— Нет.

— Точно нет? Может, ты просто забыл сказать, что это розыгрыш? Бывает, братан, я не обижусь. Давай ещё раз, с самого начала. Ты заходишь, видишь меня, вспоминаешь, кто тут реально за тебя впрягается с первого дня, и говоришь по-другому.

— Сизый.

— Что?

— Данила командует.

Сизый издал звук, который я бы описал как «раненый гусь спорит с судьбой». Крылья дёрнулись, когти скребанули по земле, и он повернулся к Даниле с выражением, от которого любой нормальный человек отступил бы на шаг. Данила не отступил, только скрестил руки на груди и чуть приподнял бровь.

— Видишь, братан? — Сизый ткнул когтем в сторону Данилы. — Видишь эту рожу? Это рожа человека, который уже всё распланировал. Как меня подсидеть, как тебя обмануть, как весь наш отряд развалить изнутри. Я таких за версту чую!

— Ты его вторую неделю знаешь.

— И что? Мне хватило! У меня чутьё на предателей!

Данила хмыкнул — коротко и негромко, но Сизый услышал.

— Чего смеёшься, а? Чего скалишься? Думаешь, победил? Думаешь, раз братан сейчас на твоей стороне, так и будет всегда? Я тебя переживу, отморозок. Я тут буду стоять, когда о тебе уже все забудут!

— Сизый, — я повысил голос ровно настолько, чтобы он заткнулся. — У меня для тебя другая роль.

Пауза. Жёлтые глаза метнулись ко мне.

— Какая ещё роль?

— Важная.

— Насколько важная?

— Важнее, чем командовать.

Перья снова встопорщились.

— Это ты серьёзно или опять издеваешься?

— Ты будешь учить их драться. По-настоящему, а не это вот всё, — я кивнул на тройку, которая всё ещё валялась на земле. — Отжимания любой дурак отсчитывать может. А вот сделать из них бойцов — это уже искусство.

Сизый медленно повернул голову, оглядывая тройку как торговец скотом, оценивающий новую партию. Гриша под этим взглядом непроизвольно втянул живот. Фёдор вжался в землю. Павел вдруг нашёл что-то очень интересное на собственных ботинках.

— То есть… — Сизый почесал когтем подбородок, — этот командует, а если надо кого-то реально погонять, отметелить и повалять в грязи — это уже моя территория?

— Именно.

— И я могу с ними делать что хочу? В рамках тренировки?

— Можешь. Но калечить нельзя.

— А полукалечить?

— Нет.

— А если чуть-чуть? Они даже не заметят, братан, клянусь. Ну, может, немного похромают пару дней…

— Нет.

Сизый вздохнул с видом человека, вынужденного мириться с жестокими ограничениями, и снова посмотрел на тройку.

— Ну ладно, — сказал он, и голос его стал почти мечтательным. — Это я могу. Это мне даже нравится.

Гриша и Фёдор переглянулись, и в этом взгляде читалось то, что словами не выразишь. Что-то вроде «мы ведь можем ещё отказаться, да? Пока не поздно?»

Поздно, ребята. Уже слишком поздно.

Данила открыл рот, явно собираясь что-то возразить, но я поднял руку.

— Данила отвечает за тактику, дисциплину и общую подготовку. Сизый — за боевые навыки. Вы работаете вместе.

— А кто главнее? — немедленно встрял Сизый.

— Я главнее.

— Нет, я понял, что ты главнее всех. Но между мной и этим, — он мотнул головой в сторону Данилы, — кто главнее?

— Вы равны.

— Так не бывает, братан. Всегда кто-то главнее. Это закон природы.

— Бывает, потому что я так решил. Ещё вопросы?

Сизый открыл клюв, закрыл, снова открыл, посмотрел на Данилу, потом на меня, потом опять на Данилу.

— Пока нет, — выдавил он наконец, и было видно, чего ему стоило не продолжить спор. — Но я запомнил. И если что пойдёт не так — я первый скажу «а я предупреждал».

— Договорились.

— Отлично, — я обвёл взглядом площадку, где тройка всё ещё пыталась отдышаться, а Данила стоял чуть в стороне, переваривая новый расклад. — Раз уж мы тут все собрались, хочу посмотреть, что вы вообще умеете. Сизый, готов к небольшому спаррингу?

Голубь встрепенулся, как пёс, услышавший слово «гулять».

— С кем?

