И опустился на одно колено.

— Настя… выйдешь за меня замуж?

Зал взорвался аплодисментами, смехом, восторженными криками. А я прижала ладонь к губам и не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Внутри ураган. Злость. Боль. И отчаянное желание закричать и сбежать отсюда. Но ещё больше мне хочется нанести ему пощёчину и сказать: нет!

Машенька спала спокойно, её дыхание было ровным, чуть слышным. После операции она выглядела бледной и слабой, но врачи говорили, что всё прошло успешно. У меня сердце будто отпустило, впервые за долгое время я позволила себе вдохнуть чуть глубже.

Но тревога никуда не делась. Потому что впереди ещё один такой же счёт, такая же сумма. Ещё один огромный кусок, который мне не проглотить самой. И опять всё упирается в него. В человека который тровил своим присутствием, но так же сильно и правил отсутствием. И с ним плохо, и без него.

Я сидела рядом с кроватью, держа Машину ладонь в своих руках. И мысли сами вернулись туда, в тот вечер.

Вспомнилось, как весь зал взорвался аплодисментами. Как десятки вспышек ослепляли глаза. Я слышала гул голосов, но ничего из этого не имело значения. Потому что в тот миг он подошёл ко мне.

Я помню его руки — сильные, уверенные. Как он надел кольцо на мой палец. Кольцо, о котором я когда-то даже не смела мечтать. Маленькая девчонка из деревни, для которой счастьем был букет ромашек и «люблю» шепотом. Как его руки легли на мою спину, и как он смотрел мне в глаза.

На секунду показалось, что это не игра на публику. Что это по-настоящему. Потому что он с трепетом и тепло касался ко мне. С такой нежность смотрел в глаза...

Я поверила. В сказку, которой не существует. Но так хотелось что бы она была. Вместо прошлого и его предательства. Вместо всего того... Вот это.

"Настя ты станешь моей женой?"

И я бы тогда прыгала на месте, визжала от восторга и счастья. И запрыгнув ему на бедра сама бы вжалась в губы. Потому что не могло быть другого ответа. Не могло быть сомнений. Не могло быть отказа.

А сейчас... Вместо восторга, страх. Вместо улыбки, сжатые кулаки. Вместо счастья... Боль.

А потом был поцелуй.

Тот, которого я не ожидала и не планировала вовсе. Я согласилась притворяться его девушкой, но не разрешала касаться меня и тем более ворошить прошлое, вот таким вот касанием губ.

Поцелуй был настоящий. Не ради публики. Не игра. Настолько настоящий, что у меня закружилась голова, а ноги словно подкосились. Я почувствовала, как мои руки сами легли ему на плечи, будто память тела была сильнее обиды.

И плевать, что вокруг были богачи, их жёны в платьях за десятки тысяч, их презрительные взгляды, полные яда. Плевать. Потому что в ту секунду я снова была просто Настей. Девушкой, которую целует её любимый.

И сердце с предательской радостью отозвалось.

Я давно забыла, как это — когда к тебе прикасаются не из жалости, не из необходимости, а потому что хотят именно тебя.

Больше двух лет… больше двух лет я никого не подпускала. Назар был моим первым мужчиной. И последним. Я так и не смогла ни открыть сердце, ни позволить другому подойти ближе.

А он… он вернулся, и всё смешал.

Я опустила голову к Машиным пальчикам и поцеловала их.

— Прости меня, доченька… — прошептала я. — Я играю в чужую игру ради тебя. Только ради тебя.

Но сердце всё равно предательски билось быстрее, стоит лишь вспомнить его губы.

Телефон снова дрогнул в руке. Назар уже в десятый раз пишет за сегодня. Его интересует всего один вопрос — когда мы встретимся и почему я его избегаю.

°Назар° "Мы должны встретиться".

Требует, как всегда.

В тот вечер я трусливо сбежала. Сказала, что мне плохо, что кружится голова. Я нагло врала, чтобы скрыть истинные эмоции от поцелуя. Хотя нет, голова и правда кружилась. От его вкуса, запаха, касаний.

Назар вызвался отвезти меня сам, но я настояла на такси. Мне нужно было время. Нужно было вернуться в себя, снять с пальца это кольцо, смыть с кожи его запах и снова надеть на лицо свою привычную маску. В больнице мне нельзя было быть чужой невестой. Там я мама. Только мама.

А дома меня ждал разговор.

Алена ворвалась в комнату с таким видом, будто я минимум продала душу дьяволу. Впрочем, наверное, так и выглядело со стороны.

— Ты нормальная вообще? — выпалила она, хлопнув дверью так, что у меня сердце подпрыгнуло. — Я узнаю о твоей помолвке из новостей?! Из чёртовых пабликов, Настя!

Я молчала. Ну а что я могла сказать? Я сама о ней узнала час назад.

— Ален… — начала я, но она не дала договорить.

— Нет, ты мне скажи! Ты мне — подруга или кто? Ты что, решила выйти за него и даже не рассказать?! За него, Насть? Блядь, за него… — разочарованно затихает.

Я тяжело выдохнула и села на кровать. Спрятала лицо в ладони.

— Это не так, — тихо сказала я. — Это всё игра. Понимаешь? Он… помог с деньгами на операцию Маши. Взамен — вот это. Театр для публики.

На секунду в комнате воцарилась тишина. А потом Алена фыркнула, резко дёрнула плечом и выдала:

— Ну и урод. Знаешь, что я предлагаю? Убить его. Расчленить. Продавать на органы по частям, а выручку — Машеньке. Она же его дочь. Ей можно.

Я не выдержала и улыбнулась. Сквозь ком в горле, но улыбнулась.

— Ты ненормальная, — прошептала я.

— А ты нормальная? — вскинулась она. Но уже мягче. Подошла, села рядом и обняла меня крепко. — Слушай меня. Будь с ним осторожнее. Очень осторожной. Не давай ему снова задурить тебе голову. Поняла?

Я кивнула, прижалась к её плечу.

— Если что — сразу звони. Хоть среди ночи. Хоть среди бела дня. Я прибегу. И давай без «он же боксёр, а что я». Я его, если что, на лопатки уложу.

Я улыбнулась снова, на этот раз по-настоящему. С Аленой всегда легче. Она — мой якорь, моя правда. Подруга, которая не боится самого наглого Демченко уложить на лопатки.

Но внутри всё равно жгло. Назар умел выбивать из-под ног землю. И я боялась, что однажды не удержусь.

За эту неделю мы виделись один раз. Дня через три после предложения. Я намеренно его избегала. Просто не могла представить, как снова посмотрю в его глаза. Тяжело играть, когда сердце по-настоящему любит. Истинные чувства я показать не могу, а как играть в шуточные — не понимаю.

Мы встретились в маленьком кафе на окраине. Назар выбрал его специально — где меньше людей и камер. Но даже здесь он играл — для меня, для невидимой публики, наверное, для самого себя.

Разговор не клеился. Я крутила в руках чашку кофе, он лениво щёлкал пальцами по столу. Мой взгляд был прикован к улице, рукам, чашке. Я смотрела куда угодно, только не на него.

— Ну, расскажи, — вдруг заговорил он, положив свою ладонь поверх моей. — Как твой жених? Как отреагировал на нашу… помолвку?

Я вздрогнула от его прикосновения. Сердце сбилось с ритма, но я заставила себя улыбнуться, как будто всё в порядке. Он же играет… Так надо.

— У нас всё хорошо. Не переживай, — выдавила я. — Он всё прекрасно понимает. У нас доверие.

— Понимает, — Назар хмыкнул и кончиками пальцев провёл по моей коже, тем самым заставляя меня вздрогнуть. — Не альфонс ли он случайно? Хм? Раз ты согласилась играть мою невесту за деньги.

Я резко подняла взгляд. Внутри всё кипело. У него либо все продажные, либо мошенники. Хороших людей не бывает.

— А ты? — выпалила я, стараясь не дрогнуть голосом. — Знаменитость. Успешный. Весь мир у ног. Неужели не нашлось никого достойнее, чем я? Нанял бывшую для роли невесты? Простая официантка? Почему именно меня ты нанял?

Он даже не поморщился. Только глаза блеснули, словно я попала туда, куда не хотела.

— Потому что ты — не как они, — ответил он спокойно, откидываясь на спинку кресла. Он смотрел так, словно изучает меня. Словно запоминает. Словно учится меня понимать заново.