Стивен вернулся в лабораторию, где специалист по магическим следам уже колдовал над артефактом, подсвечивая его разными кристаллами и что-то бормотал себе под нос.

— Ну? — спросил Стивен.

— Интересная штука, — отозвался специалист, невысокий лысоватый мужчина в очках с толстыми линзами. — Очень интересная. Это не просто артефакт подавления боли. Это накопитель. Понимаете? Он не гасит боль, он её забирает. Перерабатывает. И судя по структуре, может не только боль, но и сам дар.

— То есть?

— То есть если подключить к магу этот артефакт, он высосет из него магию. Медленно или быстро — зависит от настроек. А в момент смерти мага Вейна здесь был такой выброс силы, что артефакт, скорее всего, зарядился до предела.

Стивен смотрел на синее свечение и чувствовал, как картинка начинает складываться.

— Значит, убийца не просто забрал дар. Он его вложил. В этот камень.

— Похоже на то, — кивнул специалист. — Если хотите моё мнение, убийство и создание артефакта — это части одного ритуала. Мага убили не из мести. Его убили, чтобы закончить работу.

Стивен молчал.

За его спиной, в коридоре, тихо переговаривались стражники. Где-то наверху плакала женщина — может, соседка, может, кто-то из жильцов. Город жил своей жизнью, не замечая, что в одной из лабораторий только что началось дело, которое перевернёт много судеб.

И в центре этого дела стояла рыжая девушка с упрямым взглядом, которая слишком напоминала ему ту, кого он не спас.

Стивен закрыл глаза на секунду, прогоняя наваждение.

Лилиан мертва.

А Оливия Тейперс — просто работа.

Просто работа.

Он приказал себе в это поверить.

Оливия не знала, сколько времени просидела в коридоре на жёсткой деревянной скамье.

Счёт шел не на минуты — на вопросы. Эдвард, добродушный помощник детектива, задавал их снова и снова, возвращаясь к одним и тем же деталям, будто проверял, не собьётся ли она, не изменит ли показания. Оливия не сбивалась. Она помнила всё. Каждую мелочь этого кошмарного дня — от утренней жалобы мастера на спину до багрового света в его груди.

— Во сколько именно вы ушли на кухню? — Эдвард терпеливо правил пером в блокноте.

— Я же говорила. Около половины третьего. Мастер попросил чай, я пошла.

— А вернулись?

— Не знаю. Через пятнадцать минут. Может, чуть больше. Я не смотрела на часы, я же не знала, что он...

— Понимаю, — Эдвард сочувственно кивнул. — И вы никого не видели в коридоре? Ни на лестнице? Ни у входа?

— Никого. Но я же на кухню ходила, это первый этаж, а лаборатория на втором. Я могла не заметить, если кто-то поднимался наверх, пока я была внизу.

— А когда поднимались обратно?

— Тоже никого. Но я... я слушала, не свистит ли чайник, я не особо смотрела по сторонам.

Эдвард записал. Поднял глаза, хотел спросить ещё что-то, но в этот момент дверь лаборатории распахнулась, и в коридор вышел детектив Дарвидс.

Оливия невольно выпрямилась.

Он был всё так же холоден и собран, как час назад, когда впервые появился на пороге. Плащ слегка помялся, на рукаве тёмного сюртука она заметила пятно — кажется, сажа или копоть от магического следа. Но в остальном он выглядел так, будто только что сошел с парадного портрета — ни усталости, ни эмоций, только сталь в глазах.

— Кейн, свободен, — бросил он, даже не взглянув на помощника. — Я сам продолжу.

Эдвард удивлённо поднял брови, но спорить не стал. Собрал блокноты, кивнул Оливии на прощание и быстро исчез в конце коридора.

Оливия осталась одна с детективом.

— За мной, — коротко приказал он и, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл обратно в лабораторию.

Оливия встала. Ноги дрожали, но она заставила себя идти ровно, не показывая страха. Она не виновата. Ей нечего бояться. Она просто свидетельница.

Детектив Дарвидс думал иначе.

Он провёл её через всю лабораторию, туда, где у дальней стены стоял небольшой письменный стол, заваленный бумагами. Жестом указал на стул — низкий, неудобный, явно предназначенный для того, чтобы тот, кто на нём сидит, чувствовал себя неуверенно.