— Со всеми.

— В смысле… по очереди?

— В смысле одновременно. Ты против четверых.

На площадке стало очень тихо.

— Всех… четверых? — переспросил он слабым голосом.

— Одновременно, — подтвердил я и отошёл к навесу, прислонившись плечом к столбу.

Сизый аж засиял, насколько вообще может сиять существо с клювом и перьями.

— Братан, — он прижал когтистую лапу к груди, — это лучший подарок, который ты мог мне сделать. Серьёзно. Я тебя сейчас чуть не обнял, но ты не любишь, когда я обнимаю, так что просто знай: в моём сердце ты обнят.

Он повернулся к четвёрке и повёл шеей, разминаясь.

— Ну что, салаги, — голубь потянулся, выгибая спину, и когти на его ногах оставили глубокие борозды в утоптанной земле, — вот и пришло время показать Сизому, чего вы стоите. Не ссыте, я буду нежен. Первые пять секунд точно.

Данила первым поднялся и встал в стойку. Ноги на ширине плеч, руки перед грудью, центр тяжести низко. Сразу заметно, что его кто-то учил. Не совсем правильно, конечно, слишком много веса на передней ноге и открытый правый бок, но база есть.

Остальные выстроились рядом. Гриша справа, огромный и сопящий, похожий на медведя, которого разбудили посреди зимы и сразу попросили подраться. Фёдор слева, худой и дёрганый, но стойку держит. Тоже что-то да знает. Павел чуть позади, и даже отсюда было видно, как ему хочется оказаться в другом месте. В библиотеке, например. Или в выгребной яме. Где угодно, лишь бы подальше от Сизого.

Ума не приложу, как он вообще выдержал моё испытание.

— Начинайте, — сказал я.

Данила не стал ждать. Рванул вперёд первым, и это было правильное решение, потому что единственный шанс против Сизого это не дать ему перехватить инициативу. Гриша двинулся следом, пытаясь зайти с фланга. Фёдор и Павел разошлись по сторонам.

Сизый стоял неподвижно и наблюдал за ними с выражением кота, который смотрит на мышей, решивших устроить засаду.

Данила атаковал первым. Быстрый удар в корпус, обманный финт вправо, попытка подсечки левой ногой. Задумка правильная, сбить с ног и лишить мобильности. Но вот исполнение… ну, скажем так, есть куда расти.

Сизый лениво отступил на полшага, пропуская удар, и когда Данила по инерции провалился вперёд, легонько щёлкнул его когтем по затылку.

— Раз. Мёртв.

Данила развернулся, потирая шею. Глаза злые. Хорошо. Злость лучше, чем страх.

Гриша налетел следом, и тут техникой даже не пахло. Чистая масса, попытка сгрести Сизого в захват и задавить весом. Против обычного противника могло бы сработать.

Химера нырнул под растопыренные руки так легко, будто всю жизнь только этим и занимался, оказался за спиной и врезал ногой под рёбра. Гриша охнул и согнулся пополам.

— Тоже мёртв, — Сизый даже не запыхался. — Кто следующий?

Фёдор и Павел атаковали одновременно с двух сторон, пытаясь зажать химеру в клещи, и это было единственное разумное решение в их ситуации. Вдвоём, с флангов, не давая увернуться.

Сизый исчез.

Воздух дрогнул, раздался сухой хлопок, и там, где только что стояла химера, осталась только пыль. Фёдор и Павел по инерции влетели друг в друга, столкнувшись плечами, и пока они пытались понять, куда делся противник, за спиной Фёдора материализовалась серая тень.

— Курлык, ёпта.

Удар отправил Фёдора лицом в землю. Павел развернулся на звук, но Сизый уже был рядом, и когтистая лапа впечаталась ему в грудь раньше, чем он успел поднять руки. Павел отлетел назад и покатился по земле, поднимая облако пыли.

— Три и четыре. Все мертвы, — Сизый демонстративно отряхнул перья и повернулся ко мне. — Время… секунд восемь? Может, девять. Как-то скучновато…

Он развёл крыльями с видом мастера, которого попросили оценить работу подмастерьев и который не знает, с чего начать список претензий.

— Братан, ты точно хочешь, чтобы я их чему-то научил? Тут работы на пару лет. Минимум.

Я оттолкнулся от столба и скрестил руки на груди.

— Ещё раз.

Павел, который только начал подниматься, замер на четвереньках.