— Вон ее вытащил.

— Так где же она сейчас?

Он наклоняет голову, вглядываясь в ночное небо.

— Понятия не имею.

— А что на счет Тернового Венца? Где он?

Он встречается со мной взглядом.

— В том-то и дело. Никто не знает. Он исчез в тот же день, что и она.

Переворачиваюсь на спину, тонкий коврик плохо спасает от острых камней и неровной, холодной земли. Лениво поглаживаю свой полный живот, набитый жареным на костре кроликом и хлебом, вдыхая свежий, ночной воздух. Все остальные спят — ну, все, кроме Вона, который еще не вернулся.

Двое из нашей компании храпят — Райкер и Харпер. Их тихий храп переплетается с мелодией леса — лягушки и сверчки, шелест листьев и журчание воды.

Хотя мое тело чувствует усталость от путешествия, разум занят, перебирая всё, что мне рассказали сегодня вечером, от Тернового Венца до девушки, которую любил Райкер — Фэллон. Мое представление об этом мире стремительно меняется. И я пока не знаю, как к этому относиться. Иногда мне хочется закрыть глаза и вернуться на месяц назад к беззаботной жизни, где были только Эзра, Калеб и я. Наша маленькая семья в нашей уютной скромной хижине.

Сквозь шелестящие листья смотрю на яркие, мерцающие звезды, усеивающие ониксовое небо.

Увидит ли Калеб их сегодня?

Где бы ты ни был.

Сердце сжимается.

Поворачиваюсь на бок, спальник Сорена находится неподалеку от моего.

Пока он спит, я мысленно меняю его черты лица — прямой нос и глубоко посаженные глаза — сделав его похожим на Калеба. Притворяясь, что он здесь, цел и невредим, мне становится достаточно спокойно, чтобы закрыть глаза и погрузиться в мир снов.

Или кошмаров — что бы там ни приготовило мое Проклятие Сновидений.

Резко просыпаюсь, хватая ртом воздух. Мышцы ног горят, словно напряжение от бега во сне перенеслось в реальность. Не могу избавиться от желания оглянуться и убедиться, что то, что преследовало меня во сне, не стоит у меня за спиной, готовясь к нападению.

В моем кошмаре лил кроваво-красный дождь. Я бежала, спасая свою жизнь, а что-то темное, что-то зловещее преследовало меня, но я была слишком напугана, чтобы обернуться и посмотреть, что это было. Как раз, когда оно уже почти настигло меня, я проснулась.

Пока дыхание постепенно приходит в норму, я осматриваюсь.

После ночного кошмара, лес выглядит зловеще, воображение превращает тени в чудовищ. Моргаю, напоминая себе, что проснулась и сейчас в безопасности.

Все остальные по-прежнему мирно спят, кроме Вона, которого нигде не видно. Смотрю в сторону спящих лошадей. Его огромный зверь спит рядом с остальными. Чувствую небольшое облегчение, от того, что вижу его там — чувство, с которым я не собираюсь разбираться.

Решив, что страна кошмаров — последнее место, куда мне хотелось бы вернуться, выбираюсь из спальника и направляюсь в лес, чтобы уединиться.

Боги, я и не осознавала, как сильно мне надо пописать. Запрокидываю голову и закрываю глаза, чувствую невероятное блаженство от освобождения моего мочевого пузыря. Встаю, натягивая штаны на бедра и застегиваю пуговицы, после чего плетусь к реке.

Добравшись до края травянистого берега, опускаюсь на колени и опускаю руки в бурлящую воду. Течение сильное, но я вдыхаю в нее свою волю, и она мирно затихает вокруг моих рук. Подношу к губам сложенные чашечкой ладони и пью холодную, чистую воду, прежде чем она утекает сквозь пальцы. Вытираю рот тыльной стороной рукава, прислушиваясь к звукам вокруг меня.

Легкий ветерок покачивает просо¹², заставляя его тихонько шелестеть. Время от времени кажется, будто что-то маленькое движется сквозь него, словно маленький ребенок бежит босиком — звук хорошо знакомый из детства.

Но внезапно звук меняется. Шелест становится неестественным, как будто взрослый человек пробирается сквозь траву прямо на меня.

Резко выпрямляюсь и осматриваюсь по сторонам.

Прямо на меня летит пасть, распахнутая до невероятных размеров, с двумя изогнутыми клыками.

