— Чай будешь? — Кира закатила глаза.

— Буду, — немедленно отозвался Карл. — А потом, может, обсудим первый пункт плана? Что тебе ещё нравится, кроме мяты?

— Карл.

— Да?

— Иди уже на кухню. И, ради бога, больше ничего не пиши на стенах.

Карл послушно направился на кухню, но на пороге обернулся.

— Кира?

— Что?

— Я правда не отступлю. Ты теперь моя. Даже если сейчас мне не веришь.

И вышел. А Кира осталась стоять посреди гостиной, глядя на его план и пытаясь понять, что только что произошло.

Карл скрылся на кухне, а Кира ещё минуту стояла посреди гостиной, глядя на размазанный уголь по обоям и пытаясь привести мысли в порядок.

— Навечно, — пробормотала она себе под нос, косясь на размазанный уголь. — Истинная, видите ли. А меня спросить? Я вообще-то замуж пока не собиралась.

И почему-то от этого слова внутри разливалось тепло, хотя по логике должно было быть страшно. Очень страшно. Она вообще не была готова к отношениям после истории с Денисом. А тут — король. Из другого мира. С планом на стене и уверенностью, что она его истинная.

— Истинная, — повторила Кира вслух. Звучало как название дурацкого любовного романа, которые она выдавала в библиотеке молоденьким читательницам. "Истинная для дракона", "Истинная для демона", "Истинная для вампира"... А у неё теперь "Истинная для Короля Треф".

Жизнь — та ещё шутница.

Она вздохнула, оторвала взгляд от испорченной стены и поплелась на кухню.

— Чай будешь? — спросила Кира, потянувшись к чайнику.

— Ага, — кивнул Карл. Помялся немного и выдал: — Слушай... а что ты любишь? Ну, помимо мяты?

Кира замерла.

— В смысле?

— Ну... — Карл зачем-то почесал бороду. — Ты про меня знаешь, что я король и что ваш мир для меня в диковинку. А я про тебя — только что библиотекарь и мяту любишь.

Она хмыкнула.

— Хочешь сказать, знакомиться будем?

— А что такого? — Карл пожал плечами. — Обычное дело. Люди знакомятся — вопросы друг другу задают. Или у вас не так?

Кира усмехнулась.

— Ну, допустим, так. Ладно, спрашивай.

— Что читаешь? — выпалил он.

— Что?

— Книги. Ты ж в библиотеке работаешь. Наверное, читаешь много. Что любишь?

Кира моргнула. Вопрос был таким простым и искренним, что она растерялась.

— Ну... разное. Детективы иногда. Фэнтези. Любовные романы, — добавила она и сама смутилась.

— Любовные? — Карл оживился. — Про что?

— Про любовь, — фыркнула Кира. — Про то, как люди встречаются, влюбляются, преодолевают трудности...

— Как мы? — уточнил Карл.

— Мы не влюблены, — отрезала Кира. — Мы... сожители вынужденные.

— Ага, — кивнул Карл, но по глазам было видно — не верит ни капли. — А ещё что любишь?

— Пиццу, — буркнула Кира.

Карл нахмурился.

— Пиццу? Это что за зверь?

— Не зверь, а еда, — вздохнула Кира. — Такая лепёшка, на неё сыр кладут, помидоры, колбасу... ну и вообще всё, что в холодильнике найдётся. Потом в печь — и готово.

Карл слушал с таким выражением, будто она рассказывала про магический ритуал.

— То есть вы берёте всё подряд, кидаете на хлеб и запекаете? — уточнил он.

— Ну... если грубо, то да.

— И это вкусно?

— А то! — Кира даже обиделась. — Пицца — это святое.

— Кира, ваш мир — сплошное безумие, — вынес вердикт Карл.

— Это точно, — вздохнула она. — Ладно, давай завтракать, а то я на работу опоздаю.

Она полезла в холодильник, достала яйца, сыр, масло. Карл наблюдал за каждым движением с таким вниманием, будто она готовила приворотное зелье.

— А пицца? — напомнил он. — Ты обещала.

— Я обещала вечером. Сейчас будем есть то, что быстро.

— Но я хочу пиццу, — капризно протянул Карл. — Ты сказала "святое". Я требую святое.

Кира закатила глаза.

— Ваше Величество, пиццу надо заказывать или готовить. Это не быстрее яичницы.

