Слёзы текли по щекам, падали на колени, оставляя тёмные пятна на юбке. Она плакала по мастеру Вейну, по своей разрушенной жизни, по несправедливости, которая свалилась на неё сегодня. И ещё — от злости. На этого ледяного детектива с его подозрениями и допросами. На то, что он посмел думать о ней плохо. На то, что она не могла доказать свою невиновность ничем, кроме слов.

Когда слёзы кончились, Оливия умылась холодной водой из кувшина, переоделась и легла в кровать. Спать не хотелось, но тело требовало отдыха. Она закрыла глаза и провалилась в тяжёлый, тревожный сон, полный багрового света и ледяных серых глаз.

В это же время Стивен Дарвидс сидел в лаборатории один.

Тело мага увезли в морг, стражники разошлись по постам, даже Эдвард ушёл домой, получив указание с утра начать проверку алиби Ашера. В лаборатории было тихо и пусто, только артефакт всё ещё пульсировал слабым синим светом, да ветер стучал в окно сорванной ставней.

Стивен смотрел на свои записи и думал об Оливии Тейперс.

Она либо невиновна, либо гениальная актриса. Третьего не дано.

Слишком искренние слёзы. Слишком прямой взгляд. Слишком много деталей, которые она вспоминала легко, не задумываясь. Но с другой стороны — слишком удобное алиби (кухня, рассыльный), слишком весомый мотив (наследство), слишком идеальная позиция (рядом, но не у дел).

И ещё это сходство.

Стивен закрыл глаза и увидел Лилиан. Она смеялась, запрокинув голову, и солнечный свет запутывался в её светлых волосах. Она говорила: «Ты слишком серьёзный, Стив. Когда-нибудь это тебя погубит».

Она оказалась права.

Он открыл глаза и заставил себя думать о деле. Оливия Тейперс не Лилиан. Она — подозреваемая. Свидетельница. Инструмент для расследования. И всё.

Но где-то глубоко внутри, в том месте, которое он считал давно мёртвым, шевельнулось что-то тёплое. Уважение. Она не сломалась под его напором. Держалась. Спорила. Смотрела в глаза.

Таких мало.

Стивен резко встал, задул свечи и вышел из лаборатории, приказав себе выбросить эту девушку из головы.

У него не получилось.

Ни в ту ночь. Ни во все последующие.

Стивен Дарвидс не верил в магию.

Точнее, он верил в неё как в физическое явление — как в ветер, дождь или силу тяжести. Она существовала, её можно было измерить, зафиксировать, даже использовать. Но он никогда не относился к ней с тем трепетным благоговением, которое испытывали большинство жителей этого города. Для него магия была просто ещё одним инструментом преступления — или расследования.

И сегодня этот инструмент должен был заговорить.

Утро встретило его серым небом и мелким противным дождём, который моросил уже третий день подряд, превращая улицы в месиво из грязи и воды. Стивен шагал по лужам, не обращая внимания на холодные брызги, и думал о предстоящем осмотре.

Вчерашний допрос Оливии Тейперс оставил странный осадок. Она держалась хорошо. Даже слишком хорошо для испуганной девушки, обнаружившей тело. Стивен привык, что свидетели либо замыкаются, либо истерично болтают, либо пытаются манипулировать. Она не делала ничего из этого. Она просто отвечала. Чётко, по делу, глядя в глаза.

Это настораживало.

Но сейчас не время было думать о ней. Сейчас — время фактов.

У входа в дом мага Вейна его уже ждали. Эдвард переминался с ноги на ногу под козырьком подъезда, пряча блокнот под мышкой от дождя. Рядом стоял невысокий коренастый мужчина в длинном плаще с капюшоном, из-под которого виднелась только аккуратная седая бородка.

— Магистр Ортега, — представил его Эдвард. — Лучший специалист по магическим следам в городе. Я еле уговорил его приехать так рано.

— Магистр, — Стивен коротко кивнул.

Ортега окинул его взглядом, в котором читалось лёгкое презрение. Маги не любили детективов без дара. Считали их слепыми котятами, тыкающимися носом в реальность, которую не способны увидеть.

