— Мне нужно кое-куда съездить, — сказал Максим. — Часа на три. Встреча с партнёрами. Ты побудешь здесь?

— Конечно, — ответила она. — У меня пара сегодня только в три.

— Я пришлю водителя.

— Как скажешь.

Он посмотрел на неё — и вдруг понял, что не хочет уезжать. Не хочет оставлять её одну в этом огромном доме, где каждая комната пахнет чужими деньгами.

— Знаешь, — сказал он, отодвигая чашку. — Возможно, я задержусь.

— Ты же сказал — важная встреча.

— Я передумал.

Она улыбнулась — счастливо, по-детски. И он понял, что готов передумывать ещё тысячу раз, только чтобы видеть эту улыбку.

Но звонок, который раздался через десять минут, разрушил всё.

Максим взял трубку. Слушал. Лицо его каменело с каждой секундой.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я понял. Через час буду.

Он отключился и посмотрел на Сашу.

— Что случилось? — спросила она, чувствуя, как в груди разрастается холод.

— Кирилл, — сказал он. — Он сбежал из клиники.

Саша почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Как сбежал? — спросила она. Голос — тонкий, чужой.

— Помогли, — Максим говорил отрывисто, сжав челюсть. — Кто-то из его дружков. Светлана, возможно... Я не знаю, кто именно. Но он уже три часа как не в клинике.

— И где он?

— Неизвестно.

Максим встал, подошёл к окну. Спина — напряжённая, как струна. Саша видела, как он сжимает и разжимает кулаки.

— Ты остаёшься здесь, — сказал он. — В доме. Ни шагу на улицу без охраны. Я сейчас привезу людей, они будут с тобой 24/7.

— Максим, я не хочу... — начала она.

— А я не хочу, чтобы он снова до тебя добрался, — перебил он. Повернулся — и она увидела его лицо. Не мужа, не любовника. Хищника. — Ты не знаешь Кирилла в таком состоянии. Когда он в отключке, он — зверь. Он не помнит, что делает. Он не контролирует себя. Но он помнит, из-за кого его отправили в клинику. Он помнит, кто позвонил мне в ту ночь.

— Ты думаешь, он захочет мне отомстить?

— Я знаю, что он захочет.

Она замолчала.

Он подошёл, взял её за плечи — осторожно, но твёрдо.

— Ты будешь в безопасности, — сказал он. — Я обещаю. Ради тебя я весь город переверну. Но ты должна слушаться меня. Хотя бы в этом.

— Хорошо, — прошептала она. — Я буду слушаться.

Он поцеловал её в лоб, быстро оделся и вышел.

Саша осталась одна в пустой кухне — с недопитым кофе, остывшими круассанами и холодом в груди.

Она смотрела в окно, на город, где где-то бродил Кирилл — злой, обиженный, обдолбанный. Который считал, что она разрушила его жизнь.

И впервые за неделю ей стало по-настоящему страшно.

Не за себя.

За то, что могло случиться, когда Максим встретится с сыном.

Она знала, что Максим умеет быть жестоким. Она видела это в его глазах, когда он говорил о врагах, о партнёрах, о тех, кто переходил ему дорогу.

Но сможет ли он поднять руку на собственного сына?

И что будет с ними, когда эта война закончится?

Телефон завибрировал. Сообщение с незнакомого номера.

«Привет, Саша. Скучал. Скоро увидимся».

Она уронила телефон на пол и долго смотрела на него, не в силах пошевелиться.

Охрана появилась в доме через час.

Двое мужчин в чёрных костюмах — одинаковые, безликие, с наушниками в ушах и каменными лицами. Они проверили все замки, все окна, все камеры. Перекрыли чёрный ход. Оставили один вход — парадный, под наблюдением.

— Максим Витальевич распорядились, чтобы вы никуда не выходили, — сказал старший, представившийся Русланом. — Ни на учёбу, ни в магазин, ни в гости. Всё необходимое доставят.

— А если я захочу пройтись? — спросила Саша, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение. — Подышать воздухом?

— Балкон на втором этаже, — ответил Руслан без тени улыбки. — Там свежий воздух.

Саша захлопнула дверь перед его носом.

