Когда они наконец заканчивают тему, я тихо говорю, все еще оставаясь в объятиях Стаса:

— Ребята… пожалуйста, сохраните эту связь. Даже после этой ночи. Не ссорьтесь из-за меня. Вы… вы как братья. Мне очень важно, чтобы вы остались такими же.

Они оба замолкают и смотрят на меня. Яр усмехается — той самой редкой, теплой улыбкой — подходит ближе и целует меня в губы. Поцелуй мягкий, но глубокий. Он отстраняется всего на пару сантиметров и шепчет мне прямо в губы:

— Не переживай, малышка. Мы не поссоримся, ты же знаешь нас так много лет. А сейчас всем надо поспать. Утро вечера мудренее. А утром… утром мы займемся сексом еще раз. Чтобы точно расстаться по-хорошему…

От его слов по телу пробегает сладкая дрожь. Я улыбаюсь, чувствуя, как щеки горят, и киваю. Стас целует меня в висок, Яр — в плечо, и мы втроем возвращаемся в комнату. Плед все еще на моих плечах, а внутри меня счастье и легкое волнение от того, что завтрашнее утро обещает быть таким же жарким…

Мы возвращаемся в комнату и первым делом набрасываемся на фрукты — те самые, что лежали на подносе. Я беру кусочек холодного апельсина, Стас — несколько виноградин, Яр просто отламывает половину банана. Мы едим молча, но с легкими улыбками. Алкоголь уже порядком ударил по голове, и мы все понимаем, что нужно хоть немного подстелить желудку, чтобы не проснуться утром с ужасным похмельем. Сладкий сок приятно освежает, смягчает горечь виски, и я чувствую, как тепло разливается по телу уже не только от выпитого. Давно не только от этого…

Потом мы ложимся втроем на большую кровать. Я оказываюсь посередине. Парни обнимают меня с двух сторон — Стас сзади, Яр спереди. Мы все довольно пьяные, поэтому сон приходит быстро и естественно. Нам действительно нужно хоть немного отдохнуть. Тело приятно тяжелое, голова кружится, но это приятное кружение…

Парни еще немного общаются через меня. Голоса низкие, сонные. Стас что-то бурчит про своего брата, Яр отвечает коротко, поддерживая. Их голоса переплетаются, и я улыбаюсь, слушая эту тихую, братскую болтовню. Мне нравится, как они заботятся друг о друге. Это делает их еще ближе и роднее в моих глазах…

Постепенно Яр затихает. Его дыхание становится ровным и глубоким — он уснул первым. Я уже тоже начинаю проваливаться в сон, когда чувствую, как Стас придвигается ближе. Его рука медленно скользит по моему бедру под одеялом. Пальцы горячие, движения ленивые, но очень целенаправленные. Он тихонько целует меня в затылок, потом в шею, и я чувствую, как он уже снова возбужден — твердый, горячий, прижимается ко мне сзади.

Я тихонько стону, просыпаясь окончательно. Сердце сразу начинает биться чаще.

— Теперь ты так проснулась, крошка… — шепчет он мне прямо в ухо низким, хриплым голосом, от которого по спине бегут мурашки.

— Может… — тихо шепчу я.

— Тщ-щ, дай мне самому тебя почувствовать…

Я не успеваю ответить. Стас осторожно, но уверенно входит в меня сзади, одной рукой закрывая мне рот, чтобы я не издала громкий звук. Я выгибаюсь, впиваясь зубами в его ладонь, и сжимаю его вторую руку, которая уже ласкает меня между ног. Он двигается медленно, глубоко, стараясь не разбудить Яра, который спокойно спит всего в полуметре от нас.

Это безумно возбуждает. Мы делаем это тихо, почти бесшумно — только тяжелое дыхание, тихие стоны, которые я еле сдерживаю, и легкий скрип кровати. Стас очень возбужден, я чувствую это по тому, как сильно он напряжен, по тому, как жадно он целует мою шею и плечо. Он поворачивает меня немного, садит на себя, не выходя из меня, и теперь я сижу на нем верхом, спиной к нему. Его руки обхватывают меня за талию, помогая двигаться.

— Вот так… медленно, малышка… — шепчет он мне в волосы, голос дрожит от удовольствия.

