Металлические ступени холодят ступни даже через кроссовки. Перила влажные от ночной сырости. Я спускаюсь быстро, почти бегом, считая этажи: третий, второй, первый. Пожарный выход выводит во двор, к мусорным бакам. Здесь темно, пахнет кошками и чем-то кислым. Я обхожу лужи, выбегаю к арке, а там — такси. Серебристый «Хёндай», мигающий аварийкой.

— В Сити? — переспрашивает водитель, сонный мужик лет пятидесяти.

— Да, — я сажусь на заднее сиденье, пристёгиваюсь. — И побыстрее.

— Ночью быстро — само собой, — шофер выезжает на пустынный проспект. — Девушка, а вы не боитесь? Ночью, одна, в Москве-Сити? Там же одни офисы да квартиры богатеев.

— Я не боюсь, — говорю я, хотя на самом деле боюсь. Но не того, что он думает.

Мы едем по ночной Москве. Город спит, но не мертвым сном — он дышит, переливается огнями, сигналит редкими машинами. За окном проплывают знакомые улицы: Тверская, Новый Арбат, потом мост через Москву-реку, и вот он — Москва-Сити. Стеклянные башни, уходящие в небо, подсвеченные разными цветами. Они кажутся космическими кораблями, припаркованными на ночь.

Водитель останавливается у одного из небоскрёбов. Я расплачиваюсь картой, выхожу. Ветер с реки треплет волосы, и я жалею, что не надела шапку.

В холле — ни души. Только охранник за стойкой, который косится на меня, но ничего не говорит. Я набираю код, который прислал Вадим, и дверь открывается. Лифт — быстрый, почти невесомый. Я нажимаю кнопку нужного этажа и чувствую, как уши закладывает от скорости.

Тридцать второй этаж.

Дверь в квартиру не заперта. Я толкаю её, захожу. В коридоре горит тусклый свет, пахнет чем-то сладким — ароматическая палочка или свеча. Из-за прикрытой двери доносится музыка. Приглушённая, тяжёлая, с басами, которые вибрируют в полу.

Я иду на звук. Комната Вадима.

Толкаю дверь — и замираю на пороге.

Комната выглядит так, как я и представляла — холостяцкое логово человека, который не ждёт гостей, а если и ждёт, то только тех, кто не будет обращать внимания на бардак. Огромный компьютерный стол, три монитора, клавиатура с подсветкой, геймерское кресло, которое стоит дороже моей стипендии. На стенах — плакаты. Много плакатов. Рок-группы: «Metallica», «Rammstein», «Slipknot». И рядом — плакаты из журнала «Максим». Девушки в бикини, девушки в белье, девушки с обнажённой грудью, которые смотрят с глянца наглыми, призывными взглядами.

Я сглатываю. И тут же ловлю себя на мысли, что сама раздевалась перед камерой, пытаясь соблазнить Никиту интимками… Это же одно и то же? Нет, но в душу не влезешь.

На кровати — тёмное постельное бельё, скомканное, будто кто-то только что вставал. На полу — гантели, бутылка воды, футболка, брошенная кое-как. И сам Вадим. Сидит в геймерском кресле, развернувшись ко мне. На нём — спортивные штаны, низко на бёдрах, и всё. Снова без футболки. Его торс, татуированный драконом, который обвивает плечо, грудь, уходит на живот, подсвечивается мониторами. Мышцы перекатываются, когда он потягивается, и я отвожу взгляд, чувствуя, как щёки заливаются краской.

Чёрт. Почему он никогда не носит футболку? Это что, его способ меня смущать? Если да, то у него отлично получается.

— Ну, здарова, Софийка, — голос у него низкий, чуть насмешливый. — Присаживайся.

Он кивает на стул, который стоит рядом с его креслом. Обычный кухонный табурет, который он, видимо, притащил специально для меня. Я сажусь. Держусь прямо, складываю руки на коленях, чтобы не показывать, как дрожат пальцы.

— Где Демьян? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Зачем ты меня пригласил?

Вадим усмехается, потирает подбородок. Я замечаю, что у него такая же щетина, как у брата, и такие же надменные глаза, только карие, с золотистыми искрами. Хоть они и не родные, но сходство определенно есть.

— Демьян на соревнованиях, — говорит он. — У него сегодня ночью турнир по жиму лёжа. Вернётся только под утро. Так что мы с тобой в полной безопасности. Бояться нечего.

