Тобиас фыркнул и потянулся к кофемолке.

      - И не говори. - Отмеряя зерна в кофемолку, он внимательнее посмотрел на Бредфорда. - Как ты справляешься? В целом, с Фаном, я имею в виду.

      - В целом, наверное, неплохо. Это не то, к чему я привык, и, боюсь, бедный Никки немного расстроен, но что касается Фана, думаю, это помогает. Он делает достаточно ошибок, чтобы постоянно о чем-то думать. У него всегда были проблемы с запоминанием? То есть, это просто его особенность, или это может быть симптомом терапии?

      Тобиас задумался, перемалывая зерна и устанавливая кофеварку.

      - Ну, я не уверен, - сказал он. - Вначале это было похоже на дрессировку необученного раба, чего я не ожидал, потому что он уже давно в теме. Но к тому времени, как мы подписали контракт о рабстве, у него все было хорошо, он редко совершал ошибки, если только не вел себя преднамеренно. В качестве раба было то же самое... тяжелое начало. Так может, это его особенность? Ты вообще разговариваешь с доктором Брюэр?

      - Мы с ней созваниваемся каждую неделю. Она говорит, он расстроен тем, что считает «слишком большим количеством правил», но что он заинтересован и искренне старается, так что, полагаю, у него все в порядке. - Бредфорд скрестил ноги. - Возможно, это просто его привычка; он быстро прогрессирует.

      - Хм. С чем именно у него проблемы? Может, Никки мог бы помочь?

      - Я человек привычки. Мне нравится моя рутина. Может быть, я придирчивый и эксцентричный, не исключено, - сказал Бредфорд самоуничижительным тоном. Он покачал головой. - Он еще не совсем освоил рутину; ему трудно запомнить и предугадать мои действия. Это не совсем его вина. В идеальном мире я бы подобрал ему кого-нибудь, кто лучше подходит его стилю; мы немного похожи на круглый колышек и квадратное отверстие, но мы справляемся.

      Тобиас вздохнул. Ему никогда не было трудно ужиться с Фаном, пока все не начало разваливаться. Он включил кофеварку и взял кружки, позволив своим рукам заняться сборкой подноса. Он остановился, посмотрел на сахарницу и улыбнулся.

      - Это он ей подарил, - тихо сказал он. - В первое Рождество, когда был здесь. Он разбил одну за неделю до этого и таскал меня по всему городу в поисках идеальной на замену. Эта сахарница обошлась мне почти в восемьдесят долларов, вот засранец.

      - Кто засранец? Фан? Он милый. Правда. У него огромное сердце, и он понятия не имеет, что с ним делать.

      - Знаю, - согласился Тобиас. - Она тоже это знала и просто… взяла его под свою опеку. Было удивительно за этим наблюдать. Она проводила с Ноем гораздо меньше времени, и у меня сложилось впечатление, что она понимала, что он не нуждается в ней так же сильно. Она была как… бабушка Фана, на самом деле. Она учила его готовить, ругала его и не терпела никаких пререканий. Они обожали друг друга.

      - Ной совершенно другой, - согласился Бредфорд. - Действительно, небо и земля. Он искренний, не скрывает своих чувств, но знает, чего хочет, и настаивает на своем, чтобы этого добиться.

      - О, он настаивает, - согласился Тобиас. Он закончил готовить поднос и добавил: - Иногда он чертовски настойчив. Боже, как я его люблю.

      Бредфорд усмехнулся.

      - Он лучше тебя уравновешивает, чем Фан. - Он встал и подошел, чтобы опереться на стойку. - Я не очень хорошо ее знал, но, Тобиас, я выражаю тебе глубочайшее сочувствие. Как другу и не только. Я знаю, что это сильно тебя задело, и я здесь, если тебе нужно выпустить пар, хорошо?

      Тобиас кивнул.

      - Спасибо. За сочувствие и предложение. Это… ну, честно говоря, это ужасно. Миссис Миллер заботилась обо мне тридцать шесть лет - она была со мной дольше, чем мои родители.

      Бредфорд кивнул и коснулся плеча Тобиаса.

      - Знаю. Как она ушла? Хотя бы спокойно?

      - Очень, - тихо сказал Тобиас. И он благодарил Бога за это. - Она просто… не… проснулась утром. Бедные близнецы, поняли, что что-то не так, когда пришли сюда, а двери все еще были заперты. Они позвали Питера из сарая, и он вошел. Сказал, что она просто выглядела так, будто спит. - Он поднял руку, чтобы вытереть щеку, ничуть не удивившись, что она снова влажная. Он откашлялся. - Роберт сказал мне, что совсем без боли. Честно говоря, это лучшее, на что мы все можем надеяться.

      - Нам всем бы так повезло. Она этого заслужила, Тобиас, порадуйся за нее. - Бредфорд слегка сжал плечо Тобиаса и немного отстранился, давая Тобиасу больше пространства. - Если доживу до восьмидесяти, я буду считать себя очень счастливым человеком.

      - Если ты доживешь до восьмидесяти, нас всех будут считать счастливчиками, Бредфорд.

      - Тогда будем надеяться, что доживем до этого вместе. Мы можем быть грязными старыми извращенцами, сидеть, пить портвейн и смотреть, как молодые люди расхаживают по моему клубу. - Бредфорд подмигнул. - Кофе готов? Я еще не согрелся. За городом холодно.

      Тобиас усмехнулся и налил кофе в графин.

      - Ты извращенец, а я девиант, - поправил он, поднимая поднос. – Пойдем, поищем питомцев?

      Бредфорд рассмеялся.

      - Не играй словами. Да, пошли.

      - А, это важное различие, - сказал Тобиас, идя в гостиную. - Это также хороший ответ для болтливого саба. - Он взглянул на мальчиков на диване и улыбнулся. - Кстати, ни один из них сейчас не болтает, так как оба спят.

      Откинувшись на диван Ной держал Фана почти у себя на коленях, голова Фана покоилась у него на груди. Они накрыли одеялом ноги и одну из рук Ноя, и казалось, устроили себе уютное гнёздышко.

      - Мы дадим им поспать? - с улыбкой спросил Бредфорд.

      - Фану, наверное, это нужно. И Ною не помешает отдых. - Он поставил поднос на журнальный столик и посмотрел на мальчиков, улыбаясь.

      - Заставил его поздно лечь спать, да? - усмехнулся Бредфорд.

      - Не столько поздно, сколько… - Тобиас пожал плечами. - Ну. Скажем так, мое подсознание попыталось доказать, что я жив. Я немного удивился, что он сегодня утром даже был в состоянии покататься на лошади. - Он осторожно налил кофе и протянул кружку Бредфорду. - На самом деле, я чувствую себя немного виноватым.

      - Не надо, - решительно сказал Бредфорд. - Ты его Мастер, у тебя была потребность, и он ее удовлетворил. Это его обязанность, и уверен, ему было приятно это сделать. - Бредфорд взял кофе и сделал большой глоток. - Ты бы не ощущал себя виноватым, если бы почувствовал необходимость его выпороть.

      - Нет, наверное, нет, - сказал Тобиас. Он бы не ощущал. Он на мгновение задумался, решив, что самодовольное поведение Ноя после всего произошедшего означает, что ему действительно и честно не за что чувствовать себя виноватым. - Может, я сделаю это позже, в качестве награды, - добавил он с улыбкой.