"А может, ты ему просто понравилась?" — весело предположила кошка. Ох, не верится мне в такую внезапную симпатию.

Ещё я обнаружила, что в Северной империи нет отчеств. Все обращались к друг другу либо по имени, либо по титулу или чину. Даже фамилии почти не звучали!

— Зачем нам столько людей?! — сквозь зубы процедил язычник. — Достаточно одной знахарки! Ты, воевода, обещал мне!..

— Я обещал привести знахарку — и я держу слово, — парировал Клим, — Ясмина, пусть и молода, но не одну жизнь спасла. Она справится. А мы с Рудом присмотрим, чтобы воины твои девицу не обидели.

— А почему не позвали Павла или помощников его? — изумилась Ясмина. — Я больше по женским недугам, а к воинам чаще знахарей зовут!

— До Павла второй день не достучаться, а его ученики по Ладани и окраинам разбежались. Только Иса нашёлся, но пришлому язычнику я не доверяю. Ну, поможешь нам?

— Куда ж я денусь!

— А мы пока во дворе погуляем, на женихов поглядим! — подхватив меня под локоть, добавила Лапка. — Ох, никогда язычников чужеземных не видела! Наверно, воины сильные, статные!

— На разбойников похожие, — ядовито закончила я. Шёпотом, разумеется. Но как назло, именно в этот миг мы свернули на пустынную улочку, где даже ветер не шелестел. Ух, как меня ошпарили взглядом! Прямо не взгляд был, а невидимая пощёчина!

— А ты ведь та девица, которую князь Темновский забрал?.. — прозорливо заметил посол. — Помню, гневался он люто! Мариан, правильно?..

По моей спине заструился липкий страх.

— Вы обознались, сударь! — не долго думая, выпалила я. Ох, Таша!.. Во-первых, какое "вы" в допетровской Руси?.. Можно повыкать родителям, но уж точно не послу-иностранцу!

Во-вторых, резкий ответ зацепил не только Авдея. Ко мне повернулись и Руд, и воевода, и даже Ясмина с Лапкой. Микушка пока молчал, но его молчание было о-очень красноречивым. Мол, не пора ли вам, княжна, в терем к батюшке?

— Не ври, девица! — разом нахмурился посол. — Я косу твою хорошо запомнил! Подтверди, воевода!

— В самом деле, Ясмина, что у тебя за гостья? — вмешался тот, уделяя мне куда больше внимания, чем раньше.

— Я не спрашиваю, Клим. Ко мне разные девицы приходят, с разным бременем и печалью. К Таше мёртвая привязалась, с собой забрать хотела — мы до первых петухов с ней возились. Справились, к счастью. Барышня жива-здорова, а чья она дочь, жена, полюбовница... мне не важно.

Руд ехидно присвистнул:

— Да ладно, неужто Темновский себе девку завёл?! А всё болтал, старый хрыч, что одна жена ему люба!..

— Я не это имела в виду! — рявкнула знахарка. Поздно. Мысль уже ушла в "народ". Отчасти я была благодарна Ясмине за идею, но... Почему любовница, а?!

Возьмите меня в ведьмы!

На губах Авдея зазмеилась похабная улыбочка. Сдаётся мне, что языческий посол не так уж прост — и кажется, князь Темновский ему чем-то не угодил. Блин, Таша, ты везучая, как утопленница!

— А чего за мёртвая?! Откуда взялась?! — смутившись, воевода сошёл с деликатной темы. Ну хоть один нормальный мужчина!

— Убили!!! Убили, язычники проклятые!!! — диким криком разнеслось по улице. Честно, в первую секунду я решила, что ослышалась. Ну не бывает двух "убийств" за день!

— Да вы издеваетесь, — с холодком бросил воевода, но всё же побежал на крик. Завидев толпу, Авдей переменился в лице — и я осознала, что люди собрались у ворот очередной слободы. Похоже, эту слободу отдали посольской делегации...

— Ой, беда! — выдохнула Ясмина — и мы дружно помчались за молодцами.

Подоспевшие стрельцы распихали зевак, позволив воеводе и Авдею пробиться в слободу. С той стороны ворот уже стояли язычники — и их хмурые лица не оставляли надежду на лучшее.

— Павел! — заорала Ясмина, кошкой нырнув между двумя стрельцами. Нас с Лапкой и Микушкой в слободу не пустили, но и закрыть ворота при такой толпе было невозможно. Пробравшись почти вплотную к стрельцам, я завороженно уставилась... на окровавленное тело.