— Я прочитал предварительный отчёт, — сказал Ортега голосом, скрипучим, как несмазанная дверь. — Магический выброс, тело светилось, артефакт заряжен. Если это то, о чём я думаю, детектив, вы ввязались в очень тёмное дело.

— Затем вы и нужны, — парировал Стивен. — Чтобы пролить свет.

Ортега хмыкнул, но спорить не стал.

Они поднялись на второй этаж. Лаборатория встретила их всё тем же запахом — озона, горелой плоти и чего-то кислого, что уже начало выветриваться, но всё ещё держалось в углах. Странные артефакты на стенах, книги, реактивы — всё было на месте. Тело унесли, но на полу остался меловой контур, очерчивающий место, где стояло кресло.

— Приступайте, — сказал Стивен.

Ортега скинул капюшон, открывая лысую голову с редкими седыми прядями, и принялся распаковывать свой чемоданчик. Там, в бархатных гнёздах, лежали артефакты-детекторы — стеклянные шары разных размеров, металлические пластины с рунами, кристаллы на цепочках и ещё множество предметов, назначения которых Стивен не знал.

— Эдвард, блокнот наготове, — скомандовал Стивен. — Записывай всё.

Ортега начал с центра комнаты. Он достал прозрачный шар величиной с кулак, прошептал над ним что-то на древнем языке, и шар медленно поднялся в воздух, зависнув на уровне груди. Изнутри шара заструился слабый золотистый свет.

— Базовый фон, — пробормотал Ортега, следя за свечением. — Обычный для этого района. Немного повышен из-за близости магических лавок, но в пределах нормы.

Он медленно повёл рукой, и шар поплыл по комнате, оставляя за собой едва заметный светящийся след. Когда он приблизился к меловому контуру, свет внутри него изменился — золото сменилось оранжевым, потом красным.

— Здесь, — сказал Ортега, останавливая шар. — Сильный магический всплеск. Очень сильный. Я бы сказал, четвёртый уровень по шкале опасности.

— Это много? — уточнил Эдвард, строча в блокноте.

— Это смертельно, молодой человек, — буркнул Ортега. — Такой выброс мог убить не только мага, но и всех, кто находился бы в радиусе десяти шагов. Хорошо, что здесь никого не было.

Кроме убитого, мысленно добавил Стивен. Вслух он спросил:

— Направленный удар или хаотичный взрыв?

Ортега уважительно взглянул на него — вопрос был профессиональным.

— Сейчас проверим.

Он достал другой артефакт — длинную стеклянную трубку с ртутью внутри, похожую на термометр, но с рунами по всей длине. Поднёс к меловому контуру, и ртуть в трубке заколебалась, выстраиваясь в причудливый узор.

— Направленный, — заключил Ортега. — Видите? Столбик разделился на три части. Это значит, что магия шла по вектору. Вот отсюда, — он ткнул пальцем в точку примерно в двух метрах от контура, — сюда, в грудь жертвы. Идеально прямой удар.

Стивен подошёл к указанному месту. Там, на полу, не было ничего примечательного — обычные каменные плиты, затёртые временем.

— Кто-то стоял здесь, — сказал он. — Убийца.

— Не просто стоял, — поправил Ортега. — Он творил ритуал. Чтобы послать такой заряд, нужно время и концентрация. Минимум минута, а то и больше. Жертва сидела в кресле и не двигалась. Либо не могла, либо не хотела.

— Или не ожидала, — тихо добавил Стивен.

Он представил эту сцену. Маг Вейн сидит в кресле, возможно, читает или просто отдыхает. Входит человек — знакомый, раз они не насторожились. Начинает говорить, приближается, а потом... потом бьёт. Без предупреждения. Без шанса на защиту.

— Дальше, — приказал Стивен.

Ортега кивнул и двинулся дальше. Он исследовал стены, книги, стол. Каждый предмет, до которого дотрагивался артефакт, давал свою картину — слабые голубоватые отблески там, где маг Вейн часто прикасался к вещам, зеленоватые там, где работала магия помощницы (Ортега пояснил, что даже у людей без дара есть остаточный фон, если они долго находятся рядом с магическими предметами).

— А это что? — спросил Стивен, когда детектор засветился ярко-фиолетовым возле стола.