— Всё предельно просто. Я верну тебе способность дышать, а ты ответишь, — заявляет Вон, поразительно спокойным тоном. — Если откажешься подчиниться, я оставлю тебя в таком виде, пусть вороны полакомятся тобой.

Именно тогда я их и замечаю: над нами кружатся блестящие черные птицы — десяток воронов.

Какой бы знак ни подал Аркин, я его упускаю, мое внимание приковано к птицам — а точнее, к их гладким, блестящим черным перьям. Они в точности такие же, как то перо, что спрятано у меня в корсаже, только их перья были намного, намного меньше.

Аркин медленно поднимается, массируя шею.

— Хорошо, — сипит он, делая глубокий, столь необходимый вдох.

— Новобранцы, призванные из Меристоуна, размещены в тренировочных казармах Арундала, расположенных на северо-востоке недалеко от замка Клируэлл, — он выдает эту информацию между тяжелыми вздохами.

Жизнь наконец-то преподнесла мне подарок судьбы — ну, или у нее просто очень странное чувство юмора. Казалось, Калеб где-то далеко, но оказался совсем близко. Замок Клируэлл находился сразу за пределами Беламура.

Всё это время он был так рядом. А я даже не подозревала.

Из груди вырывается странный смешок, удивляя меня саму. За ним еще один, такой же внезапный, как непрошенная икота.

— Сейдж, мне жаль, что всё так вышло, — горит Аркин, и выражение его лица лишь подтверждает эти слова.

Но я не хочу больше ничего слышать. Ради спасения собственного рассудка или по какой-то другой причине — мне плевать. Я поворачиваюсь к Вону.

— Я хочу уйти.

— Нет, Сейдж, постой. Ты многого не знаешь. Прошу, дай мне шанс всё объяснить. Не уходи с ним. Ты не знаешь, кто он такой и что он с нами сделал, — умоляет Аркин.

Но уже слишком поздно.

Вон притягивает меня к себе, и поляна просто исчезает.

Вокруг меня взрывается вихрь из теней и мерцающих звезд, и в следующую секунду мы оказываемся в комнате Вона в особняке Беламура.

Стою с открытым ртом. Буквально разинув его.

Когда я попросила Вона уйти, думала, что мы пойдем пешком. А не так: схватил, «пуф» — и мы уже здесь, за много километров оттуда, вернулись в его комнату в особняке.

В его комнату…

Я и раньше заглядывала сюда через приоткрытую в дверь, но никогда не заходила внутрь. К тому же обычно тут было темно, так что рассмотреть особо ничего не удавалось. Но сейчас, благодаря мягкому свету, льющемуся из окон, я вижу всё.

Судя по нелепо огромным размерам, его комната была главной спальней. От пола до самого потолка, включая каждую мелочь, всё выдержано в черном цвете, с едва заметными вкраплениями темного, насыщенного золота. Мебель больше и массивнее, словно изготовлена специально для него, под его рост.

Справа от меня — кровать из темного дерева с балдахином, задрапированная черным шелком, а у ее изножья — большой сундук. Слева, у эркерного окна, стоят два кожаных кресла, а чуть дальше — невероятных размеров письменный стол, заваленный бумагами и разными книгами. За столом располагается личная библиотека с полками до самого потолка. Лестницы, чтобы добраться до самого верха не видно. Интересно, как вообще доставать оттуда книги? Хотя, зная Вона, он, вероятно, может просто щелкнуть пальцами, и они сами спустятся к нему.

Кстати, о Воне и его загадочных способностях…

— Как ты это сделал? Мы просто взяли и перенеслись сюда? — спрашиваю я, мои ладони упираются в его грудь, а его рука всё еще обвивает мою талию. — Это часть твоего Проклятия Ветра?

— Что-то вроде того, — отвечает он с греховно привлекательной улыбкой.

Густые черные ресницы, словно подведенные кайалом, подчеркивают его глаза цвета полуночи. Он опускает взгляд, задерживаясь на моих губы, прежде чем медленно отстраняется.

Наблюдаю, как его ловкие пальцы расстегивают черные ремни, удерживающие нагрудную броню. Попутно он подходит к большому деревянному сундуку, выкрашенному темным лаком и украшенному золотыми металлическими вставками. Когда останавливается перед ним, крышка распахивается сама по себе, но я не улавливаю в воздухе никакой магии.

