От его близости по спине пробегает дрожь. Облизываю губы, прекрасно понимая, что погружаюсь в опасные, очень опасные воды.

— Да.

Коварная ухмылка.

— Начну с того, что встану на колени, — мурлычет он зловещим тоном.

Гордый воин, преклоняющий колени передо мной? От этой мысли у меня подкашиваются ноги.

— А потом? — шепчу я, горло мое словно опутали чертополохом.

Он отстраняется, ровно настолько, чтобы я могла видеть его лицо. Взгляд ‒ обжигающее черное пламя, встречается с моим.

— Я раздвину эти великолепные бедра.

Кончики его пальцев медленно скользят вверх по моим ногам. Кожа покалывает от его легкого, как перышко, прикосновения.

Сглатываю.

— А потом?

Он приближает свои губы к моим, так близко, что я могу распробовать каждое слово.

— Я буду поклоняться тебе своим языком.

У меня перехватывает дыхание.

… Готова ли я к этому?

Смотрю на этого порочно сложенного мужчину, смотрящего на меня сверху вниз, и…

Отступаю. Черт возьми.

Неуклюже вскакиваю на ноги.

— Уже поздно, — бормочу я, пятясь.

— Оправдания, оправдания, — тихонько усмехается Вон, поднимаясь, словно темный король, встающий с трона, хищник, выходящий из тени, и направляется он прямо на меня.

Татуированные пальцы, украшенные кольцами, хватают мой подбородок, а другая рука сжимает бедро, когда он с грохотом прижимает меня к стене. Мое сердце эхом отзывается на этот звук.

Его губы легонько касаются моих.

— Я хочу только одного ‒ попробовать тебя на вкус, заполнить собой, завладеть каждым сантиметром твоего тела. Войти в тебя так глубоко, что ты никогда не сможешь избавиться от меня. Хочу оставить на тебе свой след так, что ты больше никогда не захочешь целовать другого, трахаться с другим, любить другого. Я поглощу тебя, котенок. А когда закончу, начну всё с начала.

Прерывистый, дрожащий вдох срывается с моих губ, слова застряли где-то в горле.

Вон одаривает меня улыбкой, обрекающей мою душу на вечные муки.

— Так что лучше помолись Творцу, Маленькая Богиня, потому что в следующий раз, когда у нас будет подобный момент, я заберу то, что принадлежит мне. И когда я это сделаю, никому из нас не будет спасения.

Он отстраняется, тени расступаются перед ним, когда он идет к двери, не сказав больше ни слова.

Я сползаю по стене, превращаясь в лужицу на полу, обеими руками обмахивая свои пылающие щеки. Огонь под кожей сжигает меня заживо — и именно он поднес спичку.

— Расскажи еще, — говорит Харпер с довольной улыбкой, пока мы собираемся в моей комнате.

— Рассказывать больше нечего. Всё шло хорошо, а потом, когда всё стало… накаляться, я запаниковала. Он ушел, а я пошла спать, — говорю, разглядывая свою шею в отражении зеркала.

Синяки… исчезли. Я думала, они будут видны еще неделю или две. Но нет, они исчезли, свидетельство моей стычки с сестрой Вона полностью испарилось.

Отворачиваюсь и беру стеклянный тюбик с комода. Взбалтываю щеточкой из козьей щетины, прежде чем нанести на ресницы. Три слоя — Харпер не выпустит меня из поместья без этого. Хотя я начинаю понимать, почему — кто бы мог подумать, что у меня есть ресницы? У девушки из хижины их точно не было.

— Ну, я понимаю. Он не такой, как другие мужчины, — говорит она, стягивая топ, и проскальзывает в струящийся желтый шелк.

Цвет отлично подходит к ее бронзовому оттенку кожи. Мне ни за что не подошел бы такой цвет — не так, как ей.

— Нет, он определенно не такой, — честно говорю я. — Ты нервничаешь из-за сегодняшнего вечера?

— Не особо, — она пожимает плечами. — А ты?

Задумалась и покачала головой.

— Нет. Просто хочу, чтобы это по скорее закончилось. Надеюсь, после сегодняшнего вечера я буду на шаг ближе к Калебу.

— Так или иначе, мы получим нужную информацию.

