Справа — длинные столы, ломящиеся от еды. Сколько я себя помню, максимум «шведский стол» в моей жизни — это поминальный стол в деревне или свадьба у соседки, где хватало картошки, парочки салатов и селёдки под шубой. А здесь… рыбы, мясо, сыры, десятки закусок, которых я даже по названиям не знала. Икра, устрицы, какие-то десерты, похожие на ювелирные украшения. Всё это выглядело так роскошно, что даже дотронуться казалось кощунством.

А люди?! Они были ещё страшнее, чем еда.

Мужчины в дорогих костюмах, женщины в платьях, которые стоили, наверное, как половина моей жизни. Камни на их пальцах и шее сияли ярче ламп. Я не знала брендов, но по их взглядам понимала — здесь каждый наряд был визитной карточкой. И эти карточки говорили одно: «Ты — никто. Ты сюда попала по ошибке».

Я чувствовала это на себе с первых секунд.

Как их глаза скользят по мне, изучают, словно под микроскопом. Они видят всё: моё платье, которое пусть и новое на вид, но для них кричит «секонд». Потому что это прошлые коллекции. Оно модное было лет так пять назад.

Они чувствуют мою скованность. Мою чуждость. Они улыбаются Назару, приветствуют его, хлопают по плечу, но в их взглядах, когда они бросают взгляд на меня, читается только вопрос: она? Серьёзно?

Я сжала кулаки, чтобы руки не дрожали.

Назар идёт уверенно, не замечая этих взглядов или делая вид, что не замечает. Его спина прямая, его походка спокойная — будто он и есть центр этого зала. Он даже не сомневается, что каждый тут ему обязан вниманием. А я… я его тень. И одновременно — его «невеста».

Смешно, правда?

Мне хотелось закричать. Сбежать. Спрятаться где-нибудь за колонной и снова стать той самой «серой мышкой», которой быть легче. Но я знала — нельзя. Это его игра и его правила. И я должна держаться.

Я подняла голову чуть выше, чем обычно. Сделала вид, что мне всё равно. Что я не замечаю чужих высокомерных взглядов. Пусть думают что хотят. Я пришла сюда не ради них.

А ради чего, Настя? Ради него? Ради денег? Ради дочери? Вопросов было слишком много. Ответ только один: ради Маши.

Но всё равно сердце сжималось от того, как он держал меня за руку и представлял всем этим людям — будто я его выбор, его гордость. Его настоящая любовь.

В его голосе слышалась нежность. В касаниях — тепло. И они верили. Тяжело было не верить, когда он так умело играл.

И только я знала правду. Наша любовь — лишь игра.

— Назар! — раздался звонкий мужской голос с лёгким акцентом.

Я обернулась и увидела мужчину лет пятидесяти, статного, подтянутого, с седыми висками и такой же ослепительной улыбкой, как у Назара, только теплее. Он был в идеальном костюме, но держался так просто и непринуждённо, будто мы встретились не в этом дорогущем ресторане, а в обычном парке.

— Лучано! — Назар широко улыбнулся и шагнул навстречу. — Рад видеть.

Они обменялись крепким мужским рукопожатием, обнялись на секунду, и только потом Назар повернулся ко мне.

— Познакомься, — он слегка подтолкнул меня вперёд. — Это мой тренер, Лучано Россини.

— Очень приятно, синьора, — мужчина легко склонил голову, бережно пожал мою руку и задержал взгляд чуть дольше, чем просто из вежливости. В его глазах не было ни капли насмешки или снисхождения. Только искренность.

Они заговорили на итальянском. Я ничего не понимала — слова лились быстро, музыкально, совсем не похоже на наш строгий язык. Назар отвечал легко, с улыбкой, и я чувствовала: они явно обсуждают что-то обо мне.

Щёки начинали предательски гореть.

Лучано снова посмотрел на меня, тепло кивнул и сказал что-то вроде "bella ragazza".

Я только смущённо улыбнулась, не зная, что ответить.

Через пару минут он извинился и отошёл к другим гостям, оставив нас вдвоём.

— И что это было? — я нахмурилась, пытаясь скрыть неловкость. — Он что обо мне говорил?

Назар достал бокал с вином со стола, сделал глоток и посмотрел на меня прямо, слишком пристально, будто сквозь.

