И я больше не выдерживаю.

Впиваюсь в его губы — жадно, горячо, всем телом. Поцелуй получается глубоким, отчаянным, полным всей той любви и тоски, что накопилась во мне за годы. Я чувствую вкус его губ, его языка, его дыхания — и это лучше, чем в любых моих самых смелых фантазиях…

Он на секунду замирает… а потом все ломается.

Стас резко разворачивает меня, сильными руками прижимает спиной к кровати. Матрас прогибается под нами, прохладное белье холодит разгоряченную кожу спины. Он нависает сверху, одной рукой фиксирует мои запястья над головой, а второй упирается в подушку рядом с моим лицом. Его горячее и тяжелое, мускулистое тело придавливает меня так плотно, что я чувствую каждый его мускул, каждое движение, каждое биение его сердца.

Я выгибаюсь ему навстречу, прижимаясь бедрами к его уже полностью твердому члену. Между ног у меня совсем мокро, трусики промокли насквозь, и это ощущение только усиливает желание до безумия.

— Еще… — выдыхаю я между поцелуями, голос срывается от переполняющих меня эмоций. — Стас, пожалуйста… Мне так нужно тебя почувствовать…

Он рычит тихо, почти по-животному, и сам впивается в мои губы. Поцелуй жесткий, голодный, глубокий. Его язык проникает в мой рот, и я стону ему прямо в губы, выгибаясь сильнее, отдаваясь ему полностью. Вторая его рука скользит по моей талии, сильно сжимает, потом спускается ниже, сминает ткань платья на бедре. Пальцы впиваются в кожу, оставляя горячие, сладкие следы.

Я таю под ним. Полностью. В груди разливается такая нежность, такое счастье и такое безумное, всепоглощающее желание одновременно, что хочется плакать от переполняющих чувств. Я ждала этого годами. И сейчас, когда он наконец меня хочет, когда его тело прижимается ко мне так плотно, когда я чувствую, как он горит для меня, я готова отдать ему все.

И мне это нужно. Очень…

Весь мир исчезает. Стас целует меня жадно, глубоко, почти грубо — его язык врывается в мой рот, сплетается с моим, требует, берет. Я стону ему прямо в губы, выгибаюсь всем телом, и в этот момент он резко прижимается ко мне пахом. Черт… Он уже полностью твердый и горячий, я чувствую это даже сквозь джинсы и тонкую ткань моего платья. Он двигается медленно, но сильно, притираясь ко мне длинными, уверенными движениями, и каждый толчок его члена попадает точно по губам…

Я готова кончить прямо так, еще полностью одетая. Тело дрожит, внизу все горячо, трусики промокли насквозь, а он только сильнее надавливает, словно хочет довести меня до края прямо здесь. Волны удовольствия накатывают одна за другой, такие острые, что я едва сдерживаюсь. Я кусаю его нижнюю губу, сильно и отчаянно, и Стас шипит, отрывается на секунду, смотрит на меня сверху вниз глазами, в которых одно чистое, животное желание.

— Блядь, Анька… ты меня так жестко заводишь, — рычит он хрипло, голос низкий и дрожащий от возбуждения. — Чувствуешь, как я стою? Я уже готов порвать на тебе все это платье и выебать тебя, что ты будешь кричать мое имя. Ты такая мокрая… я чувствую это даже через джинсы.

Я краснею так, что замираю на пару секунд, но это только разжигает огонь сильнее. Он снова прижимается пахом — медленно, круговыми движениями, твердой головкой члена надавливая на мой клитор через ткань. Я стону громче, впиваюсь ногтями ему в плечи, потому что еще чуть-чуть — и я действительно кончу.

Стас отпускает одну мою руку и подносит палец к моим губам.

— Соси, — приказывает он низко, почти рыча. — Покажи мне… Я хочу видеть это.

Я открываю рот и втягиваю его палец глубоко, обхватывая губами, языком кружу вокруг, посасываю медленно, мокро, жадно. Смотрю ему прямо в глаза, не отрываясь. Он следит за каждым движением моих губ — за тем, как я втягиваю щеки, как язык скользит по его коже, как я слегка прикусываю. Дыхание у него сбивается, глаза темнеют еще сильнее.

— Охренеть… какая ты грязная девочка, — шепчет он, не отрывая взгляда. — Ты даже не представляешь, как я хочу тебя… Что ты творишь…

Я киваю, не выпуская палец, и он резко наклоняется, впивается губами мне в шею. Целует жадно, прикусывает кожу, потом посасывает — сильно, оставляя горячие, мокрые засосы один за другим. Каждый засос отдается сладкой болью и удовольствием, которое разливается по всему телу. Я выгибаюсь, стону, свободной рукой вцепляюсь в его волосы, тяну его ближе. Он оставляет их везде — на шее, на ключице, на груди, прямо над краем декольте, словно метит меня.

— Смотри, что ты со мной творишь… — бормочет он мне в кожу, голос срывается. — Я хотел тебя уже давно, но ты всегда была с Серегой… А теперь ты здесь, вся такая горячая, мокрая, в этом чертовом платье — и я просто с ума схожу. Хочу тебя до безумия… Ты что творишь со мной… ты мелкая чертовка… давно бы отбил тебя, если бы он не был моим другом…

Платье уже задрано до самой талии. Стас проводит ладонью по моему бедру, цепляет пальцами край белых чулок. Тонкая ткань натягивается под его пальцами, и он резко выдыхает, почти рычит.

— Охренеть… чулки? И эти тонкие веревочки? — он оттягивает бретельки стрингов и отпускает, чтобы они резко шлепнули по мокрой коже. — Ты специально так оделась? Чтобы добить? Я сейчас порву эти веревки к чертовой матери… Какая ты красивая ебать… Какая ты блять…

Я уже не могу говорить — только стону и трусь об него бедрами, чувствуя, как его член давит на меня через ткань. Я схожу с ума. Полностью. Люблю его так сильно, что это рвет меня на части, и это чувство смешивается с таким диким, всепоглощающим желанием, что я готова умолять, кричать, делать все, что он захочет. Хочу его внутри. Хочу, чтобы он взял меня прямо сейчас, жестко, глубоко, без пощады.

Стас снова целует меня — глубоко, влажно, почти грубо. Его рука скользит между моих ног, пальцы задевают промокшую насквозь ткань стрингов, надавливают на клитор через нее, и я почти кричу ему в рот от удовольствия.

И в этот момент раздается чужой голос из коридора — громкий, удивленный, как удар грома:

— Что тут происходит?!

Стас отскакивает от меня так резко, будто его обожгло. Он буквально слетает с кровати, встает на ноги и одной рукой судорожно прикрывает свой все еще каменный член, который сильно натягивает джинсы.

— Блядь… — рычит он хрипло, проводя свободной рукой по растрепанным волосам. — Какого хрена ты здесь делаешь, Яр…

— А кто мне сам предложил бухать всю ночь?! Ты что блять творишь?

— Не ори, еба, — шипит Стас.

Я привстаю на локтях, тело еще гудит и дрожит от того жара, который он только что во мне разжег. Между ног все мокро, горячо, пульсирует, соски твердые и чувствительные под тонкой тканью платья, а на шее и груди горят свежие засосы. Я моргаю, пытаясь прийти в себя, и только тогда фокусирую взгляд на двери.

Там стоит Яр.

Высокий, идеальный, в своей белой поло, которая обтягивает грудь, и серых брюках. Его глаза широко смотрят сначала на меня, растрепанную, с задранным до талии платьем, с мокрыми от поцелуев губами и красными следами на коже, потом на Стаса, который все еще пытается спрятать очевидный стояк.

У меня внутри все обрывается.

Страх и стыд ударяют так сильно, что перехватывает дыхание. Я только что чуть не отдалась одному из них, а теперь здесь второй — тот, в кого я влюблена не меньше. Я могу потерять их обоих. Прямо сейчас. Из-за своей глупости, из-за того, что не смогла остановиться. Сердце сжимается так болезненно, что хочется кричать. Я тяну к себе подушку, прижимаю ее к груди, прикрываясь, хотя знаю, что это бесполезно. Отвожу взгляд в сторону и быстро прячу горячую слезу, которая уже скатилась по щеке.

— Стас, ты совсем охренел? — голос Яра низкий, но в нем нет злости, только шок. — Это же Аня. Девушка Сереги. Ты о чем вообще думал, когда начал ее…

— Я не начинал! — Стас выдыхает сквозь зубы, все еще тяжело дыша, грудь судорожно вздымается. — Она пришла, села на кровать, начала меня трогать, целовать… Я проснулся уже от того, что ее язык был у меня на… А потом… блядь, ты бы видел, как она на меня смотрела… Я просто не смог остановиться…