— Вижу, — Яр заходит в комнату, тихо закрывает за собой дверь. — И что теперь? Ты просто решил, что можно трахнуть девушку своего друга?

Они говорят обо мне, но при этом не винят. Ни одного плохого слова в мою сторону. И от этого мне становится еще хуже. Потому что я сама себя пожираю изнутри. Я — не Аня. Я обманула их всех. И сейчас, когда они стоят здесь вдвоем, такие красивые, такие мои в моих самых смелых фантазиях, я понимаю, что могу потерять даже эту крошечную близость, которую только что почувствовала.

Слезы накатывают внезапно, горячие, неудержимые. Я пытаюсь сдержаться, но плечи вздрагивают, и я тихо всхлипываю, пряча лицо в подушку.

Парни замирают.

— Ань… — голос Стаса мгновенно становится мягче, почти нежным. — Эй, малышка, ты чего? Не надо… Блять, это ж я конченный, я не смог остановиться. Ты сексуальная малышка, и мне сложно устоять…

— Да завали ты, — шипит Яр. — Не плачь, — Яр подходит ближе, садится на край кровати и осторожно кладет руку мне на плечо. Его ладонь горячая, тяжелая, и от этого простого прикосновения по коже снова бегут мурашки. — Мы не злимся на тебя. Правда. Просто ситуация полная жесть…

Но я уже не могу остановиться. Слезы текут ручьем. В голове крутится одна мысль: я потом все расскажу Ане. Все до последней детали. Пусть она разруливает это как хочет. Я даже готова раскрыть свой секрет, сказать, кто я на самом деле. Но потом. Пожалуйста, пусть это будет потом, пусть сейчас они просто примут… пусть сейчас, сегодня все звезды сойдутся правильно и я получу, что так долго хотела…

И сейчас… сейчас я боюсь до дрожи. Боюсь, что если они узнают правду прямо сейчас, то просто выгонят меня из этого домика, из их жизни, и я останусь одна с этой любовью, которая рвет меня на части…

— Я… я не хотела… — шепчу я сквозь слезы. — Просто… мне было так плохо… я так…

Стас и Яр переглядываются. Потом, не сговариваясь, они мигом организовывают небольшой столик у кровати — Стас притаскивает из гостиной низкий журнальный стол, Яр ставит на него бутылку виски из мини-бара, пару стаканов и тарелку с нарезанными фруктами с того самого подноса. Все это занимает меньше минуты.

Пока я все еще тихо плачу, Стас садится рядом, аккуратно, но уверенно двигает меня на самый край кровати и почти силой вкладывает мне в руку стакан.

— Пей, — говорит он мягко, но твердо. — Хотя бы глоток. Станет легче, обещаю.

Я делаю глоток. Виски обжигает горло, я кашляю, глаза снова застилают слезы. Но Стас не дает мне опомниться — наклоняется и целует меня. Глубоко, горячо, жадно. Его язык проникает в мой рот, забирая всю горечь алкоголя, всю мою боль, и я таю в этом поцелуе. Его рука ложится мне на талию, пальцы слегка сжимают кожу под платьем, и я чувствую, как желание снова начинает разгораться…

— Стас, ты серьезно? — Яр качает головой, но в его голосе уже слышится легкая усмешка и что-то теплое. — Она только что плакала из-за тебя, а ты ее опять целуешь…

— Не из-за меня. Да и… А что я? — Стас отрывается от моих губ, но остается совсем близко, дыхание обжигает мою кожу. — Я и не это был готов с ней сделать пару минут назад. Так что поцелуй — это еще очень по-божески.

Я невольно улыбаюсь сквозь слезы. Тепло разливается по груди, смешиваясь с остатками возбуждения. Они не злятся. Они пытаются разрядить обстановку…

Я вытираю щеки тыльной стороной ладони, беру кусочек апельсина и закусываю виски. Кислый сок приятно смягчает горечь. Дыхание выравнивается, но сердце все еще стучит тяжело.

Потом я поднимаю взгляд на Яра. Он смотрит на меня так внимательно, так сосредоточенно, что у меня снова чуть не подкашиваются ноги. Только от него теперь…

— Яр… — говорю я тихо, но в голосе уже сквозит отчаянная, горячая мольба. — Ты тоже забудь. Забудь, что я Аня. Забудь, что я вообще чья-то девушка. Сегодня… сегодня я не она. И я сегодня не девушка Сережи. Я просто… я. И никаких последствий не будет. Клянусь. Никто ничего не узнает. Просто… побудьте со мной. Пожалуйста. Мне это очень нужно…

Мои слова повисают в воздухе, тяжелые и жаркие. Я смотрю на них обоих — на Стаса, который все еще сидит так близко, что я чувствую тепло его тела, и на Яра, в глазах которого уже начинает разгораться тот самый огонь. Сердце стучит тяжело, но теперь в нем уже не только страх.

