Вот это страсть! Это такой напор! И телефон ни разу не достали… А я думала, что секс возможен только сквозь соцсети.

— Не бойся, — задыхаясь, сказал он, — камера за моей спиной. А такая полка для этого и предназначена — уверен.

Я как-то и не подумала, что тут скрытая камера, а он даже приметил где.

А мои ноги раздвинуты, и я обхватила ими его стройную, подтянутую фигуру. Задела голенью твёрдую кобуру.

— Только не касайся его, — строго предупредил парень, но при этом одержимый страстью.

Подумала, что не буду трогать оружие. Немного страшно, что Матвей вооружён огнестрельным оружием.

Рот не успела открыть, как его накрыли жёсткие губы парня.

И унесло меня. Безумно хотелось спрятаться, отдаться и не думать ни о чём, что неплохо у меня получалось. Сквозь тихий, хриплый шёпот: «Чулки! Как же в тему, малыш», и шорох расстёгивающейся ширинки, бряканья тяжёлого мужского ремня, я подалась навстречу. Трусики в сторону, его пальцы коснулись лона, а потом в меня вошёл член.

Надо же… Прямо под средний рост мужчины эта полка. Вот они элитные кафе!

А за спиной холодная стена, и я, будто пойманная в ловушку, улетела от кайфа, что сопровождался лёгкой болью, потому что вчера был передоз траха, и элементарно щипалось от натёртостей.

Слетали волосы на лицо от резких толчков, горели щёки, и с прикрытых глаз вырывались слёзы.

Я старалась не кричать, тонко ныла с каждым ударом.

Удар, удар…

Я насажена, растянута!

И туда, там… Внутри меня! Так жёстко. Ах! Ох! Да-а-а…

Попыталась изогнуться, он не дал. Как настоящую зажигалку, оргазм накрыл быстро, я вцепилась в партнёра, прижав с силой его к себе руками и ногами.

Всхлипы улетали в потолок, я не сразу пришла в себя.

Его скорые поцелуи и сильная рука, что поставила меня на ноги, которые не сразу окрепли.

Он так трахал!

Я ухватилась за холодный мрамор раковины и посмотрела на себя в зеркало, хватая воздух ртом. Разгорячённая, глаза горели, губы алые вспухли. Чуть поправила тушь, пока Мотя расставлял вазочки по местам.

— Ты прекрасна, — прошептал он, встав за моей спиной поцеловал в шею.

Я смотрела на нас в отражение. И вдруг до меня дошло, что это идеально! Это такое воспоминание, которое надо зафиксировать.

— Моть, замри! — потребовала я.

Торопливо достала телефон и сделала наше фото. И он тоже достал телефон и тоже нас запечатлел.

— Моть! — вспомнила я. — Мы. Мы что, не предохранялись?!

— Ты не пьёшь таблетки? — усмехнулся он, будто ничего страшного не произошло.

— Нет, — я, округлив глаза, повернулась к нему. — Матвей!

— Несу полную ответственность.

— Конечно! — заныла я.

— Во-первых, я чист, даже справки имеются, — он обнял меня. — Во-вторых, если ты о беременности, то говорят, залететь не так просто, и с первого раза не у всех получается. И с десятого может не получиться.

— Командировочный из Москвы, — не угомонилась я.

— А. Так поехали со мной. Поженимся.

И говорил он это так убедительно, что будто реально это возможно…

А почему нет?

Что-то мешало.

Я нахмурилась и посмотрела ему в глаза.

— Ты какой-то опасный, я тебя толком не знаю.

Матвей подмигнул и вывел меня из туалета, наконец-то в кафе.

****

Матвей проводил меня к столику у аквариума, где синий свет играл на его скулах, делая профиль более резким. Он отодвинул для меня стул, жест, неожиданно галантный для соседа в командировке.

У него за поясом пистолет, поэтому ему разрешили в этом кафе сидеть в крутке. Обычно тихо просят снять верхнюю одежду.

Меню лежало перед нами, которое я уже изучала, и точно знала, что могу себе позволить. Но сегодня всё иначе.

— Я пропустила завтрак, — сказала, перелистывая страницы.

Голос звучал странно, где-то внутри всё ещё дрожала. Пыталась сосредоточиться на еде, а не на обалденном оргазме.

Матвей откинулся на спинку кресла, положив руку на столешницу. Его запястье с тонким кожаным ремешком часов выглядело невероятно эффектным.

