Варвары — племена из-за северных гор. Он знал о них из рассказов: кочевники, охотники, воины. Раз в несколько лет — набеги на пограничные деревни. Обычно — мелкие, рассыпные. Банды по двадцать-тридцать человек. Пришли, украли, ушли.
Но маги — это новое. Дикие маги, без обучения Ордена, но с силой, достаточной, чтобы жечь деревни. Это меняло всё. Это значило — организация. Кто-то объединил племена. Кто-то дал им магов. Или — кто-то был магом и подчинил себе племена.
«Не набег. Вторжение.»
Он подумал о Дорне. Пограничная стража. Северная граница. Там, где сейчас — огонь.
Холод. Не Эфирный. Человеческий.
Через неделю — письмо.
Редкость невероятная. Почтовой службы в Тальме не существовало. Письма доходили случайно — с торговцами, путниками, солдатами. Это — принёс раненый стражник, ковылявший на юг с перевязанной ногой. Узнал, что в Тальме живёт семья Тэрна. Достал из-за пазухи мятый конверт.
— От десятника Дорна. Просил передать, если буду проходить.
Мара схватила письмо так, как хватают утопающего — обеими руками, до побелевших костяшек. Разорвала конверт. Развернула лист.
Она не умела читать.
Посмотрела на Эрана. Глаза — мокрые, отчаянные.
Эран взял письмо. Прочитал вслух. Спокойно. Медленно. Контролируя голос — потому что внутри всё сжималось.
«Мама, отец, братья. Я жив. Здоров. Получил звание десятника — десять человек под командой. Кормят хорошо, казарма тёплая. Не волнуйтесь.
На границе неспокойно. Варвары идут чаще, больше, злее. У них есть маги — дикие, без школы, но сильные. Они используют кровь. Свою и чужую. Огонь у них — не как у нормальных магов. Грязный. Чёрный. Воняет.
Наша застава держится. Мы потеряли четверых за зиму. Хороших ребят. Но мы держимся.
Это не набег, отец. Это — вторжение. Кто-то объединил племена. Их тысячи. И они идут на юг.
Я вернусь. Обещаю.
Дорн.»
Мара закрыла лицо руками. Тэрн стоял у стены. Неподвижный. Каменный. Только желваки на скулах ходили — туда-сюда, туда-сюда.
Кайл взял письмо. Перечитал сам — медленно, водя пальцем по строчкам, — он так и не научился читать бегло. Положил на стол. Посмотрел на жену. Альма, жена Кайла, прижала к себе дочку — маленькую, годовалую, рыжую, как Дорн.
— Он вернётся, — сказал Кайл.
Никто не ответил.
Месяц. Два. Вести приходили — обрывками, слухами, страхами.
Застава в ущелье Кольва — пала. Стража отступила на вторую линию. Варвары — продвигаются. Беженцы — потекли на юг.
Первые появились в Тальме в начале лета.
Семьи. Десятки семей. С телегами, скотом, детьми. Грязные, голодные, с пустыми глазами. Они шли через деревню — на юг, к барону, к городу, к кому-нибудь, кто даст стены и защиту.
Некоторые — останавливались. На ночь, на две. Деревенские делились едой — неохотно, со сжатыми зубами, потому что у самих немного. Но делились. Потому что — люди. Потому что — завтра они могут оказаться на месте беженцев.
Эран слушал их истории.
Женщина из деревни Корт — три дня пути на север: «Они пришли ночью.
Подожгли частокол. Мы бежали в лес — кто успел. Муж не успел.»
Старик из-за перевала: «Их маг стоял на холме и смотрел, как горит деревня.
Молодой. Молодой парень. Улыбался. У него руки были в крови — порезаны. Он резал себя и кидал огонь. Чёрный огонь. Дома — в пепел. Людей — в угли.»
Мальчик — лет двенадцати, один, без семьи, — сидел у колодца и не говорил.
Смотрел в одну точку. На его руке — ожог. Свежий. Бурый. От запястья до локтя.
Эран присел рядом. Молча. Не спрашивал. Просто — сидел.
Через десять минут мальчик повернулся. Посмотрел.
— Они убили маму, — сказал он. Ровно. Без слёз. — Она не хотела отдавать зерно. Маг — ударил. Огнём. Она горела. Я видел.
Эран молчал. Что сказать? «Всё будет хорошо»? Ложь. «Мне жаль»? Пусто. «Я отомщу»? Глупость.
Он положил руку мальчику на плечо. Тот не отдёрнулся.