— Павел... - по щекам Ясмины катились крупные слёзы. — Ну как же... Почти святой человек, никому в помощи не отказывал... За что вы его убили?! — она с ненавистью глянула на язычников. — Он же беззащитный старик! За что?!..

— Души у этих язычников нет, — мрачно выдал ближайший ко мне стрелец, — как на знахаря-то рука поднялась!.. Почитай, всю Ладань лечил, недавно учеников набрал, чтоб смена была...

— А его точно язычники убили? — не удержалась я. Эти бородатые молодцы в наспех надетых кольчугах и мне доверия не внушали, но...

— Они, нечистивые! Никто в Ладани знахаря не тронет! Но гадам языческим плевать на людей! Убийцы!

— Навалились всей гурьбой, кулаками били, ножиками махали, губы свои мерзкие кривили! — визгливо разорялась какая-то девица. — Он, сердешный, плакал, на колени падал, умолял!..

— Ах они рожи поганые, богомерзкие! Камнями забить их надо!

— Да погоди ты с камнями! — зашикали на местного активиста. — Ещё воеводу со стрельцами заденем! Вот ежели ближе к ночи...

— Ох, как он, сердешный, молился — аж сердце заболело!

Понимая, что Климу только языческих гонений не хватало, я глубоко вдохнула и...

— Тихо!!! — басовитый голос Микушки, усиленный эхом, волной прокатился по улице. Застыли все! Включая меня, изумлённых стрельцов и людей в слободе! В толпе испуганно засуетились, втянули головы в плечи. Вцепившись Микуше в рукав — для храбрости, я в упор глянула на зачинщицу.

— Ты совсем белены объелась?! Какие кулаки?! Его ножом в грудь ударили! Если уж не видела ничего, то помалкивай!

— Ты кто такая?! — очнулась противная девушка. — Сказала, что видала — значится, видала!

Мне стало смешно.

— Как вышло-то, что душегубы тебя не тронули? И почему за помощью не побежала? Стрельцы быстро на крик явились, поди, недалеко были. Чего ж ты знахаря спасти не попыталась, а?

Ответом мне были яростные, задумчивые и откровенно расстроенные взгляды. Господи, ну как дети малые!

"Лишила людей развлечения, — поцокала языком кошка, — и так без интернета живут, горемычные. Хотели слободу языческую поджечь на досуге — и то не дали!"

Я с трудом сохранила грозный вид. Астра, зараза!..

К моей удаче, скандальную девку одёрнула какая-то бабка — и та больше не спорила. Смотрела, правда, как профессиональная кобра, но запал свой уже растеряла. Без зачинщиков толпа разбилась на группы, превратившись в безопасных зевак.

— Какая ты смелая! — выдохнула Лапка. Я было улыбнулась, но Микуша всё испортил.

— Дурная. Конечно, благое дело совершила, но будь люди чуть злее — на клочки бы разорвали. С твоей мастью, Таша, только против ветра идти.

Справедливый упрёк. Справедливый, но обидный.

"А мужик-то старается, — Астра с урчанием потерлась о мои ноги, — может, рассмотрим кандидата?.."

Её ехидный голос прервала тонкая песнь дудочки. Странный, словно неземной звук пронизывал воздух — и я завертела головой в поисках источника. О, нет! Неужели опять?!

У забора слободы кружилась очередная дымная тень.

Она рвано двигалась, от меня к забору, и обратно. Что-то нервно шелестела, но я не могла разобрать слова. Зов... это было сродни беззвучной мольбе, зову. Она тянула меня за собой.

Проклиная всё на свете, я направилась за дымным следом.

Как и в прошлый раз, исчезли все звуки. Только дудочка вела меня по заледеневшей дороге, усыпанной еловыми ветками. Деревья оделись в пепельно-серый иней, а небо потемнело. Казалось, из золотой осени, пахнущей прелой листвой и яблоками, я ступила в царство вечной стужи. В царство Мары. Мёртвое царство.

Тень спешила за слободу, к берегу реки. Клубы тёмного дыма опутывали меня, подгоняли жутким вороньим криком. Я неслась вдоль деревянных заборов, не чувствуя земли под ногами. Будто это сон. Наваждение. Будто я призрак.

— Отпустите... - прошептала. Я не ваша. Я из мира забот, огней и красок. Я живая.