— Омлет с трюфелем? — он кивнул в сторону меню. — Или развеем миф о том, что в элитных заведениях всё же кормят?

Уголок его рта дрогнул почти как в улыбке.

Я посмотрела на изящные строчки: «Яичница-болтунья, осетровая икра». Икра. Трюфели. Не моя реальность.

— Достаточно тоста с авокадо, — попыталась пошутить, но шутка прозвучала неуместно. — Иначе я не влезу в платье.

— Тост с авокадо здесь — это как приехать за колбасой на «Ламборгини», — легко парировал Матвей. Его взгляд скользнул по моему лицу. Серые глаза в синей подсветке аквариума были похожи на сталь, отполированную до зеркального блеска. — Странная подсветка, ты выглядишь в ней младше. Не хочешь сменить столик?

— Я бы вообще предпочла сесть на диван у окна.

— Отлично.

И пересели.

Он поймал взгляд официанта — молодого человека в безупречно выглаженной белой рубашке. Тот бесшумно приблизился.

— Два омлета с трюфелями. Зелёный салат с гранатом. И... — Матвей посмотрел на меня. Я удобно устроилась напротив, на мягком диванчике. — Что пьёшь? Лавандовый раф? Его готовят с мёдом с собственной пасеки в Провансе.

— Если дорого, можем уйти, — кинула я парню.

— С чего бы, я всегда так завтракаю.

Не поняла, он шутил или нет. Телефон гудел от сообщений и звонков, я просто выключила звук и посвятила себя Матвею, который вот реально собрался за всё это платить.

— Давай знакомиться, — предложил он.

— Давай.

Когда официант принёс раф в двойной фарфоровой чашке, запах лаванды окутал меня, я расслабилась и уже говорила со своим любовником легко. Это место не предполагало фальши. Я сюда заходила именно для того, чтобы помечтать и никому не говорить об этом. А теперь странное чувство поселилось внутри: я сидела в своём скрытом мире, с человеком, который оказался не тем, кем казался. И с ним я почувствовала не иллюзорную, а настоящую безопасность. А иногда это просто возможность дышать полной грудью, не оглядываясь назад.

— Сессию сдала. Последнее, что у меня осталось от прежней, упорядоченной жизни. Пиррова победа. Диплом будет в следующем году, а что с ним делать? Философия, Матвей. Работы нет. Тот стаж, что был — смехотворно мал. Деньги на карточке... Если папа прикроет, то всё. Квартира, где можно было спрятаться от всего мира... закрыта. Отец забрал ключи. Вещи у бабушки. Бабушка теперь смотрит на меня как на прокажённую. Короче, я в ловушке.

Но говорила я бодро. Это секс животворящий и раф наивкуснейший.

— Переезжай ко мне, — предложил Матвей.

— Командировочный. Натурой за жильё платить буду?

Мысль была омерзительной, если честно. Не, он классный, но я заранее сожалела, что он уедет.

— Хочешь, распишемся? — улыбнулся он, завтракая.

— Ты меня не знаешь, — посмеялась и покраснела.

А вообще надо было сказать: «я тебя не знаю».

— Младший из пяти детей своих родителей. Они живы, все работают, я тоже.

— Охранником?

— Охранником.

— А что охраняешь?

Матвей отложил вилку, оставив идеальный омлет с золотистыми прожилками трюфеля. Его телефон лежал экраном вниз на чёрном мраморе, но теперь он резким движением перевернул его, лицо, ещё минуту назад выражавшее лёгкую иронию, стало каменным.

Он смотрел не на экран, а сквозь него, словно читал невидимый текст. Палец бесшумно провёл по стеклу, что-то прокручивая. Я замерла, весенний раф с лавандовым мёдом вдруг показался приторным.

Матвей поднял глаза. Взгляд был острым, чужим, лишенным той теплой уверенности, которая была раньше.

— Элла, — его голос звучал глухо, без интонаций. — Позвони отцу.

Я поперхнулась.

— Папе? Почему...? Он не простит…

Матвей не стал слушать. Он уже доставал из внутреннего кармана пиджака тонкий кожаный бумажник.

— Позвони. Сегодня. Не ссорься. Скажи, что вечеринка вышла из-под контроля. — Он отодвинул тарелку, словно еда внезапно стала ему противна. — Жизнь слишком коротка для глупых обид.