— Никому не отдам, — шептал он, расстёгивая ремень брюк, и раздвигая мои ноги.

Если что, я даже трусики утром не надела.

Нежно. Глубже, чем вчера. С поцелуем. В домашнем свете, заливающем кухню нашей маленькой, но теперь бесконечно ценной квартиры. Целовались и занимались любовью, постанывая.

И оргазм получился каким-то сладким, таким будоражащим, как кофе и сок. Наше утро было незабываемым.

После этого я перестала дрожать, и не отпустила Матвея. Раз ему сегодня никуда не было нужно, а до обеда, когда надо встречать Аллу, ещё было время, я решила насытиться и хорошенько так поюзать своего горячего бойца.

Если делать перерывы длиной в недели между такими встречами, то сами встречи станут страстными…

Надо об этом подумать и что-то почитать.

А тогда… Пусть у него такая работа, я точно найду чем заняться в Москве.

Хочу замуж. Маме его надо показать. Папе никогда.

Фасад современной школы выложен разноцветными блоками, будто собранный из цветной мозаики. На солнце светились ярко, расположенные над главным входом, декоративные элементы — стильные логотипы и надписи. Окна большие, прозрачные, открывали взгляду классы. Я здесь училась, прикольно иногда сюда заглядывать.

За школой раскинулся зеленый парк, «оперившийся» первой молодой травкой и ароматными цветами. И словно перетекал во двор школы — клумбами тюльпанов, нарциссов и гиацинтов. Молодые деревья покрылись нежно-зеленым цветом, и пробуждалось что-то внутри новое, приятное. Хотелось изменений в жизни, и только в лучшую сторону.

Выбегали из школы дети, лица сияли весёлым возбуждением. И было в этом что-то от свободы. Хотя тогда, когда я училась, мне казалось, что только став взрослой, исчезнут все неприятности и станет легче. Я ошибалась.

Родители шли встречать школьников. И я шла, красивая и длинноногая, стройная, любимая Мотина девушка. Вот кто я!

Он не пошёл со мной, сославшись, что нужно по делам. Но ненадолго. Договорились встретиться в ближайшем супермаркете. Он возьмёт такси, и мы погуляем втроём с моей младшей сестрой, а потом отвезём её к бабушке. Так начну знакомство Матвея с роднёй.

Мои локоны струились густыми мягкими волнами. Уверенная походка, решительность и стать.

Я никогда не позволяла другим увидеть свою уязвимость, предпочитая сохранять образ холодной и непоколебимой натуры. Только Матвею позволено.

Наконец-то я та, которой могла быть. У меня был правильный парень. И пусть своё место в жизни я его пока не нашла, но оно будет. И не надо наряжаться похабно. Каблуки и красивая одежда, ближе к классической — всё, что мне нужно.

— Элечка, здравствуй. Я так рада тебя видеть. Подарок тебе купила.

У меня внутри что-то оборвалось.

Мама!

Мама опять пришла в школу! Зараза. Я чуть не взорвалась от кошмара, когда-то пережитого мной. Она хотела так же опозорить Аллу?

Я с большим подозрением подошла к женщине. Постарела она с этим алкоголизмом, но эта изюминка — красота наша с ней не пропала. Тёмные волосы, синие глаза. Кожа чистая. Мама — красавица, если честно. И эта худоба ничуть её не портила.

Одета была мама красиво и дорого. Не пьяная.

Мне потребовалось время, чтобы взять себя в руки… Я же хотела её найти. Вот она.

И что дальше?

Материнская любовь поистине уникальна и глубока. Даже если сложные жизненные обстоятельства, родители продолжают любить своих детей искренне.

Материнство — это безусловная любовь. И мне надо в это поверить и увидеть. Дети так родителей не любят, если только в детстве, потом мы меняемся.

И если папу я подозревала в полном безразличии, о маме такого не скажу.

И слёзы накатывали на глаза, но я терпела, вспоминая прошлые обиды.

Она улыбнулась и тяжко вздохнула. А лицо доброе-доброе. Глаза глубокие и печальные.

Мама вот здесь стояла, а чуть поодаль за ней мужчины присматривали. Один из них нахмурил брови, уставившись на меня. Я сделала вид, что не заметила их вообще.

— Отец предупреждал, что ты придёшь! — кинула ей в лицо, стараясь не теряться и найти нужный тон. — Мам, может, хватит?

— Здравствуйте! Серафим Сергеевич Симаков.

