— Я понимаю твои желания, Таш, — мягко начала Ясмина, растирая озябшие плечи, — но ведь ты действительно заходишь в мир Мары! Это опасно! Не думай, я рада компании, но... Темновский в лице переменился, когда ты сказала о мёртвых!

— Ты не учитываешь одну важную деталь, — я устало опустилась на лавку, — в тереме не спрячешься от одержимых душ. Если меня водят мёртвые, то будут водить и дальше. Единственный выход — научиться с этим жить.

— Но язычники Мары могут прогнать нежить! — заспорила Ясмина. Микушка раздражённо дёрнул уголком губ и выдал:

— До сорока дней это обычные души, которые привязаны к земле. Они не нежить. Язычники Мары общаются с ними через ритуал, но души в пентаграмме ведут себя как блаженные. Таша же видит их через царство Мары, видит настоящих. Она права — стены терема не закроют её от мёртвых.

— Откуда ты знаешь?! — хором завопили мы, засмущав молодца.

— Так я у отшельника жил, у язычника! Он и поучал меня всяким премудростям. Про Мару говорил, про других богов. Словом, трещал без умолку, как последняя расщеколда!

— Ну-ну, не ругайся, — осадила его Ясмина, впрочем, почти ласково, — какой ты ларчик богатый, Микуша! Не ожидала!

Молодец аж расцвёл и приосанился. Не удержавшись, я тихо хмыкнула.

— Таш, а зачем тебе наставник? — знахарка вновь повернулась ко мне. — Ведь он разболтает князю про силу тайную!

Я лишь развела руками.

— А куда без наставника?.. Мне нужно изучить основы и разобраться, как победить заведомо сильного противника. — Микуша с Ясминой явно не уловили мою мысль. Пришлось уточнить. — Я не собираюсь выходить замуж. По крайней мере, пока.

В избе повисла такая пауза, что я нервно вцепилась в юбку.

— Ну чего вы молчите?! Считаете, я совсем безнадёжна?!

— Ты... умом тронулась, княжна? Какой противник? Ты волшбу-то творить умеешь?!

— Научусь! — огрызнулась. Терпеть их взгляды в духе: "ты держишь, я вливаю зелье!" было невыносимо. — Прекратите! Я должна попытаться! Хотя бы попытаться...

Ведь на кону стояла свобода. Независимость. Если найти особый козырь, туз в рукаве, то полноценного боя можно избежать. Сомнения ребят были понятны, но и я не камикадзе!

"Ты оптимистка..." — сьехидничала Астра. Да-а, для начала бы посмотреть на языческие чары. Но всё равно это не повод считать меня безумной!

— Мы не считаем тебя безумной, — выдохнула Ясмина.

— Ты просто не понимаешь, чего несёшь! — куда хлеще выразился Микушка. — Сложную магию прировнять к безделушкам!.. Не каждому матёрому язычнику хватает внимания и усидчивости силу освоить, а ты хрупкая девица — на чём только душа держится! Вместо ерунды лучше бы женихов оценила! Если за тобой и вправду охотятся, то не стоит тянуть время!

— Да пошёл ты!!! — прибитая столь пламенной тирадой, я развернулась и стрелой вылетела из избы. Нашла кому жаловаться, ума палата! Глаза защипало от слёз. Даже ветер с улицы меня не отрезвил. Сжавшись, я упрямо брела по блестящей мостовой. Хотелось спрятаться в закоулке, но я же благоразумная особа! Если истерика, то пристойная, на виду у мамок и нянек!

На самом деле, я ничего не имела против замужества. Мама с папой были вполне счастливой парой, и никто не запугивал меня браком. Но представить себе жизнь с чужим мужчиной я не могла. Моя фантазия вообще пассовала перед этим миром. Дело жизни?.. Хобби?.. Печка, поле и муж с кнутом?.. Ладно, в поле княжну не погонят, к печи не поставят, а вот муж-хозяин был вполне пугающей реальностью.

Я не привыкла жалеть себя, но сейчас чуть взвыла в голос.

— Чего слёзы льём, княжна? — не заметив мужчину по пути, я упёрлась ему в грудь. — Небось от любви ко мне, красивому, убиваемся?.. Полно, полно, я способен тебя отвоевать!

Отпрянув от Руда, я картинно закатила глаза. Мол, ну конечно!

— Откуда ты взялся? — я машинально оглянулась. Ноги привели мне к небольшой площади перед величавой церковью. Огромные двери были распахнуты, и на ступеньках уже толпились прихожане и нищие.

