Но магия...

Магия вносила в смерть хаос. Она оставляла следы, которые невозможно объяснить логикой, требовала знаний, выходящих за рамки здравого смысла, и всегда, всегда сопровождалась этим дурацким запахом озона и горелой плоти, от которого у Стивена начинала болеть голова.

— Говорят, там такое... — Эдвард Кейн, его молодой помощник, семенил рядом, пытаясь на ходу застегнуть пальто и не уронить блокнот. — Магический выброс прямо в грудь. Патрульные говорят, тело светилось, когда они вошли.

— Патрульные — идиоты, — отрезал Стивен, не сбавляя шага. — Они вошли через полчаса после вызова. Ничего там уже не светилось.

— Но мальчишка-рассыльный видел!

— Мальчишка-рассыльный видел то, что ему показала помощница. А помощница могла показать всё что угодно.

Эдвард обиженно замолчал. Стивен знал, что помощник считает его чёрствым циником, но ему было плевать. Цинизм — это броня. А броня нужна, чтобы не сойти с ума в этой работе.

Они поднялись по узкой лестнице старого дома в ремесленном квартале. Дом как дом — три этажа, на первом лавка магических принадлежностей, на втором мастерские, на третьем жилые комнаты. В таких домах всегда пахнет пылью, старым деревом и дешёвыми благовониями, которыми торговцы маскируют затхлость.

На втором этаже было людно. Стражники толпились в коридоре, как мухи над падалью — бестолково, шумно и совершенно бесполезно. При виде детектива они расступились, провожая его взглядами, полными смеси страха и любопытства.

Стивен вошёл в лабораторию и остановился на пороге.

Первое, что он увидел, — бардак.

Не тот аккуратный творческий беспорядок, который бывает у работающих магов, когда книги и реактивы разложены в системе, понятной только хозяину. Нет, здесь будто прошёлся ураган. Стеклянные колпаки валялись на полу осколками, бумаги разлетелись по углам, стулья были опрокинуты. И во всём этом чувствовалась не случайность, а целенаправленная сила — магия, вышедшая из-под контроля.

Второе, что он увидел, — тело.

Мужчина лет пятидесяти в рабочем халате сидел в кресле с запрокинутой головой. Со стороны — спит. Но Стивен уже видел достаточно смертей, чтобы отличить сон от вечного покоя. То, как безвольно свисали руки, как неестественно вывернута шея, как застыло лицо в выражении, которое бывает только у тех, кого смерть застала врасплох.

Он подошёл ближе, жестом остановив стражника, который попытался что-то доложить. Наклонился, вглядываясь в грудь убитого.

Эдвард не ошибся. Магический выброс. Прямой, концентрированный удар в сердце. На коже остались характерные ожоги — тонкие, ветвящиеся линии, похожие на трещины на старом фарфоре. Такое бывает, когда магию вырывают из носителя силой, не давая ей выйти естественным путём.

— Кто нашёл? — спросил Стивен, не оборачиваясь.

— Помощница, — ответил кто-то из стражников. — Девушка. Мы её в коридор вывели, она там с Кейном сидит.

— Ко мне её.

Стивен выпрямился и начал осматривать лабораторию. Стол мага был завален бумагами — чертежи, расчёты, пометки на полях. Судя по всему, покойный работал над чем-то сложным. Заказ. Точно заказ. Вон там, на отдельном стеллаже, под стеклянными колпаками, стояли готовые артефакты. Один колпак был разбит — осколки валялись на полу, а сам артефакт... Стивен присмотрелся.

Артефакт работал.

Синее свечение пульсировало ровно, спокойно, будто ничего не случилось. Магия текла по камню, как кровь по жилам, живая и сильная. Но этого не могло быть. Артефакты, созданные магом, умирали вместе с творцом. Если только...

Если только смерть не была настолько внезапной и насильственной, что магия не успела угаснуть.

Или если убийца не забрал дар мага и не вложил его в артефакт.

Стивен нахмурился. Второй вариант означал ритуал. Чёрный, запрещённый, сложный. Такое не делают спонтанно. Такое планируют.

— Детектив? — робкий голос за спиной. — Помощница здесь.

Стивен обернулся.

И замер.

