Я со шумом выдохнула.

— Теперь я даже не знаю, кто из вас хуже.

"Зато они точно не убийцы и не шпионы. Те товарищи продуманные, а эти... два любителя городить огороды!"

Наплевав на обещание, я торопливо выбралась из избушки. Вокруг падал лёгкий снежок, у ворот сновали люди, но на холме было тихо, спокойно. Ветер немного подвывал, но терпимо.

Бедная Мариан. Вечно молодых девчонок тянет на взрослых придурков. Но если на Руде большими буквами написано: "плохой вариант", то Микуша... Собственно, а чего я взъелась на Микушу? Возможно, он не ожидал, что переписка с Мариан затянется, а меня дурил, проверяя реакцию. Короткое платье-рубашка и голые ноги для этого времени — почти откровенная эротика. Не удивительно, что мужик растерялся и повёл себя как идиот!

Легки на помине.

— Должок, княжна, — радовало, что они тоже чувствовали себя неуютно. Не подходили близко, не требовали. Пусть я потеряла память, но я была влюблённой — и грубо преданной девушкой, которая заставила их признаться.

— На мосту погибла моя служанка, — натянуто, но лучше, чем ничего, — это она пыталась меня убить. После смерти на её шее появился этот амулет, — я ткнула пальцем в круг. — У меня бывают просветы в памяти, но такое украшение я не помню. У родителей ко мне пришла вторая девица и показала Теремной дворец во время пожара. Я расспросила матушку — и она сказала, что сёстры дали Олёне особый амулет, какой-то странный и безвкусный. Крест в круге, — и повторила предсказание царевны.

— Царевна умерла давным-давно, — хмыкнул Руд, но тотчас стал серьёзным. — Или ты считаешь, что?..

— Одна сгорела в огне, но не узнала покоя. Что-то случилось с Олёной, что осталось в тени. Мы со служанкой были похожи — и можно сказать, что она до сих пор ходит по земле. Митку, вещунью, закопали и спрятали, но она выбралась. Будет четвёртая жертва, связанная с любовью, крыльями, ветром. И последняя — это я.

С Ясминой и Климом мы столкнулись у гостиного двора — подруга ещё утром собиралась за покупками. Воеводе, который заглянул после обеда, досталась роль личного грузчика. Впрочем, он с таким философским видом носил корзину, что, кажется, это было не в первый раз.

К концу пути молодцы застращали меня настолько, что я радостно переместилась к подруге. Микуша, который настаивал на отцовском тереме, гневно сощурил глаза, но Ясмина уже вцепилась в мой локоть. Разрядить обстановку удалось воеводе — он пообещал приглядеть за нами. Мой холоп всё равно остался недоволен, но попирать авторитет воеводы не стал. В итоге они с Рудом ушли к Авдею, а мы отправились по местным лавочкам.

Сначала закупили продукты: всякие овощи, ягоды, немного творога и сыра. Потом выбирали платки и рукавицы, и просто гуляли. Воевода купил нам свежие пряники с малиновой начинкой. В тесто явно добавляли мёд и пряности — и имбирно-сладкий привкус меня покорил.

Пока мы бродили вдоль рядов, я эмоционально рассказывала подруге про обманщиков в лице Микушки с Рудом. Ясмина возмущалась, а воевода тихо посмеивался.

— Ничего себе! Я этого героя поддерживала, щами да кашами угощала, а он, оказывается, столичный! Ещё и девице голову задурил! Ух, прохвост!

— Да ладно, не задирайся, Мина, — воевода успокаивающе обнял её за талию, — пусть он прохвост, но добро никогда не забывает, поверь. Я понимаю Мика. Руд — парень неплохой, надёжный, но иной раз таких дел наворотить может. Жалко княжну ему на растерзание отдавать! Вот Мик и попался. Думаю, он не только Ташу проверял, но и к другим девкам присматривался, кто подобрее да поласковее.

— То есть, вы знакомы?! — охнула я. — А почему вы с Рудом называли его холопом? И нам с Ясминой ничего не сказали!

Воевода неопределённо пожал плечами:

— Ну, я сразу догадался, с какой целью он вокруг тебя и Ясмины вьётся. А что до холопа... — Клим усмехнулся. — Да подшучивали мы! У Мика дом в столице, деньги имеются, работа важная — и вдруг холоп, простой слуга! Учитывая, что он как сыч книги глотал, в талийцкую слободу бегал, диковинки изучал, потом у язычников учился — и у отца твоего тоже, загадки всякие на мах раскусывал, то с холопом очень забавно выходило.