Ночью — Эран ушёл в лес. На поляну. Сел. Закрыл глаза. Развернул сенсорику — на максимум.
Сто метров. Двести. Пятьсот. Километр. Два. Три. Лес — зелёный, живой, полный мелких точек жизни. Деревня — тёплый кластер, сорок душ. Дальше — поля.
Холмы. Ещё лес.
Он тянулся. Дальше. Ещё дальше. Каналы гудели от напряжения. Четыре километра. Пять.
На границе восприятия — север — что-то.
Не «что-то». Множество. Десятки точек. Сотни? Движение. Поток. Живые существа — люди? — движущиеся в одном направлении. На юг.
И среди них — несколько точек, которые горели. Не как обычные люди — тусклые, ровные. Эти — яркие. Пульсирующие. Горячие.
Маги.
Далеко. Дни пути. Может — неделя. Но — ближе, чем месяц назад.
Они шли.
Эран открыл глаза. Темнота. Звёзды. Тишина.
Он встал. Отряхнул колени. Пошёл домой.
Следующий день — караван.
Не беженцы — торговцы. Настоящий караван: десять телег, двадцать мулов, вооружённая охрана. Они шли с востока — из Кэлдора, пограничного города, — и направлялись на юг, объезжая зону боёв.
Караван остановился в Тальме на полдня — водопой, отдых, мелкая торговля.
Деревенские высыпали к телегам — посмотреть, купить, обменять.
Эран пришёл с конкретной целью.
Книготорговец. В каждом приличном караване — книготорговец. Или, по крайней мере, человек, у которого есть книги. Здесь — был. Худой, сутулый мужик с крючковатым носом и хитрыми глазами. Его телега — последняя в ряду — была завалена тюками. Среди тюков — ящик. В ящике — книги.
Эран подошёл. Посмотрел. Книг было немного — полтора десятка. Большинство — религиозные тексты, сборники законов, один — любовный роман (судя по обложке с полуголой женщиной и мужчиной в плаще). Два — полезные.
«Травник и зелья северного края» — толстая, в зелёном переплёте.
Практическое пособие: описание трав, грибов, минералов с магическими свойствами. Рецепты зелий — от лечебных до ядовитых. Рисунки — грубые, но узнаваемые.
«Записки странника: земли за горами» — тонкая, в потёртой обложке. Путевой дневник какого-то путешественника. Описания городов, дорог, народов, опасностей. География.
Цена — серебряная монета за обе. Серебряная монета — месячный заработок крестьянина.
У Эрана было три медных — скопленные за год помощи Хэлле в храме. Мелкая монета, ничтожная.
Он торговался. Долго, упорно, с вежливостью, которая обезоруживала.
Книготорговец — опытный, циничный — сначала смеялся. Потом — перестал.
Мальчик торговался как взрослый. Как человек, который знает цену.
Итог: «Травник» — две медных. «Записки» — одна медная плюс корзина ягод, которые Эран пообещал собрать к вечеру.
Он собрал. За час. С помощью сенсорики — чувствовал ягодные кусты за полкилометра.
Книги — его. Первые собственные книги в этом мире.
Он спрятал их в дупле старого дуба на краю поляны. Рядом с тетрадями Грэма — мысленно. Грэм пока не дал ему свои записи. Но даст. Скоро. Эран чувствовал.
Вечер того же дня. Караван собирался уходить. Эран стоял у колодца, смотрел.
И — почувствовал.
Не сенсорикой. Чем-то другим — тем самым, что сработало в три года, когда Искатель взял его за руку. Ощущение чужого Эфира. Близко. Очень близко.
Он повернул голову.
Охранник каравана. Мужчина лет тридцати пяти. Среднего роста, жилистый, с коротко стриженными волосами и шрамом на левой щеке. Одет — в кожаный доспех, потёртый, но добротный. На поясе — меч. На руке — браслет. Простой, медный. Но Эран чувствовал: от браслета — фон. Эфирный фон. Слабый, но ощутимый.
Артефакт. Мелкий, слабый, но — артефакт.
Охранник — маг.
Их взгляды встретились.
Охранник — Вейд, Эран услышал, как его окликнул старший каравана — смотрел на него. Не на ребёнка. Сквозь ребёнка. Его глаза — серые, холодные, профессиональные — сузились.
Секунда.
Эран активировал маскировку. Мгновенно, рефлекторно — как задерживают дыхание при нырке. Эфирный фон — сжался, спрятался, исчез.