Его пошлые, но такие приятные слова сводят меня с ума. Я двигаюсь медленно, круговыми движениями, чувствуя, как он заполняет меня полностью. Стас зарывается лицом в мои волосы, целует шею, одну руку запускает мне между ног и ласкает, вторая крепко держит меня за грудь. Я кусаю губу, чтобы не стонать слишком громко. Яр все еще спит рядом, и от мысли, что мы делаем это почти у него под носом, внутри меня разливается острое, запретное возбуждение…

Я кончаю первой — тихо, но очень сильно. Тело сжимается вокруг него, дрожь проходит по мне волной, и я прижимаюсь спиной к его груди, стараясь не издать ни звука. Стас выдыхает мне в волосы:

— Я близко… блядь, я очень близко…

Я помогаю ему. Опускаю руку вниз и обхватываю его основание. Другой рукой аккуратно закрываю ему рот, когда он начинает стонать громче. Стас кончает с глухим рыком, который я заглушаю своей ладонью…

Мы замираем, тяжело дыша. Стас целует меня в затылок, потом в плечо — уже мягко, почти нежно. Я поворачиваю голову и целую его в ответ, медленно и глубоко. Яр все еще спокойно спит рядом, ничего не подозревая.

Я улыбаюсь в темноту, чувствуя, как Стас обнимает меня крепче. Тело приятно гудит, внутри тепло и мокро, а в груди разливается такое огромное, светлое чувство любви к ним обоим, что я готова расплакаться от счастья.

Эта ночь точно не закончится так просто.

И мне это очень, очень нравится.

Мы наконец успокаиваемся. Стас обнимает меня сзади, Яр тихо сопит рядом, и я уютно устраиваюсь между ними, чувствуя их теплые тела и ровное дыхание. Мне так хорошо и спокойно, что я проваливаюсь в сон почти мгновенно, улыбаясь в темноту.

Сколько я спала — не знаю. Кажется, совсем немного. Но вдруг я резко просыпаюсь, будто что-то внутри меня толкнуло. Сердце сразу начинает стучать чаще. В комнате еще темно, только слабый свет неполной луны пробивается сквозь шторы. Я осторожно поднимаю голову. Стас и Яр спят глубоко, их лица расслаблены, дыхание ровное. Мне хочется снова прижаться к ним, но что-то не дает.

В этот момент мой телефон на тумбочке тихо вибрирует и загорается экраном, освещая спальню мягким голубоватым светом. Я осторожно выбираюсь из-под их рук, стараясь не разбудить. Ноги еще немного ватные после всего, что было ночью. Беру телефон и выхожу в гостиную, чтобы свет не разбудил парней.

Сообщение от мамы.

Я открываю чат и читаю:

"Ты гле? Я не могу найти тебя в твокм домике. Пожалуцста, быстро к нам."

Сообщение написано быстро, с опечатками, значит, мама спешила. Сердце у меня падает куда-то в пятки. Я смотрю на часы — пять утра. Значит, я проспала всего около четырех часов. Голова уже почти ясная, алкоголь почти выветрился, но тело еще помнит каждое прикосновение Стаса и Яра.

Я быстро одеваюсь впопыхах. Натягиваю свое розовое платье, которое лежит смятое на полу. На улице уже заметно прохладнее, чем вечером. Взгляд падает на черную рубашку Стаса, которая валяется на стуле. Я беру ее и накидываю поверх платья. Рубашка пахнет им — его парфюмом, его кожей, нашим общим теплом. От этого запаха внутри все сжимается. Мне так жалко их бросать вот так, посреди ночи, после всего, что мы пережили сегодня…

Я останавливаюсь посреди комнаты и просто смотрю на них. Стас лежит на спине, одна рука закинута за голову, волосы растрепаны. Яр повернулся на бок, лицо спокойное, красивое даже во сне. Они такие разные, но оба невероятно родные. В груди разливается острая, почти болезненная нежность. Я люблю их. Обоих. И сейчас мне невыносимо жалко уходить. Хочется забраться обратно под одеяло, прижаться к ним и забыть обо всем. Но если мама пишет так срочно и с опечатками — значит, действительно что-то случилось…

Я тихо выхожу из домика, закрывая за собой дверь как можно осторожнее. Ночной воздух холодный, свежий, пахнет соснами и росой. Я на ходу пытаюсь расчесать волосы пальцами, чтобы хоть немного привести себя в порядок, и дышу ртом, чтобы не было слышно запаха алкоголя. Сердце колотится все сильнее. Я почти бегу по каменной дорожке между домиками, и рубашка Стаса развевается на мне, как плащ.