— Он сказал, что польщён твоей красотой. — Назар говорил спокойно, без тени флирта. — Что в тебе есть то, чего он давно не встречал в этих залах. Настоящее сердце. И улыбка, которая не похожа на ни одну из этих искусственных масок.

Я замерла.

Глупо, но слова будто ударили током. Я не знала, куда деть глаза. Захотелось спрятаться за бокал, за спину официанта, хоть под стол. Всё, что угодно, лишь бы не ловить на себе этот его внимательный взгляд.

— Да ну… — пробормотала я, чувствуя, как краснею до ушей. — Он так и сказал?

— Именно так, — Назар чуть наклонил голову. — А знаешь… я с ним согласен.

И он произнёс это так буднично, спокойно, будто говорил о погоде. Но при этом его взгляд не отрывался от моего лица. Настойчивый. Уверенный. Такой, что я почувствовала, как сердце в груди срывается с ритма.

Ну зачем он так смотрит? Зачем так говорит?..

Я резко отвела глаза, сделала вид, что заинтересовалась ледяной вазой с фруктами на столе.

Только бы он не заметил, как у меня дрожат пальцы.

— Шампанского? — Назар наклонился ко мне так близко, что я почувствовала запах его парфюма. — Или, может, вина?

— Нет, спасибо, — вежливо отказалась я. Мне ещё в больницу надо, не хочу, чтобы от меня несло алкоголем. — Мне нельзя, — ровно отвечаю.

— А-а, вот оно как… — в уголках его губ мелькнула лёгкая усмешка. — Ты случайно не беременна? — спросил он это шутя. — А то ты моя невеста, знаешь ли, и ребёнок тогда от меня.

Я понимаю, что он хотел пошутить и разрядить атмосферу. Но мне будто в грудь ударило кулаком.

В памяти вспыхнуло то утро — белая палочка в руках, и две розовые полоски, от которых земля ушла из-под ног. Слёзы вперемешку со страхом. Я одна в этом мире. А он... меня прогнал.

Все походы к врачу — с мамой или с отчимом. Их добрые, но усталые глаза. Старая машина у роддома, когда меня встречали с Машенькой на руках. Их поддержка вместо объятий любимого. Вместо счастливого фото втроём, одно единственное, которое до сих пор стоит в рамочке. Я держу Машеньку на руках и втыкаюсь носом в щёчку.

А он? Его не было рядом в самый сложный период моей жизни.

Единственный мужчина, которого я когда-то любила, даже не знал, как сильно был мне нужен. Он не захотел знать. Использовал и вышвырнул на улицу, как ненужную и использованную вещь. Какой в итоге я и была в то утро.

Я глубоко вдохнула, сжала ладонь в кулак, чтобы не выдать ни эмоции, и как можно спокойнее ответила:

— Нет. Не беременна.

— Хм. — Назар прищурился, словно хотел прочитать меня насквозь. — А парень у тебя есть? Это, знаешь ли, важная информация.

Я даже не задумалась. Вдохнула и выдохнула ложь:

— Есть.

Улыбка на его лице дрогнула, а челюсть сжалась так, что скулы заострились ещё сильнее.

— Понятно, — бросил он коротко, и на пару секунд между нами повисла тишина.

Но следующая его фраза обрушилась, как гром среди ясного неба:

— Что ж… посмотрим тогда, как твой «парень» отреагирует на это.

Он отошёл к длинному столу, взял бокал шампанского и серебряную вилку. Несколько звонких ударов — и весь зал притих. Десятки глаз уставились на него.

— Дамы и господа! — его голос прозвучал уверенно, громко, легко перекрывая гул. — Я хочу сказать пару слов.

У меня похолодели руки. Сердце забилось в горле.

Назар обвёл всех своим фирменным взглядом победителя, а потом резко повернулся ко мне.

— Вечером, когда мы с Настей… — он сделал театральную паузу, — немного повздорили, пресса успела раздуть это в скандал. Но правда в том, что я люблю эту девушку давно. Мы знакомы с самого детства и прошли многие испытания. Однажды нам пришлось расстаться... — он делает паузу и смотрит мне прямо в глаза. — Но я рад, что судьба нам дала шанс всё исправить.

Что он такое говорит? Зачем? Что имеет в виду? И прежде чем я успела понять, что происходит, он достал маленькую бархатную коробочку.