— Ангел? — переспросила я. — В трусах твоей полюбовки?

— Софья! — рявкнул отец.

— Что?! — я повернулась к нему. — Папа, он мне про ангелов рассказывает, а сам… а сам…

Я замолчала, потому что поняла: сейчас не время. Не время объяснять папе, чему именно Никиту учила моя экс-подруга. Не время распространяться о новом ухажере, на которого я так скоро переключилась, и что хочу жить с Греховным. Не время вообще что-либо говорить.

— Никита, — я посмотрела на него. — Скажи честно. Ты хочешь жениться на мне, потому что любишь? Или потому что твоя церковь требует, чтобы у священника была жена?

Он побледнел.

— Нет, я просто… Я… я люблю тебя.

— Ты любишь меня или ты любишь идею того, что у тебя будет жена? — я не отступала. — Ты любишь меня или ты любишь моё тело, которое так долго не давалось тебе? Ты любишь меня или ты просто не хочешь проиграть кому-то другому?

— Соня…

— Отвечай, Никита.

Он молчал. Смотрел на меня, и в его глазах я видела что-то такое, от чего мне стало страшно. Не за себя. За него. Потому что он не знал ответа. Он никогда не знал ответа.

— Я… я не знаю, — прошептал он. — Я думал, что знаю. Но когда ты ушла… я понял, что вообще не знаю ничего.

Тишина повисла над кухней. Мать отвернулась к плите. Отец задумчиво смотрел в окно и курил. Никита сидел, опустив голову, и его плечи дрожали.

— Тогда зачем ты здесь? — спросила я тихо.

— Потому что я хочу знать, — он поднял голову, и в его глазах блестели слёзы. — Я хочу знать, что я чувствую. Я хочу знать, есть ли у нас шанс. Я хочу… я хочу попробовать быть нормальным. Не святым. Не грешником. Просто… просто мужчиной, который тебя любит.

Я в упор смотрела на Никиту, и не узнавала. На его рыжие волосы, на веснушки, на дрожащие руки. И вспоминала Демьяна. Его наглую ухмылку. Его черные татуировки. Его губы, которые шептали: «Я хочу тебя». И то, как он сказал: «Я люблю тебя». Без ангельских песнопений и знаков из сновидений. Просто — люблю.

— Никита, — я встала. — У тебя нет шанса.

Он посмотрел на меня. Мать обернулась. Отец повернулся от окна, приподняв седую мохнатую бровь.

— Потому что я люблю другого, — сказала я.

— Кого? — спросил отец, и в его голосе послышалось что-то опасное.

— Ты его не знаешь, — ответила я. — Но он хороший. И он тоже любит меня.

— Софья, — отец встал. — Что он за человек? Где вы познакомились? Чем занимается?

— Папа, я всё расскажу. Но не сейчас. И не при Никите.

Я взглянула на бывшего парня. Он сидел, сжавшись, и выглядел таким маленьким, таким потерянным, что мне стало почти жаль его. Почти.

— Никит, — сказала я. — Иди-ка домой. И больше сюда не приходи.

Он поднялся, взял Евангелие, поправил рубашку. Посмотрел на меня, на отца, на мать. Поклонился.

— Простите, — сказал он. — Я, наверное, зря…

— Иди, Никита, — мягко сказала мать. — Иди, милый.

Он вышел. Я слышала, как хлопнула входная дверь, как его шаги затихли на лестнице. И только тогда позволила себе выдохнуть.

— Софья, — отец подошёл ко мне. — Кто он?

— Папуль, я устала, — я села на стул, чувствуя, как силы покидают меня. — Можно я завтра всё расскажу?

— Нет, — отец сел напротив. — Нельзя.

Я посмотрела на мать. Она стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле, и делала вид, что не слушает. Но я то знала — она всегда бдит.

— Его зовут Демьян, — сказала я. — Демьян Греховный. Он учится на журфаке, на выпускном курсе. Занимается смешанными единоборствами, у него есть работа, машина, своя квартира. И он любит меня.

— Греховный? — отец нахмурился. — Это не тот, который…

— Тот, — кивнула я. — Который меня бесил. Это он.

— И ты говоришь, что любишь его? — отец смотрел на меня так, будто я сошла с ума.

— Да, папа, — я чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Я люблю его. И он любит меня. По-настоящему.

Отец молчал. Мать молчала. Я сидела, сжимая в руках край водолазки, и ждала.

— Приведи его, — сказал отец наконец. — Завтра. Я хочу посмотреть на этого вашего… Греховного.

— Папа…

— Завтра, Софья. В семь вечера. И чтобы без фокусов.