— Значит, вы двое знакомы, — произношу скорее для себя, чем для него, разглядывая сундук, где он хранит свою экипировку. — Почему он назвал тебя Кровавым Королем?

— Существует множество причин, из-за которых я получил это прозвище, — он складывает кожаные ремни поверх блестящего нагрудника и убирает его в сундук. — Но главная причина кроется в том, кем я становлюсь, когда оказываюсь на поле боя.

Сглатываю, переваривая эту информацию.

— Вы с Аркином сражались друг против друга? В бою?

— Сражались, — отвечает Вон, осторожно бросая в сундук меховую накидку. — И ему крупно повезло уйти оттуда живым.

В его словах нет и намека на самолюбование. Он просто констатирует факт. Аркин служит королю — прямому врагу Проклятых мятежников. Почему же тогда Вон… Перевожу взгляд с пола на него.

— Почему ты его не убил?

Вон оборачивается, и его обсидиановые глаза встречаются с моими.

— Я бы так и сделал, если бы не сделка, которую заключил.

— Сделка? Какая еще сделка?

Вон начинает закатывать рукава.

— Я мог лишить его жизни, но вместо этого пощадил и заключил сделку, — он поворачивает предплечье, и мой взгляд опускается на золотое копье, зажатое между пухлыми женскими губами.

— И что ты получил взамен? — спрашиваю, испытывая искушение протянуть руку и прикоснуться к рисунку, обвести его пальцем.

Вон ухмыляется, и одного этого порочного изгиба губ достаточно, чтобы свести меня с ума.

— Я получил гораздо больше, чем рассчитывал.

Не могу понять, заводит ли меня скрытый смысл его слов, или я просто ревную. Губы наводят на мысли о поцелуе, но если он получил больше, чем рассчитывал…

— Хочешь сказать, взамен ты затащил кого-то в постель? — спрашиваю в лоб, разрываясь между ревностью и собственным возбуждением.

Прекрасно зная, что Вон интересуется только женщинами, не могу не задаться вопросом, какая женщина пошла бы на такой обмен ради жизни Аркина?

Но все мысли разбиваются вдребезги, стоит его взгляду пленить мой. Его греховная улыбка становится шире.

— Много, много, много раз, Маленькая Богиня.

Со свистом втягиваю воздух, чувствуя, как по щекам разливается непристойный жар.

Заметив мою реакцию, он издает смешок, а затем снова поворачивается к сундуку.

Я наблюдаю за ним, внимание цепляется за то, как туника облегает широкие плечи, а легкая складка посередине, лишь подчеркивает, насколько сильно натянулась ткань. Его мускулистые, покрытые венами руки, напрягаются, когда он собирает распущенные волосы в пучок, обнажая выбритую сторону, откуда всё же выпадает несколько прядей. Он откидывает голову, бросая на меня взгляд через широкое плечо.

— Нравится то, что видишь?

Кокетливо ухмыляюсь.

— Кое-что нравится.

— Например?

Он поворачивается и медленно крадется ко мне. Каждое его движение напоминает охотника, идущего по следу оленя на тихих, смертоносных лапах, словно боится спугнуть добычу за секунду до того, как выпьет из нее жизнь.

Он останавливается, когда наши тела оказываются на расстоянии лишь одного вдоха.

— Твои губы, для начала, — отвечаю, переводя взгляд на эти полные, чувственные губы. Такие соблазнительные, с его требовательным, властным языком.

— Хм-м… — низко рокочет он, подаваясь вперед. Его губы оказываются мучительно близко к моим, но всё же не касаются их.

Я судорожно вдыхаю.

Вон ухмыляется — он прекрасно знает, что делает. И, видит богиня, до чего же он в этом хорош.

— И твои плечи, — произношу я, голос звучит хрипло, будто в горле пересохло.

— Достаточно широкие… — он кладет мои руки к себе на плечи, одну за другой, — чтобы закинуть на них твои лодыжки.

Его слова, его голос — это поистине греховное сочетание. Образ, который они вызывают перед глазами: обнаженная кожа и тяжелое, прерывистое дыхание…