Она стояла в дверях, подсвеченная тусклым светом коридорных ламп. Невысокая, хрупкая, с рыжеватыми волосами, выбившимися из пучка, и глазами... Глаза были красные от слёз, но в них горела не просто боль — горела злость. Она сжимала руки в кулаки и смотрела прямо на него, не отводя взгляда, хотя любой другой на её месте уже давно бы уткнулся в пол.

Что-то кольнуло внутри. Острое, болезненное, забытое.

Лилиан.

Имя вспыхнуло в сознании, обжигая, как кислота. Лилиан смотрела на него так же в тот вечер — зло, отчаянно, требовательно. Она говорила: «Не ходи. Останься. Я чувствую, что-то случится». А он пошёл. Потому что работа. Потому что долг. Потому что идиот.

А когда вернулся, она уже не смотрела ни на кого и никогда.

— Детектив? — повторила девушка, и голос её вырвал Стивена из прошлого.

Он моргнул.

Сходство исчезло. Конечно, исчезло. Лилиан была блондинкой с голубыми глазами, а эта — рыжая, кареглазая. Лилиан была выше. Лилиан улыбалась часто, а эта сжимает губы в полоску. Лилиан мертва. А эта жива.

И всё равно что-то цепляло. Взгляд. Упрямый, прямой, несмотря на слёзы. Так смотрят только те, кто не сдаётся. Лилиан тоже не сдавалась. До самого конца.

— Имя, — сказал Стивен жёстче, чем следовало, просто чтобы закрыть тему.

— Оливия Тейперс, — ответила девушка, и в голосе её проскользнула обида. — Я уже говорила вашему помощнику.

— Ещё раз.

Она поджала губы, но повторила:

— Оливия Тейперс. Двадцать три года. Помощница мага Артура Вейна. Работаю здесь три года. Живу в комнате на третьем этаже. Сегодня утром пришла как обычно, в восемь. Мастер был жив, здоров, жаловался на спину. Я сходила за мазью, потом делала записи, потом пошла на кухню за чаем. Вернулась — а он уже...

Голос дрогнул, но она справилась. Стивен отметил это с невольным уважением. Держится. Не рассыпается. Уже хорошо.

— Что вы делали на кухне пятнадцать минут? — спросил он.

— Заваривала чай. Вересковый. Мастер любил вересковый, но заварка была наверху, на полке, а я сначала не нашла, потом полезла, потом уронила банку, потом собирала...

— Долго.

— Да, — она выдержала его взгляд. — Я медленная. Мастер всегда говорил, что я медленная, но зато аккуратная.

Стивен кивнул на артефакт, всё ещё пульсирующий синим:

— Что это?

Оливия проследила за его взглядом, и на лице её мелькнуло что-то странное — смесь страха и догадки.

— Заказ. Мастер работал над ним последние три недели. Торговый дом Ашер. Я не знаю подробностей, мастер говорил, что заказчик требует секретности.

— Ашер, — повторил Стивен. Имя было знакомое. Аластар Ашер, владелец одного из крупнейших торговых домов в городе, богат, влиятелен, и, по слухам, не брезгует связями с тёмными дельцами. Интересно.

— Он приходил? — спросил Стивен. — Ашер?

— Нет. Мастер встречался с ним где-то в городе. Сюда заказчик не приезжал.

— Кто приезжал?

— За неделю до... до сегодня. Мужчина в плаще. Лица не видно, капюшон глубокий. Но я заметила перстень. На правой руке, на указательном пальце. Большой, с рубином. Мастер потом сказал, что это коллега, старый знакомый. Но имени не назвал.

Стивен слушал и отмечал про себя каждое слово. Помощница оказалась наблюдательной. Это хорошо. Это может пригодиться.

— Что за перстень? Опишите.

— Массивный. Золото, точно золото. Камень овальный, темно-красный. И на камне будто трещинка или царапина — я заметила, когда свет упал.

Трещина в рубине. Стивен мысленно запомнил. Магические артефакты защиты часто вправляли в перстни, и трещина могла означать, что артефакт использовали, он принял на себя удар и повредился. Или что камень старый, потрескавшийся от времени. Или что это просто царапина, и Оливии показалось.

Но он не любил совпадения.

— Хорошо, — сказал он. — Идите. Эдвард запишет показания. Не покидайте город без моего разрешения.

Она кивнула и уже повернулась уходить, но на пороге остановилась.

— Детектив, — сказала она, не оборачиваясь. — Вы найдёте того, кто это сделал?