Между мной и мамой появился взрослый мужчина.

Он не был высоким. Ростом, пожалуй, с меня на каблуках. Но коренастость его фигуры, ширина плеч под простой тёмной водолазкой говорили не о грузности, а о силе. Его рыжие волосы яркие, как медь, были густо пропитаны сединой. Стрижка короткая, безупречные линии, выверенная до миллиметра. Хороший мастер стриг.

Но главное лицо. Лицо, высеченное из камня, дисциплина «в глаза бросалась». Это очень… Очень жёсткий человек! И строгий.

Широкий, твёрдый подбородок. Плотно сжатые губы, словно застегнутые на невидимую молнию. Скулы резкие как грани.

И глаза. Они заставили непроизвольно отступить на шаг. Не цвет — они были серыми, холодными, как речная галька в ноябре. А взгляд. Он мгновенно, бесстрастно, без колебаний упал на меня, придавив. Это не было любопытством или оценкой красоты. Это был полный, всеобъемлющий взгляд, который фиксировал: тремор рук, бледность кожи, малейшую искру паники в глазах, позу… Готовность к бегству? Агрессии? Что он от меня ожидал? Да он, похоже, что угодно ожидает и ко всему готов. Мужик сканировал пространство за моей спиной. Взгляд радара. Взгляд прицела.

Он не улыбнулся. Не кивнул.

— Это моя Эллочка, Сима, — голос мамы прозвучал чуть тише.

— Очень приятно.

Некий Симаков медленно перевёл свой сканирующий взгляд с меня на маму. И тут, всего на долю секунды, в его глазах мелькнуло что-то человеческое, но не тепло, не нежность, а глубокое, безоговорочное внимание. Кивок в сторону мамы был едва заметен, но наполнен смыслом. Он слушал и внимал к маме…

Он её любил!

Его лицо оставалось непроницаемым. Он стоял не двигаясь вообще, создавая ощущение границы. Его присутствие было физическим барьером между мной и мамой.

Мужчина был совершенно чужеродным! А мама за него хваталась.

Может, как я за Матвея.

Симаков протянул мне руку.

— Здравствуйте, — прошептала я, — а вы кто?

— Я жених вашей мамы, куратор. Я помогаю ей избавиться от зависимости и прийти к нормальной жизни. И мы поженимся. Да, Елена Вячеславовна? — отрапортовал мужчина.

— Да, я полностью согласна, давно хотела. Да. Замуж. Я… — Мама протянула мне большой и красивый подарочный пакет. — Это вам с Аллой, я купила нижнее бельё.

Я пакет взяла, не отрывая удивлённого взгляда от…

Отчима?

Куратор — это человек, который морально поддерживает, наставляет на путь истинный, даёт советы и делится опытом с алкоголиком. Чаще всего куратор и подопечный обмениваются телефонными номерами, чтобы быть на связи. Люди могут быть совершенно разными: любого пола, возраста, живущий в любой точке страны.

Докурировал!

****

— Простите, Серафим Сергеевич, я могу с мамой поговорить?

— Только при мне, потому что я действительно куратор, — сказал Симаков.

— Хорошо, — не на ту напал!

Спишь с моей мамой, будешь со мной считаться!

— Мама, ты должна понять. Тысячи детей сейчас в данный момент умирают по всему миру! И не все родители так реагируют, как отреагировала ты. Я понимаю, ты бы могла какое-то время действительно повыпивать, но… Но так, чтобы в стельку каждый день. Что ты творила, и это не оправдать ничем. Ты словно обезумела. Я понимаю, что папа поступил подло, но мы же были, мы пытались тебя поддержать. А мы не твои дети?! Тот ребёнок умер…

Мне самой больно. Зачем я это говорила? Потому что она протрезвела и мне нужно было сказать…

Я не могла это держать в себе!!!

— Дело не в детях, — мама оглянулась по сторонам. — Пока нет Аллы, я скажу тебе кое-что, потому что ты взрослая, и, возможно, ты должна знать. И Серафим Сергеевич прямо вот докапывался до меня, хочет узнать почему. Там произошла трагедия, — она вздохнула. — Мы попали в аварию. Грузовик врезался в машину. Кузов автомобиля странно деформировался, что получается, защитил меня. Но я не могла двигаться, только головой крутить. Водитель прямо у меня на локте мёртвый склонился. Он истекал кровью, уже не двигался, а Данил он сидел в специально оборудованном кресле.