что эта ночь изменила её навсегда. Она столкнулась с жестокостью людей и с неземной, дикой красотой и силой. Граница между мирами стёрлась окончательно. Завтра будет новый день, и ей придется столкнуться с последствиями этой ночи. Но теперь она знала, что в ней есть что-то, чего нет у других. Что-то, что позволяло ей видеть то, что другие не видели, и переживать то, что другие никогда не поймут. И это знание давало ей невероятную силу. Она шла домой, ощущая себя не жертвой, а хранительницей тайны, готовой к тому, что принесёт ей будущее.

Вика шла домой, ночной воздух был холодным, но она чувствовала странное тепло внутри. Светящаяся фигурка в её руке была единственным подтверждением, что всё это произошло наяву. Она вернулась домой через окно, так же тихо, как и выскользнула, и легла в постель, крепко прижимая фигурку к груди. Несмотря на усталость, сон не шёл. Образы ночи – лица подростков, предательство Митьки, гневные глаза девушки из реки и её нежное прикосновение – проносились перед глазами, сливаясь в калейдоскоп ощущений.

Наконец, сознание провалилось в сон, но этот сон не принёс покоя.

Вика оказалась в другом времени, в другом теле. Она была молодой девушкой, возможно, её возраста или чуть младше, одетой в простую деревенскую одежду, которая сейчас казалась драгоценной. Темнота ночи была такой же, как и у реки, но воздух был гуще, пропитан запахом страха. Она бежала, задыхаясь, по узкой тропинке, спотыкаясь о корни деревьев и камни. Её сердце бешено колотилось в груди, она чувствовала, как адреналин жжёт в венах.

За спиной слышались голоса. Грубые, пьяные голоса, сопровождаемые громким смехом. Их было несколько, и они были быстрее. Она слышала их тяжелое дыхание, топот ног, который приближался с каждым мгновением. Это были преследователи. Незнакомые, но угрожающие. Она знала, что они хотят её.

Отчаяние подгоняло её. Она бежала, как могла, но силы постепенно оставляли её. С каждой минутой расстояние между ней и ними сокращалось. Впереди мелькнул просвет – река. Она надеялась, что вода сможет стать её спасением.

Но было поздно.

Чьи-то руки схватили её сзади, грубо потянув назад. Она вскрикнула, пытаясь вырваться, но их было слишком много. Её бросили на землю, и боль пронзила всё тело. Грубые руки рвали её одежду, их смех звучал оглушительнее и противнее, чем смех подростков у костра. Вика боролась, царапалась, кричала, но её крики тонули в их гоготе и шелесте листвы. Она чувствовала боль, острую, унизительную, проникающую до самых глубин её существа. Это было надругательство, лишающее её всего, что она ценила, оскверняющее её тело и душу.

Когда всё закончилось, она лежала, разбитая и сломленная, на земле. Её тело болело, а душа была опустошена. Она пыталась вдохнуть, но воздух застрял в горле. Голоса преследователей затихли, но их присутствие всё ещё ощущалось.

Внезапно один из них, тот, что казался лидером, склонился над ней. В его руке был тяжёлый камень. В его глазах не было ни жалости, ни раскаяния, только холодная решимость.

"Чтобы не болтала", – прохрипел он.

Следующий миг был лишь вспышкой боли. Удар. Глухой, страшный звук. Голова девушки дёрнулась. Мир померк. Она чувствовала, как жизнь медленно покидает её тело, как сознание угасает, словно пламя свечи на ветру.