— Я не боюсь, — отвечаю я. — Я боюсь только то, что ты мне покажешь.

Он смотрит на меня долго, пристально. Потом разворачивается к мониторам, щёлкает мышью.

— Сейчас включу тебе одно видео, — говорит он, не оборачиваясь. — Если ты, конечно, готова узнать правду о своём суженом.

— Я готова, — говорю я, хотя внутри всё сжимается.

Он включает видео.

На мониторе появляется изображение. Комната, незнакомая, с большой кроватью и зеркальным потолком. Яркий свет, профессиональная камера. И на кровати — двое. Мужчина и женщина.

Мужчина — Демьян. Я узнаю его сразу. По татуировкам на плечах, по серьге в ухе, по тому, как он двигается. Но он другой. Не тот, кто шептал мне «я люблю тебя» сегодня утром. Не тот, кто смотрел на меня так, будто я — всё, что у него есть. Он — тот, кто трахает какую-то блондинку. Губастую, с огромной грудью, с накачанными губами и длинными нарощенными ресницами. Она стонет, выгибается, и он с наигранно громким стоном входит в неё жёстко, ритмично, с каким-то механическим лицом. Так он меня не имел… так, как имел эту девушку…

— Что за?.. — я не могу договорить, потому что к горлу подступает тошнота.

— Что, не узнаёшь? — Вадим оборачивается, и на его губах — кривая усмешка. — Это твой ненаглядный Демьянчик. Тот самый, который клялся тебе в любви. Который просыпался с тобой в обнимку. Который обещал познакомиться с твоим папой.

Я смотрю на экран. Не могу отвести взгляд. Демьян кончает на лицо этой блондинке, и та улыбается, облизываясь, довольная.

— Это… это порно, — выдавливаю я.

— Браво, Шерлок, — Вадим хлопает в ладоши. — Порно. Профессиональное. Снято на заказ.

— Откуда у тебя это?

— Демьян сам мне скинул. Гордился, что его пригласили. Это было два года назад, когда он только начинал и был абсолютно нищим, жива с матерью без денег отца. Думал, что это его билет в лучшую жизнь. Богатые тётки, большие суммы и сиськи, элитные квартиры.

Я чувствую, как кровь отливает от лица.

— Он… он снимается в порно?

— Снимался, — поправляет Вадим. — Сейчас он уже бросил. Говорит, что это было не его. Но я то храню видео. На всякий случай. Их не так сложно найти по поиску актеров. И не только это…

Он щёлкает мышью, и открывается другой ролик. Демьян с другой девушкой — брюнеткой, с татуировками, пирсингом, похожей на панка.

— И это, — Вадим открывает третий. Демьян с двумя девушками сразу.

— Хватит! — я вскакиваю, отворачиваюсь к стене. — Выключи! Выключи!

Он выключает. Я слышу, как татуированный откидывается в кресле, скрипит кожей.

— Ты хоть спрашивала его, чем он зарабатывает на жизнь? — спрашивает он, и в его голосе появляется холодок. — Или это необязательно, перед тем как раздвигать ноги?

Я оборачиваюсь. Смотрю на него. На его наглое, красивое лицо, на татуировки, на голый торс, который он, кажется, специально не прикрывает.

— Он сказал, что работает тренером, — говорю я. — Что у него есть небольшая подработка.

— Тренером, — Вадим усмехается. — Да, он тренер. В фитнес-клубе. А небольшая подработка — это порнофильмы, чуть ли не основной доход. И не только порно. Иногда богатые женщины приглашают его на свои вечеринки. За деньги. Сечешь, о чём я?

Я чувствую, как внутри всё переворачивается. Меня дико тошнит. Я хочу закричать, заплакать, разбить что-нибудь. Но вместо этого стою, смотрю на Вадима, и мои руки сжимаются в кулаки.

— Ты врёшь, — шепчу я.

— Хочешь, покажу его переписку? — Вадим открывает какой-то анонимный телеграмм канал с названием «Первородный Грех». — Вот, глянь. «Сколько за ночь?», «А если с подругой?», «А анал оплачивается отдельно?», «Минет не предлагать — боюсь не отказаться!»

Я не смотрю. Не могу. Закрываю глаза, но эротичные картинки всё равно лезут в голову. Демьян с этими женщинами. Демьян, который с удовольствием кончает им на лица. Демьян, который улыбается в камеру, довольный, как сытый кот, тряся мошонкой.