— Мимо проходил, — усмехнулся Руд, аккуратно вытирая мои щёки, — что случилось, Мариан? Кто тебя обидел?

— Не твоё дело! — рыкнули за спиной, а на плечи мне опустилась тяжёлая телогрея. — Этот охальник тебя не тронул, княжна?!

Микуша встал рядом, словно пытался закрыть меня от служивого. Хотя я уже сомневалась, что Руд простой служивый.

— О, знакомые лица! Ты решил в зятья княжеские податься, холоп?.. — Руд сосредоточился на новом противнике и как бы невзначай положил руку на эфес сабли. Торопливо оттеснив Микушу, я пояснила:

— Это мой защитник! Отец запретил мне гулять одной!

— Ты плачешь из-за него? — сощурился Руд. Он по-прежнему не отрывал глаз от Микушки.

— Да не плачу я, ветром надуло! — пока мужчины мерялись взглядами, я застегнула неудобную телогрею. Наверно, опять добрая Ясмина выдала, из своих запасов. — А знаете, что!.. Я опаздываю на побег с Доброжиром! Счастливо вам оставаться!

У Руда отвисла челюсть.

— С Доброжиром Ольховским?!

— Умеешь же ты убеждать, лебёдушка! — Микушка мгновенно изменил тон. — А с другой стороны, у жены-язычницы и муж вежливый, и столовое серебро на месте, и слуги хозяйственные! Только давай без кренделей-бубликов, а?!

— Поздно! — я злорадно вздёрнула нос. — Так, где у нас постоялый двор для язычников?! Я готова свататься!

Ко мне с изумлением обернулись прохожие. Один дедок, сухощавый и бодрый, указал куда-то за церковь:

— Прямо тебе, сударыня милая! До хором купца Афанасьева дойдёшь, дом с коньками — и направо повернёшь к слободе языческой. Там, между слободой и пожарной каланчой, и найдёшь постоялый двор!

Я с немой благодарностью кивнула дедушке и зашагала навстречу "судьбе".

Мой эскорт потянулся следом.

— С Доброжиром биться — как ребёнка лупить, честное слово! Вот объясни мне, холоп, почему бабам нравятся смазливые мужики?! Чего они дурные такие, а?! Какой прок от красивого?!

— Не дурная она, а в настроении мстительном! — пробурчал Микушка. — Язычница же!.. Язычницы — они все ведьмы немного!

— Я думал, что у князей дочери кроткие!

— Я тоже так думал!

Слегка окосев от мужских разговоров, я резко повернулась:

— Господа, а вы свободны! Нам с Добрушкой свидетели не нужны, мы сами справимся, — и помахала от себя ручкой. Дескать, идите-идите, не мешайте княжне строить личную жизнь!

Господа запыхтели, завозмущались, но не двинулись с места.

— У нас же смотрины! — очнулся Руд. — Я должен вызвать Добрушку на поединок!

— А я твой защитник! Мне положено за княжной ходить! — Микуша тоже не остался в стороне.

— Иными словами, от вас не избавиться, — с тоской осознала я. Мужчины дружно закивали. Гады! — Что, и свечку подержите, пока мы с Добрушкой утешаться будем?..

Руд по-мужски хохотнул:

— Поверь, утешения от княжича ты точно не получишь, уж я постараюсь!

— А что он не отобьёт — я добью! — кровожадно закончил Микушка. Я озадаченно посмотрела на этих маньяков. Побег медленно, но верно выходил из-под контроля. Не то, чтобы я очень хотела, но если решила...

— Ничего, моё сердце всё равно с крендельком сахарным, так и знайте! Он добрый, милый, а вы... вы... медведи-шатуны!

Они одновременно запнулись и... заржали аки кони! Я только с одного на другого взгляд переводила. Благо, мы шли к пожарной каланче, и потеряться было без шансов.

— Что правда, то правда! — отсмеявшись, икнул Руд.

— Да-а, не поспоришь! — Микуша похлопал его по плечу. — Надо сказать князю, чтобы ни в коем случае не давал дочери пистоль и арбалет.

— Почему?!

— Меткая ты больно!

Дело ясное, что дело тёмное. Немного пройдя спиной, я оценила молодцев и выдала:

— А вы чем-то похожи! — угу, длинноволосый блондин Микуша с бородой и чёрными очами и гладко выбритый, смольный брюнет Руд, у которого были серо-голубые глаза. Но, несмотря на очевидную разницу, в лицах, в движениях, что-то цепляло. Я замерла, изучая мужчин с большим вниманием, но Руд в нагловатой манере развернул меня к ближайшему подворью.