— А вот тут ты ошибаешься. Плевать! Ведь если бы это было не так, я бы не просила у тебя ещё денег. А так — я прошу. Мне нужны ещё деньги. В два раза больше! — еле нахожу силы выговорить это. Гордость растоптана. Мне так паскудно. Даже хуже, чем когда Даня деньги совал. Тогда я ведь не виновата была. А сейчас... Я требую денег, как будто он обязан мне их дать.

— Вот значит как? — отступает он на шаг и отворачивается. Долго молчит, а потом всё-таки спрашивает. — Зачем? У тебя проблемы? Скажи мне.

— Проблемы у любимого человека. Я любой ценой должна их решить.

— Любой ценой? — резко поворачивается и за руку меня снова хватает, в объятиях свои душит. — И трахаться со мной за деньги будешь? — вопросом своим меня дар речи лишает. Ответ губительный на губах застывает. А рука в воздухе замирает.

Пощёчина и оскорбления ничего не дадут. Сейчас он уйдёт и найдёт ту, которая удовлетворит все его желания бесплатно. А я останусь тут, без денег и возможностей. А наша дочь... НАША. Без должного внимания врачей. Я так не могу рисковать.

— А тебе что, нет с кем потрахаться? Разочаровываешь ты меня, Демченко. Ну серьёзно. Конечно, если других вариантов кроме меня нет, ладно, по старой дружбе помогу снять напряжение, — иду в атаку. По самолюбию и гордости хочу ударить. Вот только происходит эффект — да наоборот.

— Ух ты, спасибо, — разжимает он свои объятия и, взяв за локоть, тащит в сторону подъезда. — Раз ты такая щедрая, нельзя не воспользоваться твоей гостеприимностью.

Чего-чего, а такой реакции я не ожидаю. И тем более дальнейших его слов и действий.

Мы уже в лифте, а он до сих пор держит меня за локоть. Мне не то чтобы больно, всего лишь дискомфортно.

— Тогда и у меня меняются условия договора, — заталкивает он меня в квартиру и закрывает дверь.

Медленно снимает с себя куртку и бросает в сторону. На меня надвигается. Я трусливо отступаю. Одно дело предложить своё тело, а другое — дать.

— Ну что же ты отступаешь? Передумала? — на меня идёт. Он большой. Злой. Заведённый. Глаза хищные. Он не отступит. Сама же дала добро. Вот же... Так, думай, Настя. Думай.

Вот только мысли и идеи быстро разбежались. Их вытеснил сам Назар. Его напор. Его аромат. Он сам. Я никогда не считала себя легкодоступной или продажной. Не считала, что за деньги могу раздвинуть ноги. Но оказывается, просто нужно подвести человека до определённой ямы. И дать ему выбор. Это или это.

Часто условия кажутся губительными. Их последствия — смертельными. Но ведь не всегда так.

После предательства Назара мне казалось, что я больше не выгребу. Умру от боли и разочарования. Ну у любого события есть год после... И через год после той ночи я уже не плакала. Я носила Машеньку на руках и плакала от счастья. Потому что благодаря той ночи, пусть это и был день, у меня появилась моя доченька. И ради неё я тут.

Так что и после этой ночи будет год спустя. Обязательно. И спустя год я и моя дочь снова будем смеяться. Мы будем вместе. Это самое главное.

Я останавливаюсь и начинаю снимать с себя кофту. Так же, как он, бросаю её в сторону.

— С чего ты взял, что я передумала? Бери меня, — и делаю шаг к нему. А он? Он отступает на шаг, причём резко. Как будто я пощёчину ему дала, а не себя.

Он долго смотрит, сверлит взглядом. Ломает — то ли меня, то ли себя. Не шевелится. И только его грудная клетка вздымается сильно. Дышит словно через раз.

— Ладно, — наконец отвечает.

Ладно? Как ладно? Возьмёт моё тело? У нас будет секс?

Кажется, все мои вопросы он читает в глазах. Потому что не медлит. Снова наступает и, ухватив меня за талию, на себя дёргает и впивается в губы. Так...

Ой, мамочки. Земля уходит из-под ног, и колени подкашиваются, когда его язык врывается в мой рот. Этот поцелуй не похож на тот, что был после его предложения. В том была нежность, надежда. В этом... в этом как будто вся боль собралась. Общая. Сокрушительная.