Я кивнула, встала, вышла из кухни. В своей комнате я закрыла дверь, рухнула на кровать и уставилась в потолок.

Достала телефон. Демьян прислал сообщение:

«Как ты?»

Я набрала ответ:

«Жива. Папа хочет познакомиться с тобой завтра в семь.»

Ответ пришёл через секунду:

«Приду. Что надеть?»

Я усмехнулась.

«Что-нибудь, скрывающее твои блатные наколки.»

«Не обещаю.»

«Тогда хотя бы без серьги.»

«Постараюсь. Соня, я люблю тебя.️»

Я смотрела на экран и чувствовала, как по щеке скатывается слеза. Счастливая. Усталая. Немного испуганная.

«Я тебя тоже️», — написала я.

И убрала телефон.

Сегодня мой бывший парень хотел на мне жениться. А завтра мой нынешний пойдёт знакомиться с отцом. Кажется, в моей жизни наступает новый этап. И он обещает быть ещё более безумным, чем всё, что было до.

Так могла бы подумать я и, наконец, расслабиться, пока не пришло сообщение от незнакомого номера со пугающим предложением:

«

Я знаю о Греховном кое-что, что не понравилось бы твоим родителям, Софийка…???? Приходи к нам после полуночи, думаю, тебе будет интересно послушать то, о чем я тебе поведаю… P.s. Твой верный слуга и друг. В.»

Я лежала в своей кровати, смотрела в потолок и чувствовала, как внутри всё кипит. Смесь из злости, обиды, любви и какого-то липкого страха не давала уснуть. Часы на тумбочке показывали двадцать три сорок пять. Родители уже час как спали — я слышала ровное посапывание отца из соседней комнаты и тихий шелест маминого дыхания. В доме было темно и тихо, только холодильник гудел на кухне да где-то на лестничной клетке лаяла соседская собака.

Телефон завибрировал. Вадим.

«Не спишь?»

Я закатила глаза. Зачем ему знать, сплю я или нет? После вчерашнего его намёка на «правду» меня трясло от одного упоминания этого имени.

«Нет. А ты?» — ответила я, сама не зная, зачем поддерживаю этот диалог.

«Тоже. Скучаешь?»

«По кому?»

«По Демьяну? Или по мне?»

Я не ответила. Вадим прислал смайлик — подмигивающий, наглый, как и он сам.

«Сонь, а хочешь узнать правду? Ту самую, о которой я говорил?»

У меня ёкнуло сердце.

«Какую правду? В по телефону нельзя?»

«Нельзя! Приезжай. Я покажу. Ровно в полночь. Вышли адрес, я закажу такси.»

«Ты с ума сошёл? Сейчас ночь!»

«Самая подходящая ночь, чтобы узнать, с кем ты делишь постель. Или ты боишься?»

Он знал, что я не боюсь. Вернее, знал, что я не признаюсь в страхе, даже если он есть. Потому что я — Соня Хорошева, которая не боится ни качка в капронке, ни отца-военного, ни лучшей подруги-предательницы. И уж точно не испугаюсь какого-то Вадима с его татуировками и намёками.

«Диктуй адрес», — написала я.

Он прислал код от домофона, номер квартиры, и последнее сообщение: «Поднимайся и входи. Демьяна нет дома. Я покажу тебе то, что он скрывает.»

Я сидела на кровати, сжимая телефон, и чувствовала, как внутри разгорается пожар. Что он хочет показать? Какие-то фотографии? Документы? Или просто хочет меня затащить к себе в отсутствие брата, чтобы… Чтобы что? Соблазнить? Навредить? Или, правда, рассказать что-то важное, на что мне стоит обратить внимание?

В любом случае, я не могла остаться. Потому что если Вадим прав и Демьян что-то скрывает, я должна это знать. Не для того, чтобы разрушить наши отношения, а для того, чтобы понять — с кем я вообще связалась.

Я натянула джинсы, футболку, сверху накинула чёрную толстовку с капюшоном. Волосы собрала в пучок, чтобы не мешали. Туфли не стала надевать — только носки и кроссовки. На случай, если придётся быстро бежать.

Родители спали. Я выскользнула в коридор, прислушалась. Тишина. Папа всхрапнул, мама что-то пробормотала во сне. Я бесшумно открыла дверь на лестничную клетку, но тут же закрыла — лифт слишком громкий, соседи могут заметить. Пожарная лестница. Третий этаж. Я уже спускалась по ней в детстве, когда убегала от соседского мальчишки, который хотел меня поцеловать. Сейчас я убегала к другому неровно дышащему ко мне мужчине…