Она понимала, что Максим прав. Понимала умом. Кирилл сбежал, Кирилл зол, Кирилл уже написал ей сообщение. Она должна быть благодарна, что её защищают — от него, от его гнева, от того, что он может сделать.

Но внутри всё кипело.

«Ты не должница», — сказал он ей вчера. Но чувствовала она себя именно должницей. Пленницей в золотой клетке, из которой нельзя выйти без разрешения.

Она подошла к окну. Внизу — улица, машины, люди, которые идут по своим делам. Живут обычной жизнью. Не боятся, что их бывший парень найдёт их и сделает больно.

Она завидовала им острой, как нож, завистью.

Телефон завибрировал снова. Не от Кирилла — от Максима.

«Как ты?»

Она набрала ответ:

«В золотой клетке. С двумя надзирателями».

Ответ пришёл через минуту:

«Не называй это так. Это защита».

«Чувствуется одинаково».

Три точки. Долго. Потом:

«Я понимаю. Но прошу — потерпи. Я найду его. Всё закончится».

Она хотела написать: «А когда закончится? Что потом?» Но не стала. Потому что боялась ответа.

День тянулся медленно, как жевательная резинка.

Саша пыталась читать — не читалось. Смотрела лекции онлайн — не слушалось. Сидела в интернете, листала новости, натыкалась на фотографии счастливых пар и чувствовала, как внутри закипает злость — не на них, на себя.

Она сбежала от одного мужчины к другому. К отцу своего парня. И теперь сидела взаперти, охраняемая людьми в чёрном, и ждала, когда её рыцарь решит все проблемы.

Где-то в глубине души зрел вопрос: «А не та ли же это клетка? Только дороже?»

В пять часов вечера приехал Максим.

Она услышала звук мотора, потом шаги в коридоре, потом его голос — разговаривал с охраной, коротко, отрывисто. Дверь открылась.

Он вошёл уставший — под глазами тени, рубашка помята, галстук ослаблен. Но увидел её — и лицо немного смягчилось.

— Иди сюда, — сказал он, раскрывая объятия.

Она не сдвинулась с места.

Он опустил руки.

— Саша?

— Я не хочу жить в клетке, — сказала она. Голос — ровный, но она чувствовала, как дрожат пальцы. — Я понимаю про Кирилла. Я понимаю, что ты хочешь меня защитить. Но я уже сбежала от одного мужчины, который решал за меня. Я не хочу сбегать от второго.

Он смотрел на неё долгим взглядом. Потом медленно подошёл, остановился в шаге.

— Ты думаешь, я тебя не слышу? — спросил он тихо. — Думаешь, мне самому нравится держать тебя здесь, как птицу в клетке?

— А зачем ты тогда это делаешь?

— Потому что другого выхода нет! — его голос дрогнул — впервые с тех пор, как она его знала. — Потому что если ты выйдешь на улицу, а он тебя найдёт — я не прощу себе этого. Никогда.

Она смотрела на него. Видела его усталость, его страх, его отчаяние. И поняла — он боится не за себя. Он боится за неё.

— Ты не можешь защитить меня от всего мира, — сказала она.

— Могу попробовать, — ответил он.

Она шагнула к нему сама. Уткнулась лицом в его грудь. Его руки обхватили её — крепко, надёжно, как единственное безопасное место в бушующем море.

— Прости, — прошептала она. — Я просто… боюсь.

— Чего?

— Что привыкну. Что перестану быть собой. Что превращусь в девушку, которая сидит в золотой клетке и ждёт, когда мужчина решит её судьбу.

Он отстранил её, заглянул в глаза.

— Этого не случится, — сказал он. — Потому что ты — не такая. И я не позволю тебе стать другой. Даже ради твоей безопасности.

Она всхлипнула — от облегчения, от усталости, от того, что наконец-то её поняли.

Он поцеловал её в лоб.

— Нашёл что-нибудь по Кириллу? — спросила она.

— Нет, — ответил он. И в этом «нет» было больше угрозы, чем в любом другом слове. — Но я найду. Обещаю.

Он не спал вторые сутки.

После того как ему позвонили из клиники — «Кирилл Максимович исчез, камеры отключены, охранник в отключке», — Максим поднял всех, кого можно. Своих людей. Частных детективов. Даже тех, с кем не хотел иметь дела, но ради неё — ради Саши — был готов переступить через гордость.