Я не обнимаю его. Мои руки так и прижимаются к его груди, как раз там, где бьётся сердце. Оно стучит так сильно, что кажется, вот-вот выпрыгнет. Но ему не нужны мои касания. Он сам всё делает. Его ладонь ныряет мне под футболку и фиксируется на груди. Пальцы быстро отодвигают чашку лифа и касаются голой кожи. Импульсы разносятся по всему организму. Несмотря ни на что, тело реагирует мгновенно, опаляя острыми краями пламени.

Протяжный стон вырывается из его груди. Не знаю почему, но именно это и действует на него. Он резко отстраняется, быстро ловит взгляд и отворачивается.

— И так, насчёт изменений в условиях договора. Коль ставки так высоки, я тоже свою поднимаю до свадьбы.

— До какой ещё свадьбы? — мой голос похож на шёпот. Я ещё толком не пришла в себя, а он уже серьёзные вещи обсуждает.

— До нашей, — резко поворачивается. Шаг ко мне. Рывок тела и глаза в глаза. — Теперь ты сыграешь мою жену!

Назар покинул квартиру примерно двадцать минут назад. А я всё так же стою у окна и обнимаю себя за плечи. Казалось бы, ну что такого он сказал?! Ну ляпнул с горяча. Со злости. Может просто по приказу или предложения того самого менеджера. Может для его карьеры это важно. Или для контракта с брендом.

Ничего же такого не произошло.

Так почему же меня до сих пор трясёт?

Да потому что свадьба — это не шутки. Это не игра. Это реальность. Играть показуху предлагает. По-настоящему сыграть свадьбу и расписаться.

— Что за глупые идеи? — как только прихожу в себя, говорю ему.

— Глупые? Что ж, после твоих слов, я ещё больше уверен, что именно так мы и поступим.

— Я не буду выходить за тебя замуж. Понял? — парирую ему чуть ли не в лицо. А потом иду к окну и смотрю вдаль.

Он с ума сошёл. Сто процентов.

— То есть деньги тебе не нужны срочно? — давит на больное место. — При том если ты согласна, то я смогу прямо завтра перевести их на тот же счёт. Компания, с которой я подписал контракт на рекламу, после нашего с тобой общего появления на публике вдруг решила, что хочет общую фотосессию. Сделать рекламу вместе с тобой.

Я слушаю и не верю своим ушам. Какая ещё реклама со мной? Они в своём уме?

— Я же обычная деревенская девушка. Зачем им я? — озвучиваю последние мысли в голос.

— Ты им понравилась. Иногда этого достаточно.

— Иногда? — хмыкаю я.

«Иногда» — значит достаточно. Очень интересно. А почему же когда я пыталась устроиться в модный бутик продавщицей, мне сказали, что такая лохушка им не подходит. Конечно, говорили не такими словами, а более вежливыми. Но то, как они смотрели на меня... На обувь, которой шел второй год. На джинсы, которые мама купила мне в секонд-хэнде. Они классные. Такие как сейчас носят. С дырками и потертостями. Только на одном колене дырка чуть больше. Потому что когда я приседала, чтобы взять Машу на руки, дырка треснула. Внешне особо не было заметно. Но... Наверное, они больше в одежде разбираются, чем я.

Да и пошла я туда только потому, что высокая зарплата и вакансия была. Не вышло. Поэтому я и пошла в официантки. Работы я не боюсь. Главное правило — чтобы можно было совмещать с учёбой.

— А что, думаешь, так не бывает? Ты красивая...

— Назар, — перебиваю его я, — ты мне в уши воду не лей. Мы говорим о свадьбе! Так нельзя! Это неправильно!

— Насчёт правильности мы потом поговорим. А пока я жду от тебя ответ. Да или нет?

Да или нет? Вот так просто.

Ты готова, Настя, притворяться любимой женой человека, которого любишь до сих пор? Но помни, он считает тебя продажной шлюхой.

Забавно выходит. Жаль, что по факту ничего забавного.

— Я подумаю, — вместо нужного ответа говорю.

— Вот сиди тогда тут и думай. А я скоро вернусь, — говорит быстро и выходит из квартиры, сильно грюкнув дверью.

Дверь за ним хлопает, и тишина оглушает. Словно кто-то выдернул из розетки звук, свет и воздух одновременно. Я всё ещё стою у окна, обхватив себя за плечи, и чувствую, как колотится сердце.