Им шуточки, а меня чуть крыша не уехала! Это что получается, Микушку и мой отец узнал?!

— Кругом одни предатели! — выдохнула я, будучи не в силах поверить в такое вероломство.

Навстречу мне шагнула горбатая тётка в чёрном платке. Я уже хотела отойти, но женщина сама оттолкнула меня и замахнулась клюкой на Ясмину.

— Убийца!!! — заорала она безумным голосом. — Доченьку и внучка в могилу свела, убийца!!!

Ясмина отшатнулась и закрылась руками, у неё задрожали губы. Воевода же наоборот, подался вперёд:

— Пошла прочь, старая! Это повитуха за Весенкой не уследила! Не смей трогать Ясмину!

— Ты-ы виноват! — крючковатый палец тетки упёрся в грудь воеводе. — Ты со своей мамошкой сговорился и Весенку отравил! Ой, девочка моя, ой девочка-а! Не прощу! — она перехватила клюку и попыталась достать до Ясмины крючком. Воевода вырвал палку, а в ноги тётке прилетел солидный булыжник.

— Не трогай сестру мою, старая! Ополоумела совсем от горя! Не трожь, говорю! — молодая девушка с дерзкой ухмылкой подкинула в руке новый камешек. Рядом с девицей стоял — я глазам своим не поверила — хмурый язычник из посольства!

Я обняла ревущую подругу, замершую столбом. Скандалистка, обнаружив, что в стане врага прибыло, быстренько побежала. Ветер доносил её жуткие проклятия.

— Ясмина! Хватит слёзы лить! Лучше бы фингал ей поставила хороший!

— Сиренка! — подруга спешно вытерла мокрые дорожки. — Сколько тебя учить — нельзя камнями в людей кидаться! Что за гнусные замашки?! Ты девица юная, а не разбойница!

— А я абы в кого не кидаю, только в тёщу воеводскую!

В воеводскую тёщу?! Я покосилась на Клима — и тот кивнул. Выглядел он, что краше в гроб кладут.

— Странные у вас порядки, — подал голос язычник, — лекарку обижать! В наших земля за лекарку руки бы отрубили, если не голову!

— Очередное варварство?! — ревниво выдала Сиренка — сестра Ясмины, судя по их общению.

— Да какое варварство?! — возмутился язычник. — Обученную хорошую лекарку днём с огнём не сыщешь, в чужие земли не заманишь, а жён и дочерей наших тоже лечить надобно! Если найдётся такая, с неё пылинки сдувать готовы! А ваша девка даже с воинами справляется! Постой, эта сестра твоя, что ли? — осознал он.

— Ага! — отозвалась Сиренка. — Старшая.

— Ежели сестрицу твою обижают, то зови её к нам! В языческих землях золотом за лекарку платят, дом справляют всем миром! Девица приятная, кому-нибудь да приглянётся...

Ясмина уже не плакала — краснела аки помидорка. Зато воевода чуть носом землю не взрыл:

— Это моя знахарка, язычник!..

— Тише, Клим, — подруга наконец-то собралась, — спасибо, добрый молодец, но мне в Ладани нравится. Сиренка! Ты почему с язычником одна гуляешь? Неужто мать отпустила?

— Я не спрашивала! Приглянулся мне язычник, вот и позвала гулять! Я чуть с лестницы не упала, а он силой своей удержал — так и познакомились!

— Сиренка!!!

Семейные разборки грозили затянуться — и я решила вмешаться.

— Ясмин, а сколько лет твоей сестре?

— Семнадцать! Она ещё маленькая!

— Неправда! Ты сама в семнадцать с воеводой обжималась! И было ему, как Деяну, двадцать три!

Пока Ясмина хватала ртом воздух, воевода сменил гнев на милость:

— Да пусть гуляют, — разрешил он, — но учти, Деян — в случае чего, ты по законам империи ответишь. Я Авдея предупредил, и тебя предупреждаю — на рудники пойдёшь, за восточные горы, если девицу обидишь. Понял меня?!

— Понял! У меня, может, намеренья серьёзные! — пробурчал язычник, сжимая ладонь Сиренки.

До вечера мы дружно готовили. Полный обед, салат, пироги. Такое ощущение, что Ясмина вдохновлялась трудотерпией. Она протёрла полы и пыль в избе, и даже попыталась наколоть дров для бани. К счастью, разум победил, и подруга осела на табуретку. Подумав, я достала из сундука бальзам на спирту и заварила нам чай.