В нем — надежда. И дикое, неудержимое желание…

Яр вдруг резко меняется в лице. Его глаза темнеют, челюсть сжимается так сильно, что я вижу, как напряглись мышцы на скулах. В нем закипает что-то горячее, почти яростное, и это пугает меня и одновременно заводит до дрожи. Он хватает со столика стакан с виски и почти силой сует мне в руку.

— Пей, — шипит он низко, голос дрожит от злости и желания. — Раз надо все забыть, то и я тоже буду забывать.

Я делаю глоток, виски обжигает горло, но Яр не дает мне даже откашляться. Он наклоняется так близко, что наши дыхания смешиваются, и целует меня. Жестко. Глубоко. Без единого намека на нежность. Его язык врывается в мой рот, требовательный, голодный, и я просто тону в этом поцелуе, теряя последние остатки контроля.

Внутри меня все взрывается.

Это происходит. Моя самая тайная, самая жаркая фантазия, которую я прятала даже от самой себя по ночам, сбывается прямо сейчас. Я в одной комнате с ними обоими. Стас и Яр. Те самые парни, в которых я влюблена уже несколько лет — безнадежно, отчаянно, по уши. Я люблю их обоих. Люблю так сильно, что иногда это физически больно. Люблю Стаса за его дерзкую улыбку, и Яра — за его сосредоточенность и харизму. И сейчас они оба здесь, оба хотят меня, и это чувство — смесь дикого счастья, страха и всепоглощающей нежности — разрывает меня на части. Я боюсь, что это сон. Боюсь, что сейчас все закончится. Но еще больше боюсь, что если я сейчас остановлюсь, то никогда себе этого не прощу…

Я в прострации. Секунд десять просто смотрю ему в глаза, когда он отрывается на миг. Мои губы дрожат, дыхание сбитое, а в груди такое тепло и такая любовь, что я едва не плачу. Пьяно пытаюсь совладать с эмоциями, но не получается. Сердце колотится так, будто хочет вырваться и остаться у них в руках.

Яр усмехается — медленно, хищно, но в глазах уже плещется настоящее пламя.

— Теперь тебе будет сложно такое забыть, Ань…

Но я не даю ему договорить. Берусь за его плечи — сильные, твердые под тонкой тканью поло — и притягиваю к себе. Целую сама. Откровенно. Жадно. Языком провожу по его нижней губе, потом врываюсь глубже, посасываю, кусаю, стону ему в рот. Я нарочно делаю все максимально горячо, чтобы свести их обоих с ума, чтобы отвлечь от голоса разума, который наверняка уже орет в их головах. Я хочу, чтобы они забыли все. Хочу, чтобы они были только моими. Хоть и только на одну ночь…

— Не думай сегодня ни о чем, — шепчу я, отрываясь на секунду и глядя ему прямо в глаза. В моем голосе отчаянная мольба. — Просто возьми меня. Вы оба. Пожалуйста… Мне это нужно больше, чем воздух…

Я прикусываю его нижнюю губу — сильно, чувственно — и отстраняюсь. Яр едва ли не стонет в ответ, низко, хрипло, и этот звук проходит по мне электрическим разрядом, заставляя тело гореть еще сильнее.

Он тяжело дышит, смотрит на меня так, будто видит впервые.

— Ты точно больше не девушка Сережи? — спрашивает он, и в голосе сквозит последняя, едва заметная попытка удержаться.

Я клянусь, и говорю это абсолютно искренне, от всего сердца:

— Я не девушка Сережи. Клянусь.

Никогда ею не была…

Это правда. Потому что я — Алена. И в этот момент я чувствую себя самой собой, как никогда раньше. Никакой лжи. Только я, только они и эта ночь, которую я ждала целую вечность.

Яр рычит тихо, почти по-животному, и хватает меня за бедра. Сильными руками он поднимает меня и сажает к себе на колени — прямо в кресле рядом с кроватью. Я оказываюсь на нем верхом, платье задрано до талии, чулки натянуты, и я чувствую, как он уже твердый подо мной. Он впивается в мои губы снова, целует жадно, одной рукой держит меня за талию, второй — за затылок, не давая отстраниться ни на сантиметр.