Она одаривает меня уверенной улыбкой, ее ухоженные пальцы собирают волосы в высокий хвост — верный знак того, что дело принимает серьезный оборот.

Мои босые ноги шлепают по скользкой, мокрой плитке, пальцы ног напряжены, чтобы удержать меня в вертикальном положении. Тонкая золотая цепочка, украшенная крошечными, мерцающими, темными кристаллами, обвивает мою лодыжку и поднимается по ноге и заканчиваясь чуть выше икры. Харпер нашла маленькую черную коробочку, украшенную золотой лентой, у моей двери — без подписи. Хотя, когда она передала ее мне, я и так знала, от кого она. А когда мы спустились вниз, и взгляд Вон скользнул к моей лодыжке, это стало достаточным подтверждением.

Сегодня вечером я в белом — цвет девственной невесты. Кружево облегает каждый изгиб, оставляя открытыми живот и спину — наряд распутницы. И я не упускаю из виду, что у невесты и распутницы есть две важные общие черты — обе женщины, и обе продают себя. Валюта их сделок либо монеты, либо любовь.

Меня встречают гигантские обнаженные колонны, вырезанные мужчиной с помощью молота и долото, но воплощающее божественную женственность. Я подмигиваю им, чувствуя себя абсолютно уверенно сегодня вечером. И выгляжу соответствующе — как воплощение фантазии, мечта. Я разгуливаю по купальне, как богиня секса, совсем не похожа на лесную простушку, которой была в начале.

Ловлю свое отражение в кристально чистой воде ‒ где же та девушка из хижины?

Она исчезла. Переродилась в женщину.

Женщину, готовую на всё ради людей, которых она любит.

Обхватываю пальцами глиняный кувшин, пока неторопливо направляюсь к группе шумных мужчин, собравшихся на западной стороне бассейна. Они ничем не лучше стаи кур, кудахтая без умолку, больше интересуясь историями, льющимися из уст одного мужчины, чем красивыми женщинами, которые висят на них ‒ женщинами, которые очаровали бы их внимание в любую другую ночь.

На мгновение я задумываюсь, что в этом человеке такого, что так их завораживает?

— Еще вина, милорд? — предлагаю пожилому мужчине, мой голос звучит чувственно.

Но мое предложение отклонено, пожилой мужчина отмахивается от меня, как будто я мешаю взрослым.

Мысленно рычу.

А физически мне хочется сделать кое-что похуже.

Мне приходится собрать всю силу воли, чтобы удержался и не утопить его вместе с его патриархальными замашками, а затем я перевожу взгляд на Харпер.

Она уже в бассейне, ее подтянутая рука лежит на плече невысокого мужчины с хитрой бородкой, но он совершенно ею не заинтересован.

Харпер бросает взгляд на мужчину, сидящего в центре группы, ‒ того самого, которого все слушают. Он красноречивый оратор, его истории захватывающие, но всё же я никак не могу понять, почему другие мужчины так им очарованы.

И тут меня осеняет. Дело не в его история, а в его власти. В его положении. Они все хотят погреться в лучах его славы, в надежде, что солнце осветит и их тоже.

Советник короля ‒ второй человек королевства Эденвейл.

Он совсем не похож на старика, каким я его себе представляла.

Высокий, подтянутый и чертовски привлекательный. Волосы по бокам коротко подстрижены и длинные на макушке. Рыжие пряди становятся темнее, когда он проводит по ним мокрыми пальцами. Веснушки россыпью украшают его загорелую кожу на носу, щеках и груди. Теплые, медово-карие глаза блестят, когда он сплетает свой рассказ, его руки подчеркивают каждое слово. То, как он говорит и двигается ‒ настоящее искусство.

И когда он двигает своими мускулистыми руками, его напряженный торс сокращается в ответ, ясно, что его тело создано для поля боя, а не для политики. И всё же он здесь, поглощенный политикой.

Закончив свой рассказ, его взгляд на мгновение останавливается на мне, прежде чем он отводит глаза, не проявляя интереса. Мужчины вокруг него аплодируют, среди них разносится эхом хор одобрения, как если бы это была игра ‒ кто быстрее бросится к его ногам.

Смотрю на Харпер. Она наш лучший вариант. Когда мы только приехали, мадам сказала нам, что советник короля питает слабость к брюнеткам. Я мысленно умоляю ее посмотреть на меня.