Оливия села.

Детектив устроился напротив, на высоком табурете, который позволял ему смотреть на неё сверху вниз. Между ними был только стол — и пропасть.

Некоторое время он молчал. Просто смотрел. Изучал. Оценивал.

Оливия выдержала этот взгляд. Сцепила руки в замок под столом, чтобы не было видно, как они дрожат, и смотрела в ответ. Серые глаза детектива были холодны, как зимнее небо, и так же пусты. Ни интереса, ни сочувствия, ни даже обычного человеческого любопытства. Только расчёт.

— Оливия Тейперс, — наконец произнёс он. Голос звучал ровно, без интонаций. — Двадцать три года. Родилась в пригороде, отец — столяр, мать — швея. Окончила школу с похвальным листом, но в академию не поступила — нет дара. Три года назад устроилась помощницей к магу Вейну. За это время ни разу не привлекалась, жалоб от соседей не поступало. Примерная, скромная, тихая.

Оливия слушала и чувствовала, как внутри нарастает холод. Он уже всё про неё знал. Всё. За те несколько часов, что прошли с момента убийства, он успел собрать досье. Конечно, успел. Он же детектив.

— Я не понимаю, — сказала она тихо. — Вы читаете моё досье, будто я преступница. Я же просто нашла тело. Я позвала помощь. Я ничего не делала.

— Вы были рядом, — ответил Дарвидс, и в голосе его впервые мелькнуло что-то похожее на эмоцию — насмешка. — Рядом с убитым. В момент убийства. С возможностью убить.

— У меня нет дара! — вырвалось у Оливии громче, чем она хотела. — Мастер Вейн погиб от магического удара. Я не маг. Я даже простейшее заклинание не могу сотворить, у меня просто нет искры!

— Необязательно иметь искру, чтобы убить мага, — Дарвидс наклонился вперёд, и теперь его глаза оказались совсем близко, ледяные, пронзительные. — Можно нанять убийцу. Можно подстроить несчастный случай. Можно использовать артефакт. Можно, в конце концов, просто отвлечь его в нужный момент, чтобы настоящий убийца сделал своё дело.

— Я никого не нанимала! — Оливия сжала кулаки под столом так сильно, что ногти впились в ладони. — Я никого не отвлекала. Я вообще ушла, когда это случилось! Я на кухне была!

— Ваше слово против пустой комнаты, — пожал плечами Дарвидс. — Мальчишка-рассыльный видел вас на кухне. Но он не видел вас там постоянно. Вы могли уйти, подняться, убить и вернуться.

— Зачем? — выдохнула Оливия. — Зачем мне убивать человека, который дал мне работу, кров, который относился ко мне... как к семье?

— Мотивы, — Дарвидс откинулся назад, и на лице его появилось выражение, от которого у Оливия похолодело внутри. — Это самое интересное. Давайте подумаем вместе.

Он вытащил из внутреннего кармана небольшой блокнот, раскрыл его и начал зачитывать, словно приговор:

— Мотив первый: наследство. У мага Вейна не было родственников. Ближайшие люди — вы. В его завещании, которое мы нашли в ящике стола, вы указаны как единственная наследница. Мастерская, книги, артефакты, счета в банке — всё переходит к вам.

Оливия открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

Завещание? Он оставил ей завещание?

Она не знала. Мастер никогда не говорил об этом. Ни разу.

— Я... я не знала, — выдавила она наконец.

— Конечно, — кивнул Дарвидс, и в этом кивке было столько сарказма, что Оливия почувствовала, как щёки заливает краска. — Вы не знали. Вы вообще ничего не знали. Вы просто работали, жили, ни о чём не думали. Очень удобно.

— Это правда! — воскликнула она. — Он никогда не говорил о завещании! Я даже не думала...

— Мотив второй, — перебил Дарвидс, не давая ей договорить. — Личная неприязнь. Соседи говорят, что маг Вейн был человеком сложным. Мог накричать, мог унизить, мог заставить работать допоздна. Вы ссорились?

— Мы не ссорились! — Оливия уже не скрывала дрожи в голосе. — Да, он мог быть резким. Да, он требовал многого. Но он был добрым человеком! Он помогал мне, учил, он...