— Готовить? — Карл оживился. — Ты умеешь готовить эту... лепёшку со всем подряд?

— Ну... в теории да. Тесто, начинка, духовка. — Кира задумалась. — Давай вечером сделаем.

Карл просиял так, будто ему пообещали королевский титул.

— Я помогу! — вызвался он. — В моём замке я иногда спускался на кухню... ну, посмотреть. Повара пугались, но я не мешал.

— Представляю, — хмыкнула Кира. — Король на кухне — это зрелище.

— Кира?

— М?

— А когда ты поймёшь, что ты моя истинная?

Она чуть не выронила сковородку.

— Карл! Мы это уже обсуждали.

— Обсуждали, — согласился он. — Но я не понял, почему ты сопротивляешься. В моём мире, когда король встречает свою пару, женщина чувствует то же самое. Это закон.

— В твоём мире, — подчеркнула Кира. — А в моём люди сначала встречаются, узнают друг друга, а уже потом решают, подходят или нет.

— Долго, — поморщился Карл.

— Зато надёжно.

— А если я уже знаю, что подходишь?

Кира замерла с венчиком в руках.

— Откуда?

— Сердце знает. — Карл приложил руку к груди. — Здесь. Оно стучит иначе, когда ты рядом. Я двести лет ждал, Кира. Двести лет смотрел на придворных дам и чувствовал... ничего. А вот ты появилась и всё внутри перевернулось.

Она молчала, не зная, что сказать.

— Я не тороплю, — добавил Карл тише. — Просто хочу, чтобы ты знала. Я никуда не уйду. Буду ждать столько, сколько нужно.

Кира отвернулась к плите, чтобы он не видел её лица.

— Яичница будет через пять минут, — сказала она хрипловато.

— Хорошо, — кивнул Карл. И добавил еле слышно: — Истинная.

— Я слышу!

— Я знаю.

Кира сосредоточенно помешивала яичницу, спиной чувствуя взгляд Карла. Он не отрываясь смотрел на неё, и от этого взгляда по спине бежали мурашки — то ли страха, то ли чего-то другого.

— Яичница готова, — объявила она, чтобы нарушить тишину. — Давай тарелку.

Карл послушно протянул тарелку, и Кира ловко переложила туда яичницу. Рядом отправила пару кусков хлеба.

— Ешь давай. И не смотри на меня так.

— Как? — удивился Карл.

— Как будто я... ну, не знаю. Как будто я — это всё.

Карл задумался, откусывая кусочек хлеба.

— Ты и есть всё, — сказал он просто. — Пока я здесь, ты — мой целый мир. Другого у меня нет.

Кира поперхнулась чаем.

— Карл! Ну нельзя же так... так прямо!

— Почему? — искренне удивился он. — Я говорю правду. В моём мире ложь считается позором, особенно для короля.

— В моём мире правду тоже говорят, но не... не настолько. — Кира смущённо отпила чай. — Тут надо сначала присмотреться, понять человека, а потом уже...

— А потом уже поздно? — перебил Карл. — Потом вы привыкаете друг к другу и уже не замечаете, что рядом кто-то есть?

Кира открыла рот и закрыла. Потому что в этом был смысл. Обидный, но смысл.

— Ладно, — сдалась она. — Давай просто... завтракать. Без философии.

Карл кивнул, но в глазах его плясали чёртики.

Они ели молча. Кира украдкой поглядывала на него: как он управляется с вилкой (уверенно, значит, в его мире тоже вилки есть), как откусывает хлеб, как хмурится, если что-то не нравится. Обычный мужик. Почти. Если не считать плаща, посоха и разговоров об истинности.

— Спасибо, — сказал Карл, отодвигая пустую тарелку. — Вкусно.

— На здоровье.

Он помолчал, потом выдал:

— А пиццу мы сегодня вечером будем делать?

Кира фыркнула.

— Ты как ребёнок, честное слово. Одна мысль — и всё, зациклился.

— Я король, — напомнил Карл. — Короли не зацикливаются, они проявляют настойчивость.

— А, ну да, — усмехнулась Кира. — Конечно. Настойчивость.

Она убрала тарелки в раковину, взглянула на часы и подпрыгнула.

— Без пятнадцати девять! Карл, я опаздываю!

Она заметалась по кухне: схватила сумку, проверила ключи, накинула куртку.

Карл наблюдал за этим с королевским спокойствием.