Взмахиваю рукой вверх, и пасть, принадлежащая змее, смыкается вокруг моей руки. Змея огромная, толще самой широкой части моего бедра. Но ее размер наименьшая из моих проблем, учитывая, что ее острые зубы вонзаются в мою руку. Адская боль парализует мои нервы, начиная с места укуса, а затем разлетаясь по всему телу.

В панике призываю кинжал, настолько твердый, что он больше напоминает лед, чем воду. С криком вонзаю его в голову змеи снова и снова. Кровь змеи пропитывает мою руку и кинжал, окрашивая в черно-красный цвет.

Разжимая свою железную хватку, змея отпускает мою руку. Она сворачивается назад и несколько раз бьется головой о землю.

Бросаю кинжал, зажимаю свободной рукой место укуса и разворачиваюсь, чтобы бежать, но мои ноги не двигаются. Жгучая боль угасает, оставляя после себя сильное онемение. Мои колени вздрагивают, а затем подкашиваются. Пытаюсь выругаться, падая в колышущееся просо, но язык похож на кусок угля, тяжелый и неподъемный.

Хоть я и не встречала раньше змей такого размера, но достаточно часто сталкивалась с ними, и мне известно, что некоторые из них обладают ядом, способным вызвать паралич… что объясняет мое состояние.

Я лежу, как сломанная кукла, небрежно брошенная на бок, ожидая, что ребенок поднимет меня и вдохнет жизнь. И хотя мои глаза — единственное, чем я могу двигать, они прикованы к змее. Она продолжает бить головой о землю, с каждым ударом поднимая в воздух куски камней и грязи, а затем издает звук — леденящий кровь крик, который звучит… по-человечески.

Мои зрачки сужаются.

— Пустоголовая девка, — кричит он, растягивая слова, его язык выскальзывает на букве «с».

Змей разговаривает со мной?

Или это яд так подействовал на меня, что тоже возможно.

Он встряхивает головой в последний раз, как будто наконец-то избавился от боли. Змей ползет ко мне, его мощное тело продавливает землю под собой. Подцепив хвостом, он резко переворачивает меня на спину. Моя голова безвольно откидывается на бок. Быстрым взмахом хвоста змей выпрямляет мою голову, так что у меня не остается выбора, кроме как смотреть прямо на него.

Его узкие вертикальные зрачки уставились в мои глаза, а из головы сбоку всё еще сочится кровь. Удивительно, что эта тварь до сих пор жива. Он наклоняется вперед, раздвоенный язык то высовывается, то прячется обратно, касаясь моего лица.

— Я всего лишь собирался тебя съесть.

Мне хочется отскочить, убежать, но мое тело просто бесполезная оболочка с полностью функционирующим мозгом — это ужасно. Я должна что-то сделать, что угодно. Пытаюсь призвать свое Проклятие, но оно тоже стало обездвиженным.

— Видишь ли, молодые человеческие самки — мой любимый деликатес. Нежное мясо, которое так легко переваривается. Такие мягкие и податливые, — шипит змей мужским голосом. — Мне не терпелось проглотить тебя целиком, но потом ты испортила мое прекрасное лицо.

Он разочаровано качает своей треугольной головой из стороны в сторону, а потом выпрямляет шею и снова обнажает ядовитые клыки, плюясь мне в лицо слюной и словами.

— Снова! И снова! — он замирает. — Но если я съем тебя сейчас, ты так и не почувствуешь той боли, которую почувствовал я… Пожалуй, утащу тебя в свое логово и сделаю своим человеческим питомцем, — говорит он, сплетая слова вместе, как завораживающую мелодию.

Меня охватывает тошнота, порожденная паникой и страхом. Хочется вырваться, хочется кричать, но я ничего не могу сделать. Это самое ужасное.

Змея ухмыляется.

— Ну, ну, не волнуйся. Знаешь, я могу превратиться в мужчину. Притом красивого. Если будешь хорошим питомцем… Я мог бы и доставить тебе удовольствие, — язык скользит по моему лицу, по губам — подтверждая смысл его слов.

В этот момент я благодарна, что ничего не чувствую.

— Конечно, ты не почувствуешь никакого удовольствия, ведь мне придется продолжать впрыскивать в тебя свой яд. Я не хочу, чтобы ты снова попыталась навредить мне, — змей обвивает кончиком хвоста мою лодыжку и медленно скользит вверх. — Возможно, ты бы предпочла меня в такой форме. В конце концов, у моего вида два члена и…