Вика смотрела на него, не понимая. Что-то со дна? Но что? Она была уверена, что это просто очередное издевательство, способ унизить её ещё сильнее.

"И попробуй только не выполнить", – добавил он, отпуская её волосы и толкая её к реке. – "Иначе не жди пощады."

Она оглянулась на Митьку. Он всё ещё сидел, не двигаясь, его лицо было непроницаемо. Полное безразличие. В этот момент Вика окончательно поняла, что надеяться ей не на кого. Ей придется идти одной. В её голове промелькнула мысль о девушке из пруда. О том блеске, что она видела на воде. Может, это был знак? Знак того, что мир всё ещё хранит тайны, даже если люди вокруг полны подлости? Сквозь боль и унижение в ней проснулось странное, отчаянное любопытство. Что ж, если ей суждено нырнуть, то она нырнёт. И, возможно, найдёт там нечто большее, чем просто их грязные желания.

Дрожащими ногами Вика подошла к краю воды. Река казалась темной, манящей бездной в свете луны. Её поверхность была усыпана отражениями звезд, словно мириады глаз смотрели из глубины. Холодный воздух обдувал её обнаженное тело, вызывая гусиную кожу, но она уже ничего не чувствовала, кроме опустошения и жгучего желания покончить с этим как можно скорее.

Подростки столпились у берега, их возбужденные шепоты и смешки сливались с журчанием воды. Они ждали зрелища.

Вика сделала глубокий вдох. "Что именно вы хотите, чтобы я нашла?" – спросила она, её голос был хриплым.

Парень рассмеялся. "Ну... что-нибудь! Главное – чтобы это было... уникально. То, чего никто никогда не видел. И если не найдешь... тебе не поздоровится."

Его слова были как приговор.

Не раздумывая больше, Вика шагнула в холодную воду. Сначала ноги, потом бедра, живот. Река была намного холоднее, чем пруд. Струящиеся потоки воды обволакивали её, проникая под кожу. Она сделала ещё шаг, и вода дошла ей до груди. Последний раз она взглянула на берег. Лица подростков были искажены в предвкушении, Митька поднял голову, и их взгляды встретились. В его глазах Вика увидела лишь сожаление, смешанное с отстраненностью.

Собрав последние крохи сил, Вика нырнула.

Холод мгновенно обхватил её, вышибая воздух из лёгких. Глаза жгло, но она открыла их. Вода была мутной и темной, свет костра едва проникал сквозь толщу. Её тело инстинктивно искало дно, но река здесь была глубокой.

Вика плыла, погружаясь всё глубже, ощущая течение, которое тянуло её. Она слышала собственный пульс, стучащий в ушах, и видела лишь смутные тени вокруг. Отчаяние начало сдавливать ей грудь. Что она должна найти? Что уникального может быть на дне этой грязной реки?

И вдруг, сквозь мутную воду, она увидела это. Едва различимое, но однозначное сияние, исходящее откуда-то из глубины, прямо под ней. Это был не отблеск луны, не игра света. Это было то же самое, что она видела утром на пруду, только ярче и настойчивее.

Инстинкт потянул её вниз. Вика гребла изо всех сил, пытаясь достичь источника света. Её легкие горели, но она не сдавалась. Наконец, её пальцы коснулись чего-то холодного и гладкого. Она схватила это, чувствуя его странную форму.

Собрав последние остатки кислорода, Вика рванула на поверхность.

Её голова вынырнула из воды, она жадно вдохнула ночной воздух. Вода стекала по её лицу, по волосам. В руке она крепко сжимала свою находку.

Подростки на берегу молчали, их смех утих. Они вглядывались в темноту, где только что исчезла Вика, и теперь, когда она появилась, их глаза были прикованы к ней.

Вика подплыла к берегу. Её тело дрожало, но в глазах горел странный, победный огонек. Она вышла из воды, ступая по влажному песку, и протянула руку, в которой что-то светилось.

Это была не ракушка, не камень, не осколок стекла. Это был вырезанный из чего-то полупрозрачного, словно из застывшей воды, небольшой фигурки. Она изображала девушку, спящую в объятиях водорослей, с длинными, струящимися волосами. Но самым удивительным было то, что фигурка

светилась изнутри мягким, нежно-зелёным светом, пульсирующим в ритм её собственного сердца.

Тишина. Подростки смотрели на неё, затем на светящуюся фигурку. Их лица, ещё минуту назад полные наглости и злорадства, теперь выражали чистое изумление. Митька, поднявшийся с места, смотрел на неё широко раскрытыми глазами, в которых больше не было безразличия, а лишь неподдельный шок.

Никто из них никогда не видел ничего подобного. Это было уникально. Это было то, что "никто не видел". И Вика, стоявшая перед ними, нагая и дрожащая, но держащая в руках это чудо, чувствовала, как в ней пробуждается сила, о которой она и не подозревала. Сила, рождённая из унижения и отчаяния, но теперь озарённая светом древней магии.

Тишина. Подростки смотрели на неё, затем на светящуюся фигурку. Их лица, ещё минуту назад полные наглости и злорадства, теперь выражали чистое изумление. Митька, поднявшийся с места, смотрел на неё широко раскрытыми глазами, в которых больше не было безразличия, а лишь неподдельный шок.

Никто из них никогда не видел ничего подобного. Это было уникально. Это было то, что "никто не видел". Вика, стоявшая перед ними, нагая и дрожащая, но держащая в руках это чудо, чувствовала, как в ней пробуждается сила, о которой она и не подозревала. Сила, рождённая из унижения и отчаяния, но теперь озарённая светом древней магии.

Но не успели слова изумления сорваться с их губ, как вода в реке забурлила. Негромкий, но отчетливый всплеск заставил всех обернуться. Из темной толщи, там, где только что ныряла Вика, медленно появилась она – та самая обнаженная девушка, которую Вика видела утром на пруду.

Её кожа была всё такой же бледной, почти фосфоресцирующей в лунном свете, но теперь вокруг её тела вились длинные, изумрудно-зеленые водоросли, словно живые нити, подчеркивающие каждый изгиб. Волосы, тёмные и мокрые, ниспадали по плечам, но глаза... Глаза горели. Они были наполнены не просто светом, а настоящим, древним огнём, зеленым, как глубина реки, и холодным, как лёд. В них не было ни капли той утренней любознательности или печали – только чистая, безжалостная ярость.

Девушка, не отрывая взгляда от подростков, медленно, с достоинством шагнула из воды. Каждая её поступь была бесшумной, но ощутимой. Вода стекала с её тела, оставляя на песке тёмные мокрые следы. От неё исходил тот же странный, травянисто-водяной аромат, но теперь он казался более концентрированным, мощным, почти угрожающим.

Подростки, до этого такие смелые и наглые, замерли. В их глазах читался неподдельный ужас. Они не могли оторвать взгляда от этой неземной фигуры, которая появилась из ниоткуда, словно воплощение древних легенд, оживших прямо перед ними.

"Эй... кто это?" – прошептал один из парней, его голос дрожал.

"Это... это же..." – пробормотал другой, бледный как полотно.

Девушка продолжала идти вперед, прямо к ним. Её взгляд, полный огня, проходил сквозь каждого из них, словно пронизывая насквозь. Она не произнесла ни слова, но её молчаливое появление, её горящие глаза и обвивающие тело водоросли говорили красноречивее любых слов. Это было не просто предупреждение, это была угроза, воплощенная в живой форме.