Хочу протянуть руку и коснуться его. Провести пальцами по горячим мышцам, обвести языком родинку, спуститься ниже… гораздо ниже.

Я не знаю, что на меня нашло.

Может, текила все еще медленно кружит в голове, разжигая огонь в крови, а может, это годы тайных взглядов и ночных фантазий, которые я прятала даже от самой себя. А может, просто он лежит передо мной — такой горячий, расслабленный, абсолютно мой в эту секунду… И я решаюсь.

Сердце стучит тяжело и громко, отдаваясь в ушах. Я делаю шаг, потом еще один, очень медленно, почти крадучись, и осторожно опускаюсь на край кровати. Матрас мягко прогибается под моим весом, ткань платья шелестит по белью. Стас чуть шевелится во сне, но глаза остаются закрытыми. Я замираю на несколько долгих секунд, боясь даже вдохнуть слишком громко.

Моя рука дрожит, когда я наконец протягиваю пальцы и касаюсь его груди.

Кожа… боже, она просто невероятная. Горячая, гладкая, как теплый бархат под солнцем, но под ней — твердые, рельефные мышцы, которые слегка напрягаются от моего легкого прикосновения. Я провожу кончиками пальцев очень медленно, миллиметр за миллиметром, от ключицы вниз по центру груди. Чувствую, как под ладонью бьется его сердце — сильное, ровное, чуть быстрее, чем секунду назад. Кожа такая нежная, бархатистая, чуть влажная от жары комнаты, и я не могу остановиться. Глажу шире, раскрытой ладонью накрываю всю грудь, ощущаю, как сосок медленно твердеет под моей рукой, становясь маленьким, твердым бугорком.

Внутри меня все вспыхивает мгновенно. Между ног становится горячо, так резко и сильно, что я невольно сжимаю бедра. Хочу больше. Хочу так сильно, что в голове шумит, а мысли тают.

Я наклоняюсь ближе, очень медленно. Мои волосы падают ему на плечо, щекочут кожу. Я вдыхаю его запах — древесный, свежий, с легкой солоноватой ноткой разгоряченного тела. Губами касаюсь шеи. Сначала просто прижимаюсь, чувствуя жар и пульс под тонкой кожей. Потом целую — медленно, очень медленно, открытым ртом, пробуя его на вкус. Солоновато, тепло, чуть сладко от его парфюма. Языком провожу по жилке, длинно, лениво, и он выдыхает во сне — длинно, глубоко, с едва заметным стоном.

Я совсем слетаю с катушек.

Целую ниже, опускаясь к ключице, потом к груди, не торопясь ни секунды. Когда мои губы наконец находят его сосок, я дышу на него горячо и долго, просто наслаждаясь моментом. Потом касаюсь языком — легко, круговыми движениями, обвожу его снова и снова, дразню, пока он не становится совсем твердым и чувствительным. Я прижимаюсь губами сильнее, обхватываю его ртом целиком, слегка посасываю, медленно, потом прикусываю совсем нежно и сразу зализываю языком, мокро и горячо.

Стас резко втягивает воздух сквозь зубы. Тело подо мной вздрагивает, мышцы живота напрягаются волной, бедра слегка раздвигаются. Я чувствую, как он начинает твердеть — там, внизу, под джинсами. Ткань медленно натягивается, обрисовывая толстый, тяжелый бугор, который пульсирует и растет прямо у меня на глазах.

От этого зрелища у меня в голове совсем пусто. Я уже не думаю, что это плохо, что я — не Аня, что он может проснуться и все испортить. Алкоголь приятно гудит в висках, а желание жжет так сильно и глубоко, что мне просто все равно. Мне можно. Мне нужно.

Я прижимаюсь губами еще сильнее, лижу бугорочек жадно, мокро, долго, потом спускаюсь ниже — очень медленно, оставляя за собой влажную блестящую дорожку. Языком провожу по ложбинке между грудными мышцами, чувствуя каждый миллиметр горячей кожи. Спускаюсь к кубикам пресса — они твердые, горячие, каждый мускул четко прорисован и слегка напряжен. Я лижу между ними, медленно, очень медленно, пробую кожу языком, ощущаю солоноватый, невероятно вкусный вкус его тела. Язык скользит по каждому кубику отдельно, обводит, нажимает, и Стас тихо стонет во сне, бедра снова дергаются, а его член уже полностью твердый, натягивает джинсы так, что я вижу контур через ткань.

Я уже почти у самого края джинсов. Пуговица расстегнута, молния приоткрыта, и я вижу край темных трусов и начало той самой темной полоски волос, которая уходит вниз. Язык скользит по последнему кубику, медленно, лениво, оставляя мокрый след, и я поднимаю взгляд.

Стас смотрит на меня.

Прямо в глаза.

Взгляд тяжелый, затуманенный сном и жгучей похотью. Зрачки огромные, губы приоткрыты, дыхание быстрое и прерывистое. Он возбужден до предела — джинсы натянуты так сильно, что ткань едва сдерживает его.

На секунду весь мир замирает.

А потом он резко хватает меня за запястье — сильно, почти грубо. Одним мощным движением садится в кровати, волосы падают на лоб, лицо совсем близко ко мне.

— Ты какого хрена тут делаешь? — шипит он низко, хрипло, и в голосе столько удивления, злости и жгучего, животного желания, что у меня по спине пробегает жаркая, электрическая волна.

Я не могу ответить. Только смотрю на него, тяжело дыша, с мокрыми от поцелуев губами и телом, которое горит так, будто я сейчас вспыхну.

Обратного пути уже точно нет.

Я не говорю ни слова.

Просто смотрю ему прямо в глаза — в эти темные, затуманенные сном и желанием — и тянусь к его губам. Сердце колотится так сильно, что кажется, оно сейчас разорвет мне грудь. Внутри все дрожит. Годы, когда я только и делала, что тайком наблюдала за ним, фантазировала по ночам, представляла именно этот момент, и вот он здесь — реальный, горячий, живой. Я так долго любила его молча, что теперь эта любовь вырывается наружу, как ураган, смешиваясь со страхом, что все сейчас закончится. Что он оттолкнет меня, скажет «нет», и я снова останусь одна со своей безнадежной влюбленностью. Но еще страшнее — если я сейчас остановлюсь. Потому что тогда я точно сойду с ума от этой тоски, которая жила во мне все эти годы.

— Отвлеки меня, Стас… — шепчу я хрипло, и голос ломается от переполняющих меня чувств. — Пожалуйста. Мне так нужно… Я не могу больше терпеть…

Он тяжело дышит, грудь вздымается быстро и горячо, почти касается моей. Я чувствую, как его пальцы на моем запястье сжимаются сильнее, потом чуть слабеют, словно он сам с собой борется. В его глазах — целая буря: удивление, вина, дикое желание. И от этого мне становится еще жарче, еще больнее и еще слаще. Знать, что он тоже хочет меня, что я не одна в этом безумии… это как глоток воздуха после долгих лет под водой.

— Ань… — выдыхает он низко, почти простонал, в этом слове столько борьбы, что у меня сжимается сердце. — Я друг Сереги. Это некрасиво. Пока вы не разберетесь…

Слова даются ему с трудом. Он сопротивляется из последних сил, я вижу это по тому, как напряжена его челюсть, как взгляд мечется по моему лицу. А потом его глаза невольно скользят вниз — по моему декольте, по тому, как платье туго обтягивает грудь, которая сейчас тяжело поднимается и опускается от каждого вздоха. Он нервно сглатывает, кадык дергается, и я буквально чувствую, как его контроль трещит по швам. Это заводит меня до дрожи. Знать, что он хочет меня так же отчаянно, как и я его…

Я не даю ему времени опомниться. Моя свободная рука смело опускается вниз и ложится прямо на его пах. Черт… Он уже такой твердый. Горячий, крепкий, пульсирующий под джинсами. Я провожу ладонью по нему медленно, чувствуя, как он вздрагивает всем телом, и внутри меня разливается сладкая, теплая волна торжества, нежности и дикого голода.

— Забудь, — шепчу я, не отрывая глаз от его губ, и в голосе дрожат слезы, которые я еле сдерживаю. — Забудь, что я девушка твоего друга. Забудь вообще, кто я такая. Просто… возьми меня. Пожалуйста…

В голове у меня крутится одна-единственная мысль, как спасательный круг. Я же не Аня. На самом деле я — Алена. И никакой измены не будет. Никто никого не предает. Это только я и он. Только этот момент, который я ждала целую вечность. Сердце сжимается от нежности, от любви, которая рвет меня на части, и одновременно от животного, первобытного желания, которое жжет между ног. Я люблю его. Люблю так сильно, что это почти больно. Люблю его улыбку, его голос, его руки, его запах — все. И сейчас, когда он так близко, я готова отдать ему все, что у меня есть